"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
— Доблесть, храбрость и воинское умение всегда помогут, — твердо сказал Хейграст. — Хотя бы для того, чтобы достойно встретить смерть.
— Вот на эту встречу я и отправляюсь каждый вечер, — заметил Люк, хлопнул Хейграста по плечу, потрепал Дана по щеке и пошел в гору, где его уже ожидали несколько вастов с лошадьми.
— Эй! — окликнул Хейграст просиявшего Баюла, который уже твердо решил, что ночевать ему в джанке вдвоем с псом. — Если ты думаешь, что мы забыли о вине и мясе, то ошибаешься. Вот только для Аенора ничего нет.
— Аенор в порядке, — расплылся в улыбке банги. — Как только я сказал, что пес ест рыбу, каждый житель деревни счел свои долгом принести ему по рыбине. Не скрою, кое-что и мне досталось, только ты мясо и вино все равно сюда давай. Место в животе у банги еще есть!
Дан запрыгнул на палубу и обнаружил пса блаженно развалившимся на боку. Рядом стоял котел.
— Замучился воду ему подавать! — пожаловался Баюл. — Отчего это собак после рыбы так на питье тянет?
— Что же васты? — поинтересовался Хейграст, отвязывая джанку. — Накормили пса и разбежались? Ты же вроде как нас охотниками назначил? Неужели на охоту никто смотреть не будет?
— Я бы охотиться не стал, — замялся банги. — Демон меня за язык дернул с этой охотой! Тут, говорят, ночами зверюга больше нашего Аенора шныряет. Врут, может, да только вон, едва Алатель к западу пошел, всех словно смерч унес!
— Да, — согласился Хейграст. — Язык — это единственный враг элбана, победа над которым невозможна, но бороться с которым приходится всю жизнь. Ну-ка, Дан, Баюл, помогите оттолкнуть джанку от пристани!
— Плывем, что ли, куда? — спросил банги, упираясь веслом в дощатый настил.
— Нет, подальше от берега отойдем, — объяснил Хейграст. — Кто его знает, что это за тварь? Другое меня занимает, отчего жители не торопятся укрыться в крепости?
— Завтра, — с готовностью ответил Баюл. — Сегодня на закате должны сжечь тело тана, а завтра жители Багзы, которых не так уж много осталось, и стражники укроются в крепости. Правда, многие собираются уходить в топь. На крепость тоже не все надеются.
— Крепости годны для спокойного сна, но не для безмятежной жизни, — проворчал Хейграст, бросая в воду якорь.
Джанка шевельнулась на течении Риласа и замерла. Крепость перегораживала часть темнеющего неба в двух вармах локтей.
— Смотрите! — поднял руку Хейграст.
На верхушке крайнего бастиона вспыхнул костер. Самого огня друзья не видели, но на черных зубцах башен и стен подрагивали его отсветы.
— Утром пепел тана развеют по ветру над водами Индаса — и ворота крепости откроются, — прошептал банги.
— Посмотрим, — сухо бросил Хейграст, укладываясь под боком у пса. — Дан, Баюл, караулите первыми. Разбудите меня… Впрочем, я сам проснусь.
Вскоре нари чуть слышно засопел.
Дан присел возле Баюла, оглянулся на крепость. Темная громада словно плыла в отражающей звезды воде. Все так же поблескивали отсветы погребального костра да вспыхивал иногда свет в бойницах.
— Звезды в небе и звезды в реке, — неожиданно сказал Баюл. — Крепость словно повисла в небе. Как тебе Багза?
— Обычный городишко, — пожал плечами Дан, — Даже меньше Лингера. Дома глиняные. Зимой в них холодно. Топят по-черному.
— Я не о городишке, — отмахнулся Баюл. — Как тебе крепость?
— Странно как-то, — подумав, сказал Дан. — Эйд-Мер или его же северная цитадель — настоящие крепости, там в горах материала много. Да и в Кадише то же самое. А тут… Болото кругом. Река. Вот в Азре белая крепость построена из известняка, его много в долине Уйкеас. В любом овраге. Целые семьи… в Лингере пилили известняк на продажу. А эта крепость словно последний зуб во рту у старика.
— Так и есть, — кивнул Баюл. — Последний зуб, который, впрочем, лигских нари вряд ли сможет укусить. Слышал я о ней раньше, даже приходилось в Багзе бывать. В Азре пару дюжин лет назад работал. Внутреннюю крепость, что внутри большой, ладили. Тогда я еще в подмастерьях ходил. Камень в кладку Парк клал. Мне не доверял, хотя я хорошим каменщиком уже был. Известняк — камень мягкий, но белая крепость тоже так легко врагу не сдастся. Стены там до двух дюжин локтей толщины. Только большую крепость, если защитников мало, оборонить трудно. В одном месте навалятся, потом в другом, осадные орудия расставят — и возьмут. Здесь же нари трудно придется. Самый ближний берег — три варма локтей. Хотя хорошее орудие добьет, конечно. Но уж больно камень хорош! Такой просто так не обработаешь. А высота стен? Бастионы на полварма локтей вверх сложены! Нет, парень, в такой крепости можно и месяц, и два пересидеть!
— А потом? — спросил Дан.
— Потом? Потом вот так. — Банги поднял руку и выразительно провел ладонью по шее. — Рано или поздно. А уж если лигские нари с магией дружат, может, и раньше возьмут крепость.
— Что там… происходит? — спросил мальчишка, кивая на юг. Сейчас, ночью, он не видел ничего, но, стоило ему закрыть глаза, казалось, что тягучие темные потоки заползают под веки.
— Магия, — спокойно ответил Баюл. — Или магия нескольких колдунов, которые работают слаженно, как артель умелых каменщиков, или магия одного колдуна. Но в этом случае тягаться нам с ним все равно что пытаться в одиночку взять вот эту крепость.
— Барда? — спросил после паузы Дан.
— Разве ты не помнишь, что сказал ари Матес? — удивился Баюл. — Ты же сам передавал мне его слова! Барды уже давно нет в этом мире. Но кто-то воспользовался древней легендой. Кто-то очень могущественный. Тот, кто в силах гнать нари на чужие земли, которые им вовсе не нужны.
— Значит, если колдовство остановить, нари тоже остановятся? — спросил мальчишка.
— Если бы все было так легко! — вздохнул банги. — Кто-то, может, и остановится, но кровь, в которой выпачканы руки зеленокожих из Лигии, останется. Мне тоже показалось, что злая магия застилает небо над войском нари, но не только она ведет воинов вперед. Она как соль в супе. Как листья лугового тамина, что придает блюдам остроту. Как вино сной, которым раддские командиры опаивают своих воинов. Если бы магия была всесильной, колдунам не понадобилось бы войско. Крепости сами сдавались бы на их милость. Нет, колдовство не всесильно. Оно лишает сомнений. Оно добавляет злобы в сердца. Оно заставляет умолкать их совесть. Но не всякая совесть соглашается ему подчиниться! — Баюл невесело усмехнулся. — Так что никакое колдовство не может служить оправданием мерзости, что творят некоторые элбаны. В Азре мы окунулись в нее с головой, и ничего не почувствовали, кроме тяжести в сердце. Тебе пришлось, правда, нелегко. Но ты сам виноват. Ты попытался сопротивляться. А нужно было уклониться. Разве Хейграст не учил тебя обращаться с мечом? Разве он не говорил, что, когда противник сильнее тебя втрое, глупо пытаться противостоять ему, не сходя с места? Нужно уходить от его ударов, стараясь обратить его же силу против него самого.
— Я помню, — прошептал Дан. — Но что значат слова без упражнений? Я же не колдун!
— Всякий, кому Эл послал хотя бы одну руку, способен стать мечником, — твердо сказал Баюл. — Кому-то это удается легче, кому-то труднее. Кому-то не удается, но не потому, что у него не было такой возможности. Шаахрус открыл в тебе способность видеть. Это великий дар, которым награждены немногие. Все остальное в твоих руках.
— Сейчас я могу думать только об этом. — Мальчишка сжал рубин у себя на груди. — И еще о друзьях. О Леганде, о Саше, о Линге. Об Ангесе и Тиире. Хейграст рассказывал тебе о них. Помнишь? Живы ли они? Знают ли, что Лукуса больше нет?
— Никогда не оглядывайся, — жестко сказал Баюл. — Судьба посылает радость встречи тем, кто шел вперед и не оглядывался. Смотри-ка, парень, лучше на нашего пса.
Аенор приподнялся на передних лапах, уставился во тьму, опустившуюся над притихшими глиняными домами, и зарычал. Шерсть поднялась у него на загривке дыбом, задние лапы нервно задрожали и начали подтягиваться для прыжка.