"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
— Да ты что, белу?! — оторопел Хейграст. — Голову напекло? Тебя устраивает, что гибель элбанов остается объяснимой? И что жизнь в Дару вернулась под руку со смертью? Ты готов спокойно ждать, пока погаснет горящая арка? То есть когда иссякнет поток крови, питающий ее? Или я что-то не понял?
— А? — словно очнулся Лукус. — Я вовсе не об этом, нари. Да, конечно, когда война зажигает Эл-Айран со всех сторон, это страшно. Так же как страшна любая самая маленькая война. Или ты думаешь, что салмские гвардейцы, когда доберутся до первой же раддской деревни, не начнут убивать невинных? Не изнасилуют раддских женщин? Может быть, в неизмеримо меньших размерах, чем это делают радды. Но все это будет. То, что в Ари-Гарде, вероятно, продолжает литься кровь несчастных, — уже достаточная причина, чтобы потерять покой навсегда. Но все это вместе как-то вписывается в историю Эл-Лиа. Борьба за обладание землями, богатством, рабами.
— Со стороны врага! — подчеркнул Хейграст. — Со стороны Адмии, Эйд-Мера, Сварии — это всегда оборона, защита!
— Не всегда, — не согласился Лукус. — Порой защита перерастает в грабеж, но я все-таки не об этом. Все объяснимо и все же остается ощущение, будто что-то ускользает от взгляда. Словно невидимо расползается что-то подобное Черной смерти. Это меня беспокоит. Знаешь, иногда больной элбан обливается потом, его глаза закатываются, тело охватывает жар дыхание становится прерывистым, но лекарь видит, как его вылечить, и успешно делает это. А иногда больной бодрится подпрыгивает, глаза лихорадочно блестят, все в порядке, только царапина на щеке, а лекарь смотрит и говорит: не жилец.
— Царапина на щеке? — не понял Хейграст.
— Лекарь видит незримое, — ответил Лукус.
— А я вот что скажу, — вмешался Баюл, очень довольный, что обожаемый им Глупыш вернулся под седалище хозяина. — Если уж ты, белу, так горазд сравнивать Эл-Лиа с больным элбаном. Все правильно, бывает так. Идет человек или там банги по улице, черепица с крыши падает и пробивает ему голову. И нет элбана. А бывает, что болеет он долго, мучительно, тяжело, а потом выкарабкивается. Главное что? Никому не ведомо, что будет завтра. Стараться надо! Вот вы руки чуть не до костей стерли на веслах, а спроси меня раньше, можно ли уйти от пиратской лерры на двух веслах, я бы в лицо рассмеялся.
— Так нас ари спасли! — нахмурился Хейграст.
— До них еще догрести надо было! — поднял палец Баюл. — В книжках банги написано, что, когда звезда смерти появилась в небе Эл-Лиа, многие решили, что никто не убережется. И правда. Ничего страшнее не было. Почти все подгорные залы рухнули. На поверхности элбаны гибли целыми поселениями, но банги гибли поголовно. Огненные вихри поднялись в небо, леса вспыхнули, лава потекла из давно умерших гор, пепел поднялся и закрыл Алатель. Началась большая зима. Вот уже, кажется, смерть во всем обличье. Остатки банги, тех, кого землетрясения наверху застали, расчистили кое-как некоторые залы, пробились к теплым источникам, развели грибы в сырых проходах. Вот, думали, переживем как-нибудь, пока наверху все вымерзнет, а потом будет весь Эл-Айран нашим. Но пригрел Алатель, и опять откуда-то люди, ари, белу, шаи, нари повылезали! Да и Черная смерть!. Слышал я, что это колдовство другое колдовство победило, да только, случись это сегодня, к какому колдуну бежать? Где они, эти колдуны? Чем сейчас хуже?
— Ты к чему это? — пряча смешок, спросил Хейграст.
— А к тому, — заявил банги. — Не люблю я так. Я когда камень кладу — именно камень и кладу. Если я буду думать, какой мне большой дом сложить надо, у меня руки опустятся. Я думаю об одном камне, затем о другом, а там, глядишь, уже и дом получился!
— А я вовсе не об этом, — усмехнулся Лукус. — Ты, когда дом строишь и о камне думаешь, все-таки в голове держишь, что дом строишь, а не в мостовую булыжники забиваешь… предчувствие у меня какое-то. Словно среди жаркого дня ветром холодным потянуло. Вот и Заал когда-то сказал, что ветер холодный почувствовал. Знаешь, чем это закончилось?
— Не закончилось это еще, — пробормотал Хейграст и тут же прикрикнул на мальчишку: — Дан! Далеко еще до твоего Лингера. Не забывай оглядываться!
Мальчишка встрепенулся, выпрямился в седле, оглянулся. Оборонная стена отдалилась, темной лентой соединяя горы и замок. Высоко в небе нарезала круги маленькая белая птичка, чтобы, сложив крылья, сорваться вниз со свистом, выровнять полет над поверхностью травы и снова по спирали подниматься в синеву.
— Степной вьюнок! — улыбнулся Лукус, вдруг вскакивая ногами на спину коня и всматриваясь в простор. — Маленький негодник. Судя по всему, уже второе гнездо свил, новую невесту ищет… Впереди пока чисто.
Глава 5
ХРАМ ЭЛА
Леганд поднял Саша с первыми лучами Алателя, повел за собой в крепость, где без особых хлопот выправил подорожную на всех спутников, представив их паломниками в храм Эла. Затем затащил на рынок, долго водил между шатров, мял в руках ткань, ругался, спорил с продавцами на всех возможных языках, пока не приобрел одежду для всех спутников.
— Вот я и понял, зачем понадобился, — засмеялся Саш, когда старик вручил ему внушительный узел.
— Ошибаешься, — вздохнул Леганд. — Тебе нужно пропитаться здешним воздухом, голосами, разговором. В Империи даже на ари говорят по-особенному. Короче, жестче, чем в Салмии. Это маленький приграничный городок, вряд ли здесь наберется более полулиги жителей вместе с гарнизоном крепости, но он похож на подобные городки Империи. Смотри, как выглядят коренные жители, как они разговаривают. Смотри и запоминай.
— Здесь даже банги кажутся мирными, — кивнул Саш в сторону нескольких шатров, где карлики разложили свои изделия. Среди суетливых банги степенно передвигались несколько карлиц, таких же маленьких, но чуть полноватых и довольно милых на вид. За пределами Гранитного города они не прятали лица в платки.
— Банги здесь пока неопасны, но потом многое может измениться, — прищурился с недоброй усмешкой Леганд. — Не простит нам Бракс пощечины.
— К чему нам его прощение? — поежился Саш. — Меня сейчас больше занимают тревога, страх, которым пропитан каждый взгляд и жест этих элбанов.
— Разве ты не помнишь, что сказал Норл у Золотых ворот, — остановился Леганд. — Империя готовится к войне. Значит, и эти элбаны готовятся к войне. Она пройдет по их костям. Большую часть раздробит в пыль. И они знают об этом.
— Леганд, — Саш поймал усталый взгляд старика, — когда ты увидел сломанный меч, у тебя был такой же испуганный вид, как и у этих торговцев.
Леганд нахмурился, помрачнел, растер веки тонкими, сухими пальцами, вздохнул.
— Не могу объяснить собственных ощущений. Веришь ли, на мгновение почувствовал тонкий поводок, уходящий во тьму. И из этой темноты кто-то тянет меня, тебя, нас всех, чтобы заставить пройти именно так, как нужно… этому неизвестному. Начиная с Мерсилванда наш путь — это цепь вынужденных шагов. Твоя болезнь, поворот к Белому ущелью. Колдовской двор, радды и путь через тоннель. Обрушенный тоннель, Южный провал, шеган и прорыв в подземную речку… Как Йокка сумела пробиться через локоть камня — ни я, ни она сама до сих пор не можем понять. Опять же сломанный меч. Или ты думаешь, что Ангес, отламывая алмаз Дэзз от рукояти сломанного меча и отдавая его в оплату за проход через Гранитный город, не подчинялся этому невидимому поводку? Все это не выходит у меня из головы. Пока объяснение получается только одно.
— Какое же?
— Этот неизвестный, пусть даже им может оказаться всего лишь правитель судьбы случай или сама судьба, очень спешит. Нет короче пути до храма, чем тот, которым прошли мы.
— А может быть, это не случай, не судьба, а всего лишь наша удача?
— Удача — это и есть судьба, — позволил себе улыбнуться Леганд. — Точнее, судьба в те редкие дни, когда у нее все спорится и получается. Однако я хотел бы узнать, что тебя так рассмешило.