"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

— Чего же он так напуган? — спросила тогда же вечером у костра Райба.
— Пугают, — пожал плечами Чаргос. — Серые воины пугают, которых старик называет орденцами. Кьерды пугали, хотя и запрещено им трогать дарджинцев. Новые переселенцы, которые изредка проходят через деревню еще дальше на восток, пугают ужасами, что творятся в Ари-Гарде. Впрочем, старику хватило и того, что он сам видел у пылающих врат. Так мне и сказал, что кто бы ни убивал людей над пылающими вратами, Бангорд ли, князья его, командиры, а ответ держать придется каждому дарджинцу. Боится он, смерти ждет для себя, для детишек, копошащихся в пыли, для старых и молодых женщин. Все они смерти ждут.
— Однако называет тебя чужеземцем, — заметила Райба.
— Так мы и есть для него чужеземцы, — согласился Чаргос. — Именно потому, что старик этот поселился на чужой земле. И самое страшное для него, что ни весточку передать, ни одним глазком взглянуть на свою потерянную родину он уже больше не сможет.
— О чем же вы так долго говорили? — не понял Дан.
— А ты как думаешь, что может крестьянина интересовать? — удивился Чаргос. — Большая часть переселенцев не прожила в Даре и четверти года. Будь уверен, после нашего ухода старик пересказывал односельчанам мои слова до темноты! Если только не сам побежал к серым. Многое его интересовало: насколько длинный год, когда начинается и когда заканчивается лето? Идут ли дожди и как часто? Сурова ли зима, много ли выпадает снега?
— Так ведь я слышала, что раньше над Дарой не выпадали ни дожди, ни снег? — сдвинула брови Райба — Что же ты мог ему рассказать?
— Многое, — ответил валли. — Возьми погоду на кьердской равнине, в лесах дерри, сравни с погодой на равнине Уйкеас — нечто среднее и будет погодой для Дары. Очень старик обрадовался, что лето длинное, но жары сильной нет и дожди случаются часто, но не заливают. Рассчитывает два урожая в год снимать. Я ему рассказал про Эйд-Мер, назвал, к кому обратиться за семенами и советом, подсказал, сколько теперь стоит соль, мед, кожа.
— Соль, мед, кожа… — мрачно повторил тогда Дан слова Чаргоса и пробормотал про себя чуть слышно: — Скорее всего, боль, кровь и кожа. Содранная кожа. Сорванная. Пронзенная и сожженная!
— Стойте! — прошептала Райба, спрыгивая с лошади. — Враг!
Стражников было трое. Разбегаясь на мелководье лентой шириной варм локтей, река изгибала русло, чтобы повернуть к югу и продолжить бег к своенравному Ингу. На пологом правом берегу Маны стоял шатер, возле которого и сидели воины.
— Убиваем всех? — спросил Дан, когда, спешившись, друзья высмотрели неожиданных противников из высокой травы.
— Зачем же лишние смерти? — не понял Чаргос. — Для чего тебе Элом подарена сообразительная голова? Думай, парень! Что нам даст смерть двоих стариков и одного подростка? Ничего, кроме неприятностей. Где-то рядом еще стражники, и, скорее всего, близко. Видишь, колокол подвешен к столбу? К тому же, убив этих несчастных, мы неминуемо заставим их сменщиков насторожиться, утроить охрану, чего доброго, броситься по нашим следам! Нет, действовать надо по-другому, тем более место именно то, которое нам нужно.
— Что же здесь нужного? — не понял Дан.
— Брод! — объяснил Чаргос. — Два моста на реке Мане. На всем протяжении русла у нее обрывистые берега, быстрое течение, пороги, а вот здесь река словно смиряет нрав. Правый берег пологий, а противоположный хоть и высокий, но разрезан оврагом. По нему и подняться можно. Кстати, раньше явно не было оврага на той стороне, это первые дожди разрушили берег, теперь-то трава так просто не отдаст почву из-под корней! Зато эта переправа не только для пешего, но и для конных.
— Если только серые не устроят наверху засаду и не порубят всех в мелкие куски! — усомнился Дан.
— А вот это вряд ли. — Чаргос уже торопливо писал тростниковой палочкой на кусочке кожи. — Райба, дай-ка мне двух горлинок.
Девчонка открыла одну из корзин, запустила туда руки и осторожно вытащила двух кривоклювых желтых птиц. Чаргос успел написать что-то и на втором кусочке кожи, привязал к лапкам горлинок по записке и выпустил птиц в небо. Мгновенно пернатые существа превратились в едва заметные точки и полетели к югу.
 
— Сегодня же Негос прочитает мое послание и будет знать, как переправиться через Ману, конечно, если это ему пригодится. — Валли задумчиво сдвинул брови и вновь потянул к себе тростниковую дудку. Только дунул он на этот раз в нее с другой стороны. Звук раздался высокий, веки сразу налились тяжестью, Дан невольно закрыл глаза, но мгновенно пришел в себя от ощутимого шлепка. Райба уже стояла рядом и, судя по пятну на щеке, тоже была разбужена не самым ласковым способом. Дан приподнялся на носках и вдруг понял, что стражники у шатра спят. Даже трава на пять дюжин локтей во все стороны поникла, прижалась к земле.
— Отчего бы вот так не путешествовать по всей Даре? — спросила Райба. — Я смотрю, лошадкам тоже по мордам досталось?
— Нельзя без нужды топтать спящую траву, — твердо сказал Чаргос. — Да и по лицам спутников пришлось бы стучать слишком часто. Кстати, я и горлинок потому заранее выпустил, остальные теперь лежат в корзинках в обморочном состоянии.
— А почему двух? — спросил Дан.
— Хоть одна, но долетит, — объяснил Чаргос. — Что касается языка, на котором послание составлено, его никто не сможет прочитать. Это язык заморских ари, тут вся надежда только на Матеса!
Возле шатра действительно спали, откинувшись на рваные циновки, два увенчанных шрамами ветерана и безусый подросток. Дан наклонился, но отрезанных ушей на поясе не заметил.
— Идем, — настойчиво прошептал Чаргос. — Их смерть идет не с нами. А может быть, она и вовсе не торопится к ним.
Лошадки спустились с откоса и вошли в воду легко, словно не раз пересекали реку именно здесь.
— Старик сказал, что кьерды большую реку переходят в том месте, где в нее впадает Мана, — обернулся Чаргос. — Запомните, выходит, и там намылась отмель, и каньон не столь уж неприступен. Но для нас это слишком большой крюк, да и чрезмерная опасность.
— Тут везде чрезмерная опасность, — чувствуя холод, словно смерть занесла над головой ледяной клинок, заметил Дан. — Как через утонский мост будем перебираться?
— Зачем так далеко идти? — прищурился Чаргос. — Есть и более короткие пути.
— Смотрите! — потрясенно прошептала Райба. — И вот, и вот…
На отмели вода теребила вздувшийся труп. В отдалении покачивались в водоворотах еще два. Обрывки плоти виднелись среди камней и ниже отмели.
— Нам следует поторопиться. — Чаргос заметно побледнел.
Друзья завели лошадей в самую широкую протоку. Холодная вода хлестала животных по животам. Еще на берегу Дан собирался умыться, а то и глотнуть воды, но теперь даже не намочил рук.
— Ты ведь был на том берегу Инга не так давно, — вспомнил Дан, когда маленький отряд выбрался на противоположный берег и начал подниматься по оврагу. — Тоже пользовался этим бродом?
— Нет. — Чаргос поторопил лошадку. — Когда Аи призвала меня, я наблюдал за тропой Ад-Же. Поэтому поднялся по ней же к Плежским горам, перешел перевал и, минуя крепость Урд-Ан, спустился к Утонью по Волчьим холмам. Так же и вернулся.
— Но ведь это огромный крюк! — поразилась Райба. — Как ты успел?
— У меня длинные ноги, и я быстро бегаю, — подмигнул девчонке валли. — Да и двух месяцев более чем достаточно даже для такого пути.
Левый берег Маны ощетинился короткой и жесткой травой. То ли почва была излишне каменистой, то ли ручьи с холмов предпочитали другие направления, только лошадки бежали быстро, и утонский мост приближался с каждым днем. Чаргос повел друзей к востоку. На западе Каменные увалы отсекал от плоскогорья тракт, и валли предпочел удлинить путь, лишь бы не столкнуться с воинами демона. Хотя пламя, стоявшее над неровной грядой Копийных гор, скорее всего, собрало с равнины всех умеющих обращаться с оружием. Даже Чаргос и Райба однажды разглядели багровое зарево и теперь уже не спускали с запада глаз. Перестали звучать шутки, привалы стали короткими, пища казалась невкусной, вода не утоляла жажду. На пятый день пути после переправы путники очутились на краю каньона.