"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
— То есть Челомею деньги даем, а Лаврентию Павловичу…
— А ему тоже даем, причем, думаю, мы еще ежегодно финансирование ядерной программы и увеличивать будем.
— А средства откуда на это брать?
— Придется изыскать. Таня собирается буржуям очень дорогой препарат продавать, возвращает седым людям юношеский цвет и блеск волос. Говорит, что производство копеечное, а за коробку препарата она хочет с буржуев по пятьдесят долларов брать.
— Хотеть-то можно много…
— Она честно на коробке пишет: «возвращает молодость волосам», а что сами буржуи по этому поводу думают… о том, что у нас старики умирать перестали, на Западе уже в курсе. По моим прикидкам, миллион коробок в год она только в США за год продавать сможет.
— Ну хорошо, процентов пять потребностей одного Владимира Николаевича…
— У нее намечены поставки и омолаживающего крема для кожи, еще какой-то ерунды. Но это, конечно, мелочь, основные средства в валюте мы с промышленной продукции получим. Трактора наши в Южной Америке неплохо продаются, в Индии — а это и каучук, и текстиль, и кофе с какао — и уже советские граждане понесут больше рублей в магазины. А выручка из Франции и Италии. Скандинавии, где наши малые электростанции неплохо идут — это станки и металлы. Ну и собственное производство со счетов всяко сбрасывать не стоит — а без ядерных электростанций нас ждут очень плохие времена. Так что придется и на них средства изыскать.
— У нас столько ГЭС сейчас строится, разве без атомных станций мы пока не проживем? То есть строить их, конечно, нужно, но, возможно, если так не спешить…
— Придется поспешить, — негромко высказал свое мнение Берия, — причем, пожалуй, даже сильнее, чем когда мы бомбу делали.
— Поясни.
— У нас, — вместо Берии ответил Струмилин, — возникла очень нехорошая ситуация. Поверили якобы ученым балаболам — и получили практически катастрофу. Пока ее не очень видно, но с каждым днем ситуация ухудшается.
— Это ты о чем?
— Я про Большой Туркменский канал. Все речи торжественные кричать мастера были, а проблемы под ковер заметали. В общем, на так называемых орошаемых территориях ударными темпами идет засоление почв. Раньше там была просто пустыня, а лет через десять будет голый солончак. Чтобы хоть что-то там росло, местные крестьяне тратят девяносто процентов воды на промывку почвы, то есть реальной пользы от канала процентов десять, даже меньше. Много меньше, ведь четверть воды просто в песок уходит. То есть проект оказался полным провалом, но хуже другое: из-за высыхания Арала климат вокруг меняется, в Каракалпакии уже соляные бури случаются там, где ветром соль с пересохшего дна сдувает, медики сообщают, что уровень заболеваний разных больше чем вдвое вырос.
— Предлагаешь закопать канал?
— Он сам себя закопает, — невесело усмехнулся Лаврентий Павлович. — Вода в Амударье мутная, там ила на несколько сантиметров в год на дно оседает. Да и ветром песок в русло наносит… не в этом дело. Таня же говорила, что водохранилища на Волге много воды испаряют, в Каспий ее меньше попадает. Товарищ Жук по нашему поручению занялся исследованием проблемы, и доказал уже, что и Каспий пересыхать начал. В общем, чтобы проблему решить… Таня рассказывала, как у них пустынную Австралию чуть ли не в цветущий сад превратили. У нас, по сути, остается единственный вариант: в Волгу и Каму перекачивать воду из Северной Двины и Печоры, по десятку кубических километров в год — тогда и Каспий удержим от пересыхания, и в Поволжье орошаемое земледелие водой обеспечим. А со Средней Азией — сейчас Сергей Яковлевич просчитывает вариант перекачки туда до половины стока Иртыша. Это примерно десять процентов стока Оби, так что на севере это точно не скажется. Но для перекачки воды нужны насосы, а для насосов электричество.
— И расходы на строительство электростанций покажутся лишь каплей в море…
— Смета на Северную Двину и Печору уже готова. Первую очередь Северодвинского водопровода можно выстроить за год, и расходы составят порядка ста двадцати миллионов. Печорский водопровод будет даже дешевле, но на строительство уйдет года полтора.
— Водопровода?
— Таня сказала, что в них воду именно по трубам качали, так получается в разы дешевле. И строить, и качать дешевле — вот я трубы и подсчитал. Они уже дадут Волге пару кубических километров, что неплохо, а об остальном подумаем — с вычислительными машинами — попозже.
— Подготовь документы по проекту к заседанию Совмина. И подробно распиши, откуда деньги на проекты Челомея и… и атомных электростанций брать. Лаврентий Павлович, мы думаем, что к строительству новых станций вы можете уже приступать: электричество в любом случае лишним не окажется. А когда Таня вернется, мы с ней еще поговорим о том, что можно империалистам продать подороже…
В Москву Таня вернулась в самом конце июня — сразу после того, как она «вытащила» на рабочую орбиту первый модуль орбитальной станции. Спокойно вытащила, у нее в полете все прошло точно по плану, и теперь уже космонавтам из отряда предстояло потихоньку станцию наполнить оборудованием и всем прочим, необходимым для длительной работы. И прежде всего им предстояло поставить дополнительные солнечные батареи.
Потому что пока на станции было только две небольших панели, которые Таня лично переставила со своего корабля на станцию. Когда Иосиф Виссарионович узнал, что она для выполнения этой работы вылезла в открытый космос в скафандре (Таня ему сама рассказала, отчитываясь о проведенной работе), он… промолчал, однако взгляд, которым он наградил «секретную космонавтку», был весьма красноречив. А Лаврентий Павлович не удержался:
— Ты что, хочешь чтобы мы все тут с ума посходили от переживаний за тебя?
— Нет конечно, поэтому я и не рассказывала об этом заранее. А теперь-то чего переживать?
— Ну да, конечно… что еще ты придумала в космосе в тайне от нас делать?
— Я же сказала, в космос больше не полечу.
— Но по твоим планам там еще два больших модуля вытаскивать надо.
— Надо. Только автоматику парни практически отладили, так что следующие модули космонавты сами вытащат. Сейчас Юрий Алексеевич усиленно тренируется, следующим Комаров полетит.
— А с женским экипажем вы решили? — поинтересовался Иосиф Виссарионович.
— Решила. Марину Попович из отряда отчислила, полетит Света Качурина.
— С вами полетит?
— Я же сказала: больше не полечу. Так что будет такой сокращенный экипаж: Света и всё. Она девочка спокойная, там работа как раз для нее: пристыковать к станции малый научный модуль. Думаю, где-то зимой она этим займется.
— Честно говоря, я теперь с трудом представляю, как мы лет эдак через двадцать будем объяснять народу, почему полеты первого советского человека мы столь упорно замалчивали. А уж рассказывать, откуда у директора фармацевтического института четыре звезды Героя Союза и шесть Героя соцтруда…
— А вам и не надо будет ничего объяснять. Я же не советский человек, да и звезды все эти вы дали мне вовсе не за мои какие-то заслуги. Но вот то, что вы уже всерьез думаете про то, что будете делать через двадцать лет, радует.
— Хм… действительно, как-то незаметно мы к этому пришли. Спасибо! Тогда, несоветский человек, посоветуй если сможешь: где взять много средств на новые стройки? Реки в пустыню перекачивать, электростанции строить, спутники те же и станции орбитальные пускать?
— Иосиф Виссарионович, Лаврентий Павлович, а вы ничего не перепутали? Я вообще-то…
— Врач-регенератор второй категории, помним. Но при взгляде на нашу действительность со стороны тебе в голову ничего умного не приходит?
— Нет. Потому что в мою голову уже вообще ничего придти не может. Память, похоже, окончательно переполнилась. Так что я в обозримом будущем займусь простой регенерационной хирургией, в ней мне ничего запоминать уже не нужно. А в стране еще больше миллиона инвалидов войны… вот к ним, когда они вылечатся окончательно, вы с вопросами и приставайте. Вы знаете, среди них довольно много умных людей, а вот сволочей практически нет. И им вы точно можете доверять…