"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
Вздохнув, я отправилась на берег. Ко мне бросились Мелания и Итан, засыпали вопросами. Я улыбалась, отвечая, но мыслями была далеко.
С носа разбитого фрегата на меня смотрел черный эфрим.
Глава 12
Уборка
— Уроки на несколько дней отменили, ты знаешь?! — с сожалением сообщила Мелания, а Ливентия закатила глаза, показывая, что думает о такой тяге к знаниям. — Даже мои уроки по целительству закрыли, представляешь, Иви?! А они мне так нравятся! Но самое главное, чтобы не запретили выход в Мертвом ир.
— Мертвомир? — вскинулась я, и Мелания с укоризной качнула головой.
— Иви, ты все пропустила. Конечно! Через два дня Дверь откроет новая группа. Я, Майлз, Ливентия и Дерек! А потом Киар и Рейна пойдут второй раз, у них выдающиеся показатели. Мы пойдем за Дарами, Иви!
От восторга и предвкушения послушница едва не приплясывала. Ее глаза сияли, щеки порозовели. И даже несмотря на скромный серый плащ и простую вязаную шапку, Мелания сейчас выглядела очень привлекательной.
— А я снова не прошел, — сконфуженно произнес Итан. — Не повезло. Ладно, пойду убирать мусор.
Парень отошел, а Мелания схватила меня за рукав, оттащила в сторону и понизила голос:
— Врет он все! — жарко выдохнула девушка и залилась горячим румянцем. — Итан мог пройти, но намеренно показал худший результат. Я знаю!
— Зачем ему это? — удивилась я.
Мелания прикусила губу, испуганно и в то же время восторженно.
— Из-за меня, — выдохнула она. — Он сделал это, чтобы я гарантированно попала в список Двери. Я плохо бегаю, ты же знаешь. Итан отдал мне свое место. Конечно, он мог передать его официально, но я бы ни за что на это не согласилась! И поэтому он схитрил!
— Вот как?
— Да! — Мелания потопталась на месте. — И еще… он меня поцеловал!
Последнее она произнесла едва слышно и покраснела, словно свекла.
Я хотела сказать: меня тоже кое-кто поцеловал, да как… Так, что узнай об этих поцелуях скромная послушница, ее бы удар хватил! Поэтому я просто улыбнулась.
— А тебе разве можно? Ну… целоваться? Ты ведь будущая монахиня.
— Пока я лишь послушница, обряд посвящения я пройду после Двериндариума. Должна пройти… — Мелания запнулась и мучительно сжала ладони. — Я всегда была уверена, что это мой истинный путь — путь служения и молитв. Но… Но все так усложнилось, Иви!
Я вздохнула, соглашаясь. Усложнилось. Да еще и как!
— Сама не понимаю, как это вышло, — теперь Мелания побледнела и едва не плакала. — Я всю ночь провела в молитвах, поставила вокруг изображения святой белые свечи, разложила освещенную ольху и голубиные перья, сожгла прядь своих волос, чтобы сделать подношение! — Девушка дернула себя за косичку, торчащую из-под шапки. — Я просила святую Ингрид дать мне знак и указать путь, но она так и не ответила… Вот. Посмотри!
Мелания вытащила обгоревшие перья, помахала ими в воздухе.
— Никакого ответа!
Я не стала говорить, что святые вообще не имеют привычки отвечать своим адептам. Видимо, там, за облаками, им плохо слышно глупости, о которых без конца молят смертные! Но я промолчала. Для Мелании ее вера — истинная. И кто я такая, чтобы ее разубеждать?
— Самое ужасное… мне понравился поцелуй. Очень понравился! Я… я, кажется, влюбилась, Иви! Ты меня осуждаешь?
Мелания нервно скомкала край плаща.
— Ну что ты, конечно же, нет! — Я дружески обняла девушку. — Я очень за тебя рада. Только будь осторожна, Мелания. Я не хочу, чтобы тебе было больно.
— О чем ты?
— Я не сильна во всех этих отношениях, но… — медленно произнесла я, глядя на Итана. Он оттаскивал с дороги коряги и мусор, помогая мужчинам. — Но знаю, что парни думают иначе, чем мы. Я надеюсь, что Итану ты по-настоящему дорога.
— Ты говоришь, как наша матушка-настоятельница! Она вечно твердит, что мужчинам от женщины нужно только… это! — Мелания сделала страшные глаза, а я снова мысленно перенеслась в холодный лес, где меня обнимал Кристиан. — Каждую проповедь матушка молила святую Ингрид дать послушницам силы, чтобы противостоять соблазнам и мужчинам! Знаешь, раньше я не понимала, о чем она. И что за страшное «это» так жаждут мужчины. А вчера Итан меня поцеловал. В губы. И еще в шею. И я все поняла! Про «это»!
Мелания уставилась на меня, я на нее. А потом мы не выдержали и начали хихикать. А я подумала: может, мне тоже выучить парочку молитв святой Ингрид? Тех самых, что защищают от соблазнительных мужчин!
— Будь осторожна, — предостерегла я послушницу.
— Я уверена, что у нас все по-настоящему, — прошептала Мелания. — Итан любит меня!
Я улыбнулась, понадеявшись, что Мелания права.
— Эй, о чем это вы там шепчетесь? — недовольно окликнула Ливентия. — Если обсуждаете меня, то можете сказать все в лицо!
— Размышляем, насколько удобна твоя подушка, — отозвалась Мелания, тайком мне подмигнув.
— Не так удобна, как диван в моем доме, — высокомерно произнесла южанка, кутаясь в белый мех своей шубы и сверкая многочисленными украшениями и брошками.
— Так и шла бы на свой диван, — буркнул Ринг, толкая огромную корягу.
— Тебя забыла спросить! — огрызнулась красавица. — Наставники велели всем присутствовать на уборке. Я и присутствую!
— Кажется, они подразумевали что-то отличное от бесполезного созерцания, — подхватил Итан, приближаясь к Рингу.
Парни с сомнением осмотрели огромное, засоленное до черноты дерево, которое вынесло на берег Взморье. Я тоже подошла, надеясь помочь. Мелания встала с другой стороны. Ливентия начала давать советы. Совместными усилиями мы утащили корягу в общую кучу.
Отдышавшись, я осмотрелась. Вокруг кипела работа. Часть берега исчезла, но взамен море подняло кусок некогда затопленной морской гавани Иль-Тариона. Словно ракушка на мокром песке, белела круглая беседка с витыми колоннами. Внутри стояли на удивление отлично сохранившиеся вазы с витыми ручками, а в центре — статуя женщины. Кусок затонувшего города сиял светлым камнем и притягивал взгляды. Вокруг уже сновали архивариусы, летописцы и исследователи, цокали языками и благоговейно осматривали подношение Взморья.
Я тоже с интересом подошла ближе, глядя на изваяние.
Высокая женская фигура, едва прикрытая короткой накидкой, летящие по ветру волосы, прекрасное даже в камне лицо. Руки женщины обнимали лебедя, длинная шея птицы обвивалась вокруг шеи человека, крылья были распахнуты.
— Какая тонкая работа! — Один из архивариусов едва не плакал от восторга, осматривая статую. Рядом топтался летописец, и слова архивариуса тонкой черной ниточкой утекали на бумагу. — Уникальный розовый мрамор, удивительная точность! А ведь это делали без Дара! Немыслимо! — Очень медленно мужчина прикоснулся кончиками пальцев к подножию статуи. — Это уникальная находка Темной Эпохи! Ах! Я вижу, как создавалась эта статуя!
— Вы видите прошлое? — изумилась я. Мои слова тоже возникли в воздухе и потянулись к бумаге, так что летописец с досадой от них отмахнулся, словно прогоняя назойливых мух. Глянул недовольно.
— Камень хранит обрывки воспоминаний, слова и мысли того, кто создавал статую… — не открывая глаз, кивнул архивариус. И зашептал торопливо: — Эйя… Крылья для дивной Эйи, моя прекрасная Эйя… Ты будешь летать, Эйя… Ах! Похоже, камнетес был влюблен!
— А почему та эпоха называется Темной?
— Потому что люди не ведали света Двери и жили во тьме! Не мешайте, пожалуйста! — Летописец снова помахал рукой, возмущенно прогоняя строчки моих слов.
Я отошла. А пройдя несколько шагов, оглянулась. Каменная девушка с насмешливой улыбкой взирала на бородатых мужчин в тяжелых мантиях, суетящихся у ее босых ног. В голове возникли слова: «Утраченное возродится в крови любимых».
Поежившись, я отвернулась.
Песок покрывали бурые водоросли, камни, коряги и части какой-то утвари, тоже принесенной водой. Иногда попадались сундуки, набитые сгнившими тряпками, иногда — остатки мебели. В стороне несколько февров убирали огромные куски разбитого фрегата, похожего на расплющенного каракатоса. Парни были без плащей, в одних мундирах. А некоторые и вовсе лишь в рубашках. И многие пользовались своими Дарами, что заставляло поглядывать в их сторону с интересом. Один — темноглазый и коренастый — поднимал тяжести с помощью воздушных вихрей, второй — красавец-блондин — легко двигал даже корабельные сосны и огромные засоленные мачты. Очевидно, что ему досталась в Дар невероятная сила. Невысокий февр разрушал обломки прикосновением, а под руками другого камни рассыпались тленом. Кто-то использовал свое оружие — хлысты и сети, кто-то — клинки. Ринг, освоившись, пытался коряги сжигать. Правда, пламя так и норовило переползти на Ливентию, так что красавица в очередной раз пожелала Рингу провалиться в Бездну и гордо удалилась.