"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

— Как же у вас учетчики работают? — удивленно разинул рот Сиргаст.
— А чего нас учитывать? — прищурился Лукус, выкладывая еще три медяка. — Белу не так много.
— Это верно, — кивнул нари, подходя к потемневшим пыльным полкам и высматривая нужный свиток. — Вот, с помощью Эла. Здесь все о белу. Ну что же, числится их у меня… шесть!
Нари произнес число шесть столь многозначительно, что Лукус под неодобрительным взглядом банги выложил еще шесть медяков.
— Оно и правильно, — довольно расплылся в улыбке Сиргаст. — Некоторые вот бродят по рядам да расспрашивают, когда ищут кого, да только где эти любопытные? Порядки у нас теперь строгие, а у меня все учтено и записано.
С этими словами Сиргаст развернул свиток, пошевелил губами, проворно сбросил монеты в засаленный карман и причмокнул с сожалением:
— Трое осталось. Трое уже отбыли по каким-то срочным делам. Не уверен, что и остальные трое на месте. Так уж повелось: убывают куда-то жители, не сообщив учетчику. Особенно если своего жилья не имеют. Запоминай, белу: Красус — пекарь, живет на Рыбной улице у гавани; Сливиус — гравер, тут же рядом, через два дома; Мякинус — смотритель маяка. О! Это важная птица! Он на маяке уже пять дюжин лет живет. И то верно, должность вроде моей, правда, писанины меньше, зато ответственности больше! Одно плохо: не слишком индаинский князь жалует своих работников монетой.
— Может, теперь лучше будет? — вкрадчиво спросил Лукус, выкладывая на стойку еще один медяк.
— Может, — согласился Сиргаст, сметая монету. — А может, и нет. Скажу вам по секрету одну вещь! — Он наклонился вперед и многозначительно прошипел: — Некоторые говорят, что нет уже давно индаинского князя!
— А кто же есть? — ошарашенно почесал затылок Баюл.
— Кукла! — выдохнул Сиргаст. — Кукла из выделанной кожи! Сажают внутрь маленького элбана вроде Баюла, он там за веревочки дергает, князь улыбается и даже рукой с балкончика машет! А кто не верит, так того и…
Сиргаст многозначительно чиркнул ладонью по шее и сделал вид, что заторопился по неотложным делам:
— Хватит, наболтался. Заходите еще, особенно как с работой определитесь, а мне пора перекусить да вздремнуть немного! Нету у нас в городе никакого Шааха, бери то, что есть.
— Так, значит… — задумался Баюл, когда дверь за ними захлопнулась. — Не густо. Ну что ж, придется обойти хоть этих. Правда, к Сливиусу я бы не пошел. Какой он гравер? Был гравер, а теперь от количества выпитого он и подпись свою на куске бумаги не сможет поставить!
— Пойдем ко всем, — жестко сказал Лукус.
Вскоре Дан понял главное — заблудиться в северной части Индаина, раскинувшейся на полуострове между катящим ленивые волны Ангским морем и левым рукавом Индаса, сложно. Через сползающие к набережной узкие улочки постоянно проглядывали водная гладь, крепость или далекий правый берег, о котором Баюл отозвался пренебрежительно: мол, живут там только княжеские служки, трусливая ангская дружина, да еще мытари и таможенники. Здороваясь чуть не с каждым вторым встречным, Баюл призывал не таращиться по сторонам, а следовать за ним да карманы оберегать, потому как рассеянный элбан может прийти вечером домой и обнаружить, что не только лишился кошелька или кармана, но и штанов, к этому карману имеющих самое непосредственное отношение. Настроение у банги портилось на глазах. Сначала этому помог сам Лукус, переплативший, по мнению Баюла, покрытому плесенью наглецу пять медяков. Потом гравер Сливиус, оказавшийся по причине беспробудного пьянства в холщовом мешке для трупов, о чем с видимым облегчением сообщила его хозяйка-салмка, добавив, что сожалений об утрате своего самого древнего постояльца не испытывает никакого. Затем и Красус-пекарь, которого на Рыбной улице вовсе не оказалось, зато отыскалась толпа возмущенных кредиторов, попытавшихся выяснить у Лукуса, куда делся его соплеменник, отчего уже неделю пекарня закрыта и кто вернет им занятые деньги. Дело едва не закончилось тумаками, если бы Баюл не вскочил на ступени заколоченной пекарни и не заорал на всю улицу:
 
— Плохие ваши дела, граждане кредиторы славного Индаина! Белу, которого вы только что пытались разорвать на мелкие клочки, прибыл из Заводья вчера с одной только целью — взыскать с паршивца Красуса полварма золотых старых, неоплаченных долгов. Согласно законам Индаина, невозможность взыскания иска может заставить его обратиться к учетчикам индаинского князя для ареста всего имущества, оставшегося после постыдного бегства Красуса. Не лучше ли собрать по нескольку монет, чтобы дать ему возможность спокойно вернуться в Заводье и огорчить дальних заимодавцев, чтобы не увеличивать огорчение ближних?
Кредиторы расступились, не успев дать волю кулакам, и принялись торговаться с Баюлом на меньшую сумму, который в итоге махнул рукой, сказав, что белу пробудет в Индаине до конца недели, и пообещал вернуться с ним к пекарне через три дня. Лукус оправил помятую куртку и мрачно прошипел Дану, что, если бы не пришлось ему оставить в слободке клинок, половина этих толстых свиней сейчас бы лежала с распоротыми животами. Дан участливо кивнул. Очередное падение авторитета белужского племени окончательно испортило Лукусу настроение.
— Ну вот, — откашлялся, выбираясь к друзьям, Баюл, — чуть голос не сорвал! Если довести дело до конца, есть возможность сорвать с этих заимодавцев пару золотых. С другой стороны, лучше исчезнуть из города раньше. Эти ростовщики могут и убийцу нанять, лишь бы сэкономить несколько медяков!
— Нечего было встревать! — огрызнулся белу.
— Ага, — кивнул Баюл. — Я уже боюсь угадывать, кого мы встретим на маяке!
До маяка пришлось прогуляться. Баюл уверенно, отругиваясь от надоедливых попрошаек, вел друзей по узким улочкам, на которых почти эйд-меровские башни перемежались высокими шинскими зданиями и еще какими-то причудливыми строениями.
— Не тот стал город, — бормотал банги вполголоса. — Смеха не слышно на улицах, музыки, народу мало, много незнакомых.
— Как же так? — удивился Лукус, уже, кажется, радуясь, что навстречу не попадаются его соплеменники. — Ты же раскланиваешься с каждым вторым!
— Вот это ты точно подметил, белу! — поднял палец Баюл. — Только с каждым вторым! А что еще ты заметил? Давно не был в Индаине?
— Давно, — кивнул Лукус. — Много закрытых лавок и запертых ставен на окнах. Мало парусов на открытой воде.
— Паруса в гавани должны быть. Судам запрещено в город проходить, чтобы таможню не миновать, — махнул рукой Баюл. — А вот что заметил я. Из той оравы побирушек, что крадутся за нами, двое ничего не клянчат, но не отстают от самой конторки Сиргаста. Меняются через квартал, но я их приметил. И это не воровская гильдия!
— Какая гильдия? — не понял Дан, невольно оглядываясь.
— Воровская, — поморщился Баюл. — Поверь мне, парень, в каждом городе есть воры, грабители, чеканщики фальшивых монет, разорители склепов. Индаин в этом не исключение. Здесь столько намешано народов, что воровское дело, пусти его на самотек, могло бы нанести городу непоправимый ущерб. Я презираю всякого, кто живет обманом и насилием, но воровской тан принес Индаину и некоторую пользу.
— Какую пользу может принести воровская гильдия?! — возмутился Лукус.
— Малую, но значительную, — повысил голос Баюл. — Первое, в городе жестко пресекается торговля людьми. Второе, никаких убийств. Внутри своей гильдии воры могут поубивать друг друга, но жизни обычных граждан Индаина неприкосновенны!
— Понял! — усмехнулся Лукус. — А если кого и убили ненароком, он все равно никому ничего не расскажет.
— Может быть, — кивнул банги. — Неплохо бы расспросить воровского тана, но никто не знает его в лицо.
— Он важная персона? — поинтересовался белу.
— Говорят, что его слово крепче камня Индаинской крепости, — кивнул Баюл. — Но не это самое удивительное!
— Что же? — спросил Дан.
— Я, понимаешь, я, Баюл, — каменщик, который наизусть знает половину камней Индаинской крепости, который полдюжины лет провисел в люльке под индаинскими мостами, укрепляя древнюю кладку ари. Который и теперь знает почти каждого индаинца, а раньше знал каждую индаинскую собаку — я не знаю воровского тана!