"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
— Ты уже и в Швейцарии побывала?
— Я всего лишь недельку отдохнула на даче у товарища Хонеккера, а вы сразу подозреваете меня во всяком нехорошем! Как вам не ай-яй-яй!
— Ладно уже… я пошел. Не буду спорить с древними старухами… Да, пятнадцатого июня Иосиф Виссарионович собирает небольшое совещание по проблемам здравоохранения, очень просил тебя никуда не уезжать. Думаю, враги недельку могут и подождать твоего неотвратимого возмездия…
Глава 30
В начале лета случилось давно уже объявленное мероприятие: в трех «временно присоединенных» областях состоялись референдумы на тему «оставаться ли в составе Российской федерации или вернуться в состав Украины». Результаты трех референдумов оказались совершенно предсказуемыми, непредсказуемым стало то, что в Лемковщине местные власти (под сильным давлением населения) тоже объявили «референдум 'о присоединении к РСФСР», поскольку лемки (они же русины) были очень недовольны ведущейся в области «украинизацией», а в Холмщине и Подолье — уже референдумы о вхождении в состав Белоруссии: распространенная в этих краях трасянка была куда как ближе к языку белорусскому, нежели к украинской «мове» и там людям «украинизация» тоже сильно не нравилась. И эти «инициативные референдумы» тоже дали очень даже предсказуемые результаты.
У Сталина после упоминания Таней о том, что «на территории бывшего СССР первой войной была война России с Украиной», отношение к этой республике стало весьма настороженным, а проведенные под руководством Лаврентия Павловича «исследование настроений в руководстве республики» дали довольно неожиданный (для Сталина и вообще для советского правительства) результат, так что был — уже со стороны руководства СССР инициирован еще один такой же референдум, уже в Одесской области. Результаты которого были неоднозначными, однако никуда не делся и «административный ресурс» — и область тоже стала частью РСФСР. А в Галичине было введено «прямое управление» из Москвы с выводом ее из состава республики. Формально потому, что после переподчинения Волыни и Подолья регион «оказался в изоляции от остальной части Украины». А фактически — потому что настроения населения в Галичине (не всего, но очень значительной его части) были, по мнению руководства МГБ, абсолютно фашистскими, и для того, чтобы они не распространялись на другие регионы, область было решено серьезно «изолировать». Причем «изоляция» была организована всерьез, с обустройством охраняемой границы…
Отдельно был принят специальный закон, гласящий, что «сотрудничество с немецким фашизмом» в любой форме является преступлением, не дающим право на досрочное освобождение осужденных, и тем, кто свои сроки отсидел в лагерях, было запрещено возвращение в родные места даже «в гости к родственникам».
Идею, высказанную Берией, о полной ликвидации Украины как отдельной республики, Сталин отверг, прием по причинам строго внешнеполитическим: лишний голос в ООН был нелишним. Но «вольности» Украины (как и Белоруссии) во внешнеполитической области, были существенно ограничены, и в первую очередь в части внешней торговли: она стала полностью подчинена Министерству внешней торговли СССР. И торговля уже «артельная» тоже оказалась под жесткими ограничениями. Таня была этому обстоятельству совершенно не рада, но все же для нее (а, откровенно говоря, для фармацевтической промышленности) были в законе сделаны определенные послабления: во Внешторге было организовано специальное подразделение, которое было обязано удовлетворять любые ее пожелания. Но, как водится, «жалует царь, да не жалует псарь» — и существенная часть Таниных заказов выполнялась с существенными задержками, а часть — вообще не выполнялась. Просто потому, что «на всех валюты не хватает», а новые продажи на рубеж артельной продукции практически остановились…
По этому поводу у Тани со Сталиным и Берией состоялся отдельный разговор, однако пока изменений ситуации не произошло. И девушку это не радовало — и именно это обстоятельство сало главным поводом созыва специального совещания по проблемам «здравоохранения и фармацевтики».
Еще лето пятьдесят пятого отметилось тем, что уровень преступности в стране резко упал: во всех республиках этим вопросом активно занялось МГБ, а эти ребята получили очень действенное средство расследования. Любой отловленный преступник «вдумчиво расспрашивался» с применением этого «спецсредства» на предмет «преступных связей» — а дальше следователи просто шли по цепочке и арестовывали всех причастных. Новый закон о повышенной ответственности за создание и руководство преступными сообществами отправил в страну вечной охоты сотни «воров в законе», и единственное, что сильно не понравилось товарищам Сталину и Берии в этом деле, было то, что больше половины выявленных «охотников» было из числа «нацменьшинств». Однако и этот факт привел лишь к локальному ужесточению законодательства в национальных республиках, в частности в Грузии и в Армении высшая мера социальной защиты теперь применялась даже к организаторам мелких банд картежных мошенников. Ну а то, что материалы расследований и судебные приговоры широко освещались в прессе, сделало занятие преступными делами весьма непопулярным видом бизнеса…
«Популярность» же РСФСР и БССР в широких народных массах объяснялась довольно просто: именно в этих двух республиках артельное движение было на самом деле массовым, просто потому, что большинство новых артелей создавалось за счет финансирования их «старыми» артелями — а они их создавали исключительно в своих республиках. И там же в основном и продавали готовую продукцию, хотя значительная (а «в деньгах» так и большая) часть этой «продукции» вообще делалась не для домашнего использования. Весной заработал артельный автобусный завод в Клину — но автобусы он делал даже не для перевозки пассажиров общественного транспорта, а для перевозки школьников в деревнях. Ведь деревень было много, и большинство деревень были маленькими, в них и школы-то строить особого смысла не имело. Особенно не имело смысла, если дюжину школьников из этой деревни можно было минут за пятнадцать перевезти в соседнее село с нормальной школой…
А это теперь стало особенно важно, ведь школьников становилось все больше и больше, и стране учителей для них не хватало. То есть не хватало бы, если учителей направлять в школы с десятком учеников на семь классов — а так страна как-то, но справлялась. Наверное, справилась бы и имея десятки тысяч и прежних, «малокомплектных» школ — но ведь школам не только учителя требовались. И даже не столько учителя…
Во время очередной «закрытой» беседы Таня с некоторой печалью сообщила, что «к сожалению, долголетие нельзя сделать наследуемым», а приступать к активному «продлению жизни» людей можно лишь при достижении детьми возраста лет двенадцати-тринадцати. И «процедура» занимает примерно восемь месяцев, за которые каждый ребенок должен получить штук пятнадцать специальных «прививок». То есть пятнадцать инъекций, для проведения которых Таня наладила производство безыгольных инъекторов. Проблемой было лишь то, что «годность» каждого конкретного ребенка для начала процедуры могли определить лишь специально подготовленные медики (слава богу, как заметила товарищ Серова, для этого достаточно и медсестер), да и каждую «прививку» следовало делать лишь при определенных кондициях здоровья. Так что одних «детских медсестер» только для школ нужно было подготовить гораздо больше сотни тысяч, а со школами малокомплектными их бы потребовалось вдвое больше, к тому же половине из них и работы было бы на пару недель в году — так что «школьные автобусы» оказались более рентабельным и очень своевременным решением этой небольшой проблемы.
Пока небольшой, все же население СССР росло очень быстро. По сравнению с «рекордным» пятьдесят третьим годом число новорожденных все же снизилось на пару миллионов человек, но вот смертность в трех республиках (в России, Белоруссии и Казахстане) упала более чем вдвое. И на совещании Иосиф Виссарионович особо поинтересовался у директора ВНИПИ, чем обусловлена подобная «избирательность».