"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

— Кристиан…
— Иви…
Мы начали одновременно, и оба осеклись.
— Зря мы сюда пришли. Так больше не может продолжаться, — сказал он. — Нам надо поговорить.
Нервная дрожь прошла по позвоночнику.
Музыка сменилась другой, и мы остановились.
— К Змею все! Возвращаемся домой.
Февр решительно сжал мою ладонь, разворачиваясь к выходу, но тут что-то изменилось. Над белым залом сгустились серые хлопья. Кто-то вскочил, уставившись на них, кто-то вскрикнул. Я знала, что это. Пепел. Ко мне он никогда не прилетал, мои родные погибли давно или не смогли при жизни заплатить мастеру ритуала. Но я видела пепел, прилетающий к вдове Фитцильям.
Серые хлопья закрутились воронками, собираясь над белым туманом. Посетители вскакивали, напряженно всматриваясь в его очертания. Пепел — не просто прах почивших родственников. Пепел — это их последнее послание. И сейчас каждый гадал, кому оно адресовано.
— Почему его так много? — испуганно спросила незнакомая девушка рядом с нами.
Ей не ответили, но возгласы начали раздаваться со всех сторон. «Белый Цвет» наполнился пеплом, который кружил, стекал струйками, разлетался. И снова собирался, образовывая фигуры.
— Божественный Привратник! — выдохнул кто-то позади. — Да их не меньше десятка!
Я ощутила, как окаменел Крис.
Пепел формировался в фигуры. Мужчин и женщин. Серые хлопья складывались в лица, богатые наряды, меховые накидки и украшения. Порой пепла не хватало — и страшные силуэты зияли провалами там, где должен быть нос или глаз.
И их было много.
Приземистая и пузатая фигура мужчины в дорогом парчовом сюртуке замерла перед Ливентией.
— Позаботься о маме, милая, — прошелестел призрачный голос. — И помни о Грандане, дочь!
Пепел разлетелся, осыпался в туман на полу.
— Папа? Нет! Ты не мог умереть! Папа! — Бледная до синевы Ливентия вскрикнула и начала оседать. Ее подхватил Киар Аскелан, усадил на кресло.
Фигуры из пепла двигались, ища тех, кому были отправлены. Статная женщина с диадемой в темных волосах остановилась перед Брайном Дествином:
— Помни свои корни, сын! — И фигура тоже осыпалась.
— Будь сильным, брат, — прошелестело сбоку от тонкой девушки, с печалью глядящей на Бурана Эйсона. Тот застонал, кто-то из друзей схватил февра и закрыл его браслет, опасаясь, что парень не сдержит свой разрушительный Дар.
— Помни обо мне…
— Не забывай…
— Я люблю тебя…
— Прощай…
— Прощай…
— Прощай!
Фигуры из пепла все шептали и шептали. Рядом с нами пепел закружил вихрем и собрался в сутулого старика. Он тяжело опирался на трость. Черты испещренного морщинами лица казались смутно знакомыми.
Кристиан до хруста сжал зубы.
— Дядя?
— Прости, Стит, не хотел тревожить твоего отца, — призрачная фигура закряхтела. — Так что мое последнее наставление придется услышать тебе. Слушай свое сердце.
Старик рассыпался. Я прижала ко рту ладонь. Что происходит? «Белый Цвет» потемнел от прощального праха. Светлые одежды испачкал тлен. Кто-то тихо всхлипывал, остальные стояли, пораженные.
— Ренегаты подожгли Синий Дворец столицы! — закричал, врываясь в зал, запыхавшийся февр. — Множество жертв среди старших родов! Мы должны быть сильными, господа!
Зал всколыхнулся, кто-то закричал. Посыпались проклятия, крики, стоны!
— Кристиан, — прошептала я. — Мне так жаль…
— Жаль?
Он смотрел вокруг потемневшими, злыми глазами. И вдруг с силой дернул мою руку.
— Живо иди за мной!
Моя меховая накидка осталась в гардеробе «Белого Цвета», но я о ней даже не вспомнила. Домой мы неслись, как безумные, из мехомобиля февр меня просто выволок, втолкнул в дом.
— Крис, ты меня пугаешь…
— Это я — тебя? — На его щеках залегли белые пятна. — Игры закончились! Ты знала о нападении? Ты связана с ренегатами? Что ты задумала?
Его пальцы впились в мои плечи, сжимая.
— Говори!
— Что?
От непонимания и страха пересохло в горле. Белый мундир Кристиана был покрыт серым пеплом. Как и мое платье.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь…
— Кто ты такая?
— Твоя… — начала я и осеклась.
 
— Ну что же ты замолчала? — со злой насмешкой произнес он. — Продолжай.
— Твоя сестра, — упавшим голосом сказала я.
Понимание оглушило.
— Сестра? — Он вдруг впился в мой рот — со злостью, которой я никогда в нем не видела. С отчаянием. С обжигающей жаждой. — Сестра? Знаешь, что я сейчас с тобой сделаю, дорогая сестра?
Я изо всех сил его оттолкнула, обхватила себя дрожащими руками. Понимание ударило хлесткой пощечиной. Нет, не сестру целовал Кристиан. А ведь меня ломало от ужаса, что он мог желать Ардену. А он…
— Ты знаешь… знаешь!
— Думаешь, я такой же порочный, как и младшая Левингстон? — рявкнул он. — Настолько, что способен вот так целовать девушку, с которой связан кровью? Так? Кто ты такая? Отвечай! Отвечай — или я не знаю, что сделаю с тобой!
— Приютская нищенка, — прошептала я. — Просто нищенка, которая поверила, что чудо возможно. Я ничего не знаю о ренегатах! Клянусь тебе!
Он с силой втянул воздух. Злости в темных глазах стало немного меньше.
— Говори! С самого начала. Я жду.
Я подняла голову.
— Все просто, — усмехнулась я, сдерживая дрожь. — Мы с Арденой похожи. Однажды она нашла меня…
Рассказ получился коротким и сухим. Я выложила все. О том, что росла в приюте, о книжном магазинчике, о своей встрече с богатой аристократкой, приготовлениях к подмене. Умолчала лишь о Ржавчине. Словно почувствовав, что я сказала не все, Кристиан снова разозлился.
— Ардена упоминала ренегатов?
— Нет! Я ничего о них не знаю…
— Почему я должен тебе верить?!
— Я говорю правду, — голос охрип то ли от страха, то ли шока.
Крис одним шагом оказался рядом, схватил мой подбородок, поднял. Я замерла под его взглядом, боясь даже дышать. У карателей есть право единолично вершить судьбу людей. И отнимать жизни.
Мой кошмар сбылся.
Я сглотнула сухим горлом.
— Куда ты ездила утром с Нордвигом? — внезапно спросил он.
— Что? — опешила я. — Да какая разница…
— Отвечай! — снова вспылил Кристиан.
— На прогулку! — выкрикнула я.
— Врунья!
Я вырвалась из его рук, но Крис толкнул меня к стене, прижал собой.
— Убеди меня, — прошептал он.
Я качнулась навстречу, даже не осознав смысла. Это было просто притяжение. А когда поняла… рука взлетела сама, и Крис дернулся от пощечины.
— Если думаешь, что я буду тебя ублажать ради молчания… — голос сорвался. Я вывернулась из держащих меня рук. — Никогда! Я иду к Верховному.
— Никуда ты не идешь, — февр схватил меня за руку.
Я снова вырвалась.
— Отпусти! Я все расскажу сама! Как же я устала от всего этого! Отпусти меня!
Кристиан снова меня дернул на себя, лихорадочно прижимая к стене, хватая за руки.
— Пусти-и!
— Никуда ты не пойдешь! — рявкнул он. Темные глаза казались безумными. — И ничего никому не скажешь? Поняла?
— Но…
— Ты не сказала, как тебя зовут.
— Вивьен, — прошептала я.
И он повторил. Медленно, почти слизывая звуки с моих губ.
— Ви… вьен.
И резко отстранился, даже руки за спиной сложил.
— Я верю, что ты говоришь правду, — сухо произнес Кристиан. — Я знаю Ардену, она что-то задумала. Я не расскажу о тебе, я сам во всем разберусь.
— Ты не скажешь Верховному? — опешила я.
— Нет.
— Значит, я могу сейчас просто уйти в свою комнату?
— Да, — сквозь зубы процедил февр. И отвернулся, словно даже смотреть на меня ему было невыносимо.
Я сделала шаг в сторону лестницы. И еще один. А потом три шага обратно.
— Нет, — выдохнула я.
Он глянул жадно.
— Почему?
И еще один шаг — навстречу.
— Я поняла, какой Дар ты от меня утаил, — сказала я, глядя в темные глаза Кристиана. — Ты ощущаешь мои чувства. Чувствуешь меня. А раз так… ты знаешь ответ.