"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
Чес проснулась от собственного крика и пульсирующей боли в виске. Стоило открыть глаза и совершить первый осознанный вдох, как голову по самые края заполнили голоса, ощущения, запахи, чужие мысли, машинный скрежет, привкус крови и дыма на языке.
— Тихо-тихо-тихо, — зашептала сама себе, — скоро все кончится, не кричи, хорошо?
Это тоже математика, так говорил П. Митчелл, код субъективных ощущений, сгенерированный мозговым компьютером. Машинка в твоей голове считывает людишек, как сетевую брошюрку или рекламный баннер, и преобразовывает их содержимое, согласно твоим собственным ассоциациям. Поэтому вдохни, систематизируй, распознай свое и чужое, зафиксируй, выдохни.
Людишки думают, что химия в их головах — это магия, непостижимая феерия чувств, но это бред для романтиков. Все это алгоритм, цифровой код. Это можно просчитать, починить, поставить на место или разнести вдребезги. Но у Чес был особый талант делать это… интуитивно. Звучит странно — интуитивная математика. Делать, не думая, оставлять холодные расчеты мозговому компьютеру, и все-таки в чем-то творить магию. Чес тоже нравилось думать, что это магия, но иногда проще было отключить чувства и систематизировать, чтобы собственная башка не вскипела.
В горле — гребаные американские каньоны и перекати поле. Надо что-то выпить и что-нибудь съесть. Рэд обещал заскочить за ней к часу, если, конечно, переборет страх высоты. Или глубины? Если повиснуть вниз головой на перилах смотровой площадки, то Бетельгейзе — высокая или глубокая?
— Можно жареных бананов?
— И синтоколу, тцаминин ёца?
— Да!
Толстый пожилой кореец, хозяин забегаловки «Бо-бо и Чу» — их там было двое, повар и сам хозяин, и Чес постоянно забыла кто из них Бо-бо, а кто Чу — первым из всех в Бетельгейзе запомнил ее предпочтения, поэтому тут «тцаминин ёца» завтракала чаще всего. Ну и жареные бананы в темпуре с шариком мятного соевого мороженного у корейцев были просто отпад.
— Спасибо, Чу!
Долговязый повар улыбнулся ей через плечо и поправил:
— Бо-бо.
Расправившись с бананами, Чес встала у платформы монорельса, попивая синтоколу и раздумывая — запрыгнуть в вагон или пройтись на своих двоих. За пару месяцев наблюдений за йоркцами в этом боро она уже знала, что вагоны чаще всего предпочитают вечно спешащие корпы низших чинов в серых костюмах из переработанного синтетика производства «Франц-Вита». У таких ребят встроены ЩИТы уровня «один плюс» и сложные интерфейсы — Чес такие еще не встречала, придется крепко потренироваться, прежде чем вскрывать их черепушки. Но вчера Резчик снял несколько блоков с ее пси-импланта, значит, теперь она может попробовать… или лучше еще поиграться с мышками?
С бродягами и тусовщиками, членами мелких банд, проститутками, барменами, официантами. Эти жители темного Нью-Йорка, как вампиры из книжек Старого мира, существуют во всех красках только с наступлением неоновой ночи — пьют синтетический алкоголь, глотают колеса горстями, бегут за мимолетным кайфом и легкими кредитами. Утром они превращаются в бледных летучих мышей, боящихся вылетать на свет, пусть даже искусственный — солнце редко пробивается на это дно сквозь башни корпораций и элитные Мегаблоки. Мышки бредут в тени улочек Бетельгейзе, лениво переставляя протезированные ноги, в их головах больше веселящих чипов, чем серого вещества, взломать такие ничего не стоит — особенно теперь, без «цепей».
Очередной вагон пронесся по монорельсу, поднимая в воздухе запах пыли, раскаленного металла и резины. Чес глубоко вдохнула этот странный коктейль и щелкнула пальцами — жест не обязательный, но эффектный. Ласточка полетела со скоростью сапсана, точно тонкая игла, прошивающая головы — одну за другой. Легкая добыча. Чес моргнула, зафиксировала положение, давая себе секунд десять на то, чтобы придумать своим новым куколкам задание. Хотелось что-то яркое, близкое к перформансу, но в мозгу тут же зазвучал голос зануды Рэда: «Не делай шума, детка, мы крадущиеся тигры, мы стелс-котики, нам нельзя светиться».
— Ладно… — Чес выдохнула. Десять секунд подходят к концу. — Танцуйте!
Она моргнула, и бабочки, наколотые на ее ментальную иглу, вдруг заплясали кто во что горазд. Идущие мимо них сонные бродяги, не затронутые ее «магией», поотскакивали в стороны, как каучуковые мячики, какая-то женщина громко возмущалась на французском — лингвистический чип распознал пару фраз:
— Наркоманы! Что устроили⁈ Вызовите полицию кто-нибудь!
Чес хихикала, наблюдая за тем, как ее игрушек расталкивают недовольные прохожие. Когда один чуть не рухнул через оградительную линию в пропасть Бетельгейзе, Чес отпустила вожжи — гребаных полисов здесь только не хватало.
На других уровнях воронки была добыча посложнее — обслуживающие монорельс работники, тоже какие-то корпы, защищены вторым уровнем, очень собранные ребята, явно на стимуляторах, чтобы хоть как-то высыпаться за пару часов в день. Они ходили по закрытой зоне обслуживающего подуровня небольшими группами, перепрограммировали щитки, налаживали ход, что-то чинили. Чес не рискнула соваться к таким ребятам — даже если взломаешь одного, другие могут что-то заподозрить и поднять тревогу. Оцепят уровень, и она опоздает на встречу с Рэдом, или же вообще попадет на проверку — это будет хуже всего. А вот тот парень, хмм…
Чес облокотилась на перила оградительной линии с красной голографической полосой «СТОП-СТОП-СТОП-СТОП» по всему периметру и пригляделась к нижнему подуровню. На балкончике серой пристройки — блок управления монорельсом — стоял симпатичный парень, болтающий с какой-то скучной девицей. Они курили модные в Йорке испарители и, кажется, заигрывали друг с другом. Оба в черно-серых формах. Класс, пойдет! Чес улыбнулась и щелкнула пальцами.
— Выпускай жало, маленькая стремительная птичка, иголочка-ниточка, иголочка-ушко, раз! И вот ты уже мой. Капитан Бруклин! Фиксирую падение цитадели… три, два, один… раз! — Паренек на мгновение застыл, никак не реагируя на очередную шутку своей подружки. — Знаешь, чего я хочу? Знаешь? Сделай это…
Пока скучная мышка в сером костюмчике наглаживала карбоновые заклепки на его комбинезоне, Чес подкручивала в его голове винтики, задавала нужный алгоритм. А потом он внезапно стряхнул руку подружки со своей груди и повернулся к новой хозяйке.
— Привет, красотка! — крикнул он, и Чес наигранно смутилась, прикрывая рот ладошкой.
— Ты такой милый! Встретимся после смены?
— С тобой — хоть сейчас!
Улыбка вышла немного не естественной, зато реакция его подружки — просто кайф. Удивление, шок, злость, пощечина. Чес медленно отпустила вожжи, и парень также медленно, с оттягом, пришел в себя. Напоследок она оставила ему пару мыслишек на краешке сознания — сработают как бомба с таймером. Будет думать, что сам виноват, поддался импульсу, крышесносной харизме незнакомки на верхнем уровне Бетельгейзе.
Дурачок. Как и все мужики.
* * *В 12:30 она была на смотровой площадке. Стояла, опершись задницей на перила, трескала зажаренных в масле бамбуковых червей. Через полчаса, когда Чес уже успела крепко заскучать, подошел Рэд.
— Спасибо.
— М?
— Что в этот раз не заставила меня спускаться за тобой в эту дьяволову пасть, — пробурчал Шестерка, сплевывая голубую от жвачки слюну в пропасть Бетельгейзе. Чес рассмеялась.
— Ну что, Леди Инкогнито. — Он подставил ей локоть как заправский джентльмен. — Вы готовы к своему дебюту?
Спустя шесть часов они, наглухо накаченные стимуляторами, гнали по 12я-Стрит в военном фургоне старого образца, замаскированном под специализированные машины «Полис Корп». У Чес дрожали колени как у заведенной, а Рэд по десятому разу напевал гимн Старой Америки. С ними было еще трое — Белоглазый Крис, Маэда и какой-то с виду дряхлый старикан в хиппарских обносках, которого все называли Дед. Все, как один нетволкеры. Нидерландец Крис — реально белоглазый, Рэд сказал, это такой имплант — отвечал за взлом систем, молчаливый японец Маэда внедрял отвлекающие программы, принимая на себя внимание агентов защиты, а Дед должен был мастерски обходить все остальное сетевое дерьмо, глушить камеры слежения и открывать двери перед главной звездой спектакля.