"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

— Лучше бы он кричал, — прошептал Леганд, когда уже под утро принц наконец забылся сном. — Он терпит боль и расходует на это силы, которые необходимы для выздоровления. С другой стороны, только такой характер и может выдержать все, что нам предстоит.
Саш смотрел в бледную глубину ущелья, над которым висели луны Дье-Лиа, и думал, что они уже вовсе не кажутся ему прекрасными.
— Там Дьерг! — уже не в первый раз ткнул в темноту пальцем Леганд. — Дьерг или то, что от него осталось.
— От Аса не осталось ничего… — покачал головой Саш.
— От Аса остался я! — твердо сказал старик. — А от Дьерга — ворота Арбана, и, думаю, не только они.
— Леганд! — позвала Линга.
Друзья подбежали к Тииру. Принц лежал у костра, и Саш немедленно вспомнил его лицо, когда отряд идущих к Мерсилванду обнаружил принца в лапах разбойников. Тогда Тиир не был так плох. Тогда он словно спал. Теперь крупные капли пота блестели на лбу, стекали по щекам, покрывали подбородок, губы. Леганд коснулся лба ладонью, облегченно вздохнул.
— Я в порядке, — утомленно прошептал Тиир. — Дорога впереди еще длинна, умирать я передумал. Поэтому дай мне, друг, чего-нибудь обжигающего. Так, чтобы сердце мое зажглось, силы появились. Пойдем завтра к Башне страха!
— Ты уверен? — нахмурился Леганд.
— Увидишь, — пообещал Тиир. — Только не говори, что у тебя нет полезной травки для однорукого воина!
— Найдется, — пообещал Леганд, но закинул на плечи мешок только тогда, когда Тиир вновь забылся. — Пойду к Детям Брада, — сказал он. — У них есть кое-что. Ждите меня здесь. Силы у Тиира появятся, но идти он сможет не раньше чем через неделю.
Леганд ошибся. Он вернулся почти сразу после рассвета, принес целый мешок коры и пучков трав, а также свежей воды и полосы мягкой ткани. Посмеиваясь, старик объяснил, что уважительное отношение к нему дикарей сменилось почти преклонением, затем взялся за Тиира. К удивлению Саша, рана на обрубке руки принца затянулась. Более того, ожоги на теле не обратились грубыми рубцами, их покрывала тонкая кожа, вот только сил у принца все еще не было. Лечебные повязки сменили на предохраняющие. С трудом удерживая рвоту, Тиир проглотил две чашки какой-то горькой настойки и медленно встал на ноги.
— Ты уверен, что сможешь идти? — с сомнением покачал головой Леганд.
— Я поддержу тебя, — с готовностью вскочил Саш.
— Нет! — решительно мотнул головой Тиир. — Я пойду сам. Буду идти сколько смогу. Если не сделаю дальше ни шага, устроим привал. Все готовы? Правда, мешок я пока нести не сумею. Да и оружия у меня больше нет. И твой меч, Линга, пришел в негодность? В Селенгаре умерли бы со смеху, узнав, что за воины собираются штурмовать Башню страха. Старик, который не убил в своей жизни ни одного элбана. Однорукий принц без войска и оружия. Прекрасная дева с кривым луком и поясным клинком поверженного колдуна… Единственное наше преимущество перед врагом — это молодой парень с чудесным мечом.
— Пусть смеются, — без тени улыбки ответил Леганд. — Почему-то мне кажется, что нечасто по этой земле шло столь сильное войско!
— Увидим. — Принц сдвинул брови и, пошатываясь, пошел к выходу из ущелья.
Едва путники выбрались на равнину, Саш невольно вспомнил Дару в тот день, когда он впервые пришел в себя. Именно тогда, несмотря на крайнюю слабость, он сумел приглядеться к освобожденной земле и поразиться странному несовпадению смерти, пропитавшей каждую ее частичку, и жизни, пробивающейся между этими частичками. Гиблый лес, пространство которого бурым покрывалом раскинулось вниз от горловины ущелья, тоже возвращался к жизни, только делал он это неохотно. И тут и там поднималась свежая, зеленая трава, но ей приходилось труднее, чем в пробудившейся к жизни Даре. Здесь ей противостояли отравленные, но еще живые растения. Ползли по земле уродливые пряди колючего бурьяна, горбатились корявыми стволами деревья, топорщились непроходимые заросли серых кустов, таились под синими щитами шляпок смертельно ядовитые грибы.
— Эта земля больна, — отрешенно бормотала Линга. — Деревья, трава, кустарники не враги нам, они молят о помощи. Они страдают. Тот, кто пил их соки, кажется, насытился, но его жертвам уже никогда не стать прежними.
 
— Насытился, говоришь? — Тиир закашлялся и ткнул подобранной суковатой палкой в ближайшее дерево. — Ты видишь, куда направлены ветви, в какую сторону изогнулся ствол? Они все, вплоть до последней травинки, тянутся к своему властелину Не скоро свежая зелень задушит этих уродцев.
— Не вини деревья, что выросли там, куда ветер занес их семена, — мрачно буркнул Саш.
— Не вини ветер, который дует, повинуясь приказаниям светила, — продолжил Тиир. — Не вини светило, которое всего лишь ищет разрывы в облаках. Не вини облака, которые несет ветер. А между тем земля наполняется ядом, а воины ищут оправдания и оправдываются.
— Не так, Тиир, — не согласился Саш.
— Надеюсь, — кивнул принц и, тяжело опустившись на каменную тумбу, торчащую из бурелома, вытер лоб. — Иначе нас здесь не было бы. Ослабел я. Еще только полдень, а я уже вымотался. Отдохну немного, и пойдем дальше. Будем идти до темноты, пока можно различать дорогу!
— Нет здесь дороги, — тоскливо заметил Леганд. — Как вышли из ущелья, она скрылась под отложениями породы. Чем дальше мы идем, тем больше я поражаюсь, что врата Дьерга уцелели! Горные перевалы изменились вокруг нас, а врата стоят, словно высечены только что.
— Знаете, чего не хватает в этих зарослях? — Линга переломила о колено сухую ветку. — Горячего ктара. Запаха горячего ктара!
— Неужели у тебя остался толченый орех? — Леганд достал огниво.
— Толченого нет, а дюжина целых ядрышек найдется, — улыбнулась Линга, стараясь расшевелить Тиира. — Что пьют в Дье-Лиа, когда сердце начинает тосковать, когда усталость хватает за плечи и колени?
— Вино? — попытался пожать плечами принц и тут же поморщился от боли. — Жгучее, прозрачное вино, что получают из горной репы. Но его не выпьешь много, к тому же оно не приносит пользы, если пить его без меры. Дарджинки собирают на южных склонах Мглистых гор терпкую ягоду. Сушат ее под лучами Раммы, а долгой зимой заваривают кипятком и пьют. Если в доме запас сушеной ягоды не переводится, ее пьют каждый день. Она помогает от кашля, от усталости, но главное, не дает выпасть зубам и волосам, что бывает, если всю зиму питаться одной солониной или репой.
— Умерь свою разговорчивость, — попросил Леганд, когда наконец из кучи сухих веток пополз язычок дыма. — Да слезь с камня, никому еще не приносило пользы сидение на камнях, тем более холодных… Подожди-ка!
— Странный камешек! — заметил Саш, устраивая над огнем котелок с водой.
— Это не камешек, — прошептал Леганд. — Дьерг под нами! На глубине пять дюжин локтей!
— Здесь? — с сомнением топнул ногой Тиир. — Пять дюжин локтей? Откуда такая точность?
— Высота колонн, что стояли парами через варм локтей вдоль главной улицы Дьерга, пять дюжин локтей, — отрешенно прошептал Леганд. — Ты сидишь на капители одной из колонн. В дюжине локтей должна быть ее соседка, но чудо, что сохранилась и эта!
— А если это только осколок колонны? — спросил Саш.
— Не знаю, — задумался Леганд. — Там, — махнул он рукой на юг, — там был центр города. Площадь собраний! Величественные здания окружали ее, а посередине площади стояла башня Аллона высотой в варм локтей! День ходьбы от врат Дьерга до центра города… Вот таким был величественный Дьерг! И ничего не осталось…
— Теперь в той стороне Башня страха, — бросил Тиир. — Хотя, возможно, при ее строительстве и использовались камни из стен древнего города. Только было это так давно, что и преданий не сохранилось. В Дарджи считают, что Башня страха была всегда. Верят, что она дарована богами, чтобы жизнь не была легкой, потому что легкая жизнь — это словно суп без соли. Хотя, по мне, лучше есть суп без соли, чем знать, что где-то чудовища пожирают детей твоего народа!
Принц разгоряченно дернул обрубком руки, скривился от боли и тут же зашелся в тяжелом кашле.