"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
Мне хотелось сбежать.
— Такие длинные волосы, — прошептал Ржавчина мне на ухо. Его губы скользнули по моей щеке. Я уснула с заплетенной косой, но лента куда-то исчезла и сейчас мужские руки перебирали пряди. — Они никогда не были такими длинными.
— Конечно, не были. Ты сам срезал мои косички. Несколько раз! — буркнула я, пытаясь свести все к шутке.
— Я был мелким идиотом, — тихо рассмеялся Ржавчина. — Меня так раздражали твои волосы. И уши. Я хотел их отрезать вместе с косами. А еще твои глаза. Такие мятежные. Серые. Словно в них всегда шел дождь…
— Так и знала, что это ты наградил меня дурацким прозвищем.
Я снова попыталась отодвинуться, но парень перебирал мои волосы и не отпускал.
— Длинные. Мне… нравится. Ты стала такой красивой, мелкая.
— Послушай… — я подняла голову, но он лишь прижал меня крепче и не дал сказать.
— Помнишь ту каморку, в которой мы прятались? Там всегда пахло пылью и подгнившим сеном. Ты помнишь?
— Да.
— Ты никогда не плакала. Даже в тот день, когда оказалась в приюте. Меня это жутко злило, — я услышала в его голосе улыбку. Ржавчина провел рукой от моей шеи до груди. — Тогда я не знал, что ты плачешь внутри. Вот здесь. — Ладонь замерла напротив моего сердца. — Двуликий Змей! Как же ты меня бесила! Постоянно хотелось тебя ущипнуть, толкнуть, дернуть за платье!
— Ты все это и проделывал, — сонно проворчала я. — Я даже придумала отличный план, как тебя прибить. Задушить подушкой и закопать в лесу, под засохшей липой. Я готовилась и стащила у наставников лопату.
— У тебя бы ничего не вышло, мелкая, — хмыкнул Ржавчина, медленно выпутывая пальцы из моих прядей. Но лишь затем, чтобы переместить ладонь на спину. — В семь лет я уже был в два раза больше какой-то девчонки. К тому же прекрасно знал о твоем глупом плане! Мне пришлось перепрятать лопату, чтобы ее не нашли наставники.
— Ах ты! Мог бы сказать! — возмутилась я. Тайна исчезнувшего инвентаря мучила меня долгие месяцы.
Он снова рассмеялся, и смех пощекотал мою щеку. И снова тронул пряди. Ржавчина наматывал на руку мои волосы, снова и снова.
— Зато потом все изменилось, ты помнишь? У нас была та каморка. И старое одеяло, в которое мы заворачивались. Прятались от всего мира.
— Так и было, — слегка растерянно сказала я. Мои чувства двоились, обманывали. Мы и раньше лежали так — тесно прижавшись друг к другу. И раньше болтали во тьме, шепча на ухо всякую ерунду, близко-близко, чтобы нас не услышали. Ржавчина и раньше приходил меня утешать. Все было как раньше.
Все было по-новому.
Слова, действия, тьма. Прикосновения и дыхание.
Теперь в них был иной смысл.
Теперь я всей кожей ощущала, что меня обнимает мужчина. Чувствовала его желание, его голод. В каждом порывистом вздохе, в каждом движении. В напряжении, пахнущем корицей и мятой.
— В детстве я думала, что ты меня ненавидишь.
— Нет, — он потерся носом о мой висок. — Я никогда не ненавидел тебя, Вив. Даже когда отрезал твои косички. Я толкал тебя, щипал и дергал, потому что… потому что хотел, чтобы ты меня заметила.
— Тебя трудно было не заметить, Ржавчина! Ведь в приюте ты тоже провозгласил себя королем!
Он снова рассмеялся.
— Видишь, эта дурная привычка у меня с самого детства, ничего не могу с ней поделать. — Он помолчал, прижавшись губами к моему виску. И добавил едва слышно: — Как и с привычкой любить тебя.
— Ржавчина…
— Я не умею тебя ненавидеть. Даже злиться толком не получается. Даже когда мне больно настолько, что хочется уничтожить этот мир. Я мог бы, ты знаешь? Уничтожить всех ради тебя… Но проклятие! У меня не выходит тебя ненавидеть! А мне хочется.
— Тебе хочется меня возненавидеть?
— Угу… — он потерся носом о мою щеку. Коснулся губами губ. Мимолетно. Невесомо. Замер на миг. И отстранился. — Так было бы проще. Но ничего не выходит… И что мне теперь делать, Вив?
Я молчала, совершенно потерянная. Склирз, я не знала, что ему сказать. Выходит, не только меня разрывает противоречие.
— Ты помнишь мои слова о девушках, которых отправляли в Мертвомир, словно подарок для чудовищ?
— Я не хочу об этом знать…
— Иногда мне хотелось к ним прикоснуться, — упрямо продолжил Ржавчина. — Ощутить волосы. Или… коснуться кожи. Иногда хотелось иного. Я смотрел на них как человек, понимаешь? Некоторые были очень красивыми. И… без одежды.
Я пошевелилась, но сильные руки сжались крепче, не отпуская. Его губы коснулись моей щеки, уха.
— Я задал вопрос: сколько из них досталось мне. Ты помнишь?
Я неохотно кивнула. Такое трудно забыть!
— Никого. Никогда, — горячо выдохнул парень. — Я ни к кому не прикасался. Я… всегда хотел, чтобы все случилось с тобой. Только с тобой. Узнавание. Поцелуй. Чтобы первый раз был наш общий. Я думал о том, как это случится. Конечно, не в приюте. Не там, где нам могут помешать. Не на этих узких сырых кроватях. Я думал, что это будет как-то красиво… Я хотел этого для тебя. Чтобы тебе… понравилось, — в его голосе возникла горечь, и Ржавчина резко сжал кулак, дернул мои волосы. Склонился к губам, и я ощутила его дыхание. Его желание и злость.
И тут же отпустил, отодвинулся. Тяжело, со вздохом.
— Больно, мелкая.
Я ахнула. В груди что-то дернулось и забилось — жарко и страшно. Меня разрывало от желания сбежать. Меня мучило желание остаться. Успокоить его, сказать, что все будет хорошо. Утешить… Мы были утешением друг друга. Мы так невыносимо запутались…
Ржавчина вдруг выругался и снова прижал меня к себе. Он что-то шептал, гладил мои волосы и плечи. Говорил, что все будет как прежде. Нет, все будет гораздо лучше. Обещал весь мир. Он и раньше обещал мне его, но в детстве я считала это просто словами.
Уткнувшись в его плечо, я молчала, понимая, что есть чувства, которые невозможно изменить, даже если очень хочется.
— Я останусь здесь, — пробормотал Ржавчина, закрывая глаза. — В моей комнате холодно.
— Не надо было выбивать стекла, — проворчала я.
Ржавчина уснул первым. Положил голову на край подушки и обмяк, все еще обнимая меня. Я осторожно выбралась из его рук, сползла с кровати. За окном покачивалась полнобокая луна. Яркие колючие звезды рассыпались на небосклоне.
Сон испарился. Я смотрела на темный Двериндариум, на серебристую полосу Взморья, которая виднелась за крышами.
Я знала, что делать.
Вот только моему рыжему другу-недругу это вряд ли понравится.
Глава 5. Я знаю, что ты здесь
Ржавчина раскинулся на покрывале, волчья шуба сбилась в его ногах. Я тихо вытащила из шкафа свои вещи, обернулась. Рассвет очерчивал рельеф мужского тела, золотил волосы парня и линию его челюсти. Сейчас Ржавый Король был совершенно беззащитен. Я могла бы его связать, ударить или даже убить… Он спал так спокойно, вольготно раскинувшись на моей кровати. Несмотря ни на что, он все еще верил мне и доверял свой сон. Доверял мне.
Покачав головой, я отвернулась. Чужое доверие — порой слишком тяжёлая ноша.
За остаток ночи я успела прочитать несколько глав из книги о Дарах. Они рассказывали об истории открытия Двери и первых легионерах. Основное я и так знала по урокам наставника Бладвина. Стоило подумать о старом преподавателе, как сердце тоскливо сжалось. И я уже привычно поместила его образ в просторную комнату в своей голове, а потом крепко закрыла туда дверь.
Если воспоминания причиняют невыносимую боль, лучше от них избавиться.
«Ви-вьен…» — снова шепнули мне тени.
Я вздрогнула, обернулась. Но, конечно, никого не увидела.
Когда лучи рассветного солнца разогнали ночную тьму, я уже была умыта, причёсана и одета. В первый же день Ржавчина притащил мне целый ворох одежды, самой разной, и свалил все в одну кучу. Где он ее взял, я спрашивать не стала, как и просить принести мои вещи. Я не хотела, чтобы Ржавчина или Мор заходили в дом на улице Соколиной охоты. Среди чужих нарядов были и юбки прислужниц, и роскошные бархатные одеяния, украшенные самоцветами и золотым шитьем. Все это богатство я засунула в пузатый шкаф, занимающий добрую часть моей новой спальни. Сегодня платья я отвергла и выбрала узкие замшевые штаны, рубашку и синий мундир Двериндариума. Девушкам положено носить зеленое, но я решила не привередничать. Волосы заплела в косы и короной уложила вокруг головы. Из кабинета взяла узкий кинжал с костяной рукояткой и пристегнула его к поясу. Натянула сапоги, глянула в зеркало и прищурилась. Кивнула одобрительно. Я выглядела бледной, но решительной. Я должна быть именно такой.