"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

Отец говорил, что Ардена сожалеет, раскаивается, ужасно испугана. Что она всего лишь одинокий и несчастный ребенок… Что произошедшее — трагическая случайность, несчастный случай. Он много чего говорил потом, когда я пришел в себя. Я слушал молча. И вспоминал лицо сестры, стоящей на причале. Сожаления на нем не было.
Я потряс головой, с ненавистью сбрасывая с волос хлопья снега. Сжал руку в кулак, а душу запечатал. Эксперимент с Эйсоном доказал, что у моей сестры должны остаться эмоции. Остаточный страх, эхо льда, его запах. Без этого никак! Я же ощущал сегодня лишь радость, умиротворение, смех. Ежевику, когда она тащила меня на каток. И эту свежесть, покалывающую мне губы…
Никакой паники. Никакой злобы, страха, обиды, мстительности, жестокости.
Ни-че-го.
Ни одного следа прошлого, словно его… не было.
Я поднял голову, позволяя мерзким снежинкам ложиться на мое лицо. Я смотрел в темное небо, спрятавшись за тенями.
Вспоминал.
На мой безмолвный вопрос был лишь один ответ. Лишь один.
Совершено невероятный, невозможный ответ.
  
Глава 8
 
Ближе
 
Снеговье удалось на славу, хотя меня и грызла тревога из-за странного поведения Кристиана. Правда, несколько успокоили шоколадные конфеты и обжигающий чай из бочонка. Напиток пах лесом и приятно согревал губы. Итан и Мелания с хохотом катались на каруселях, я же предпочла остаться на террасе кофейни, глядя, как падает снег.
Ливентия куда-то испарилась, может, отправилась рассматривать модные платья или украшения в дорогой салон недалеко от фрегата.
А Ринг остался сидеть на скамейке под осыпающей снег липой.
Я взяла еще один стакан чая и направилась к парню.
Сунула напиток ему в руки, и Ринг вздрогнул, словно очнулся. Глянул на меня удивленно. Но к счастью, его глаза остались обычными, без пугающей темноты.
— А, это ты, Золотинка, — выдохнул он, и я уловила тень разочарования.
— Уже не Золотинка, — улыбнулась я, дергая темную прядку, выбившуюся из-под шапки.
— А при чем тут волосы? — совершенно серьезно сказал Ринг. Посмотрел на чай в своих больших руках так, словно не понимал, что это такое.
— Может, расскажешь, что с тобой происходит? — осторожно начала я. — После Мертвомира ты сам не свой.
— А может, ты расскажешь? Ты тоже не так проста, верно? — буркнул Ринг и сунул стакан обратно мне в руки. — У каждого свои тайны. Хочешь рассказать свои?
Я молча качнула головой, и парень усмехнулся. Встал, глянул с высоты своего роста.
— Держись от меня подальше, Золотинка. Все вы держитесь подальше.
Развернулся и скрылся за пеленой снега. Я задумчиво выпила чай — не пропадать же добру — и отправилась домой, размышляя над своим планом. Надо придумать, как завтра прогулять занятия и осуществить то, что я задумала. А главное, сделать так, чтобы Кристиан ничего не узнал.
Дома февра не было. Усталость взяла свое, и я уснула, так его и не дождавшись.
* * *
Утро началось как обычно.
Умывшись, я спустилась к завтраку. Крис уже ждал на кухне, тоже — как обычно. Но, услышав мои шаги, повернулся и смерил меня взглядом. Очень внимательно рассмотрел мои босые ступни, выглядывающие из-под полы бархатного халата, сонное лицо и распущенные волосы. Снова опустил взгляд, возвращаясь к очертаниям моей фигуры.
Сердце екнуло и забилось быстрее. Раньше Кристиан не позволял себе таких взглядов.
На миг я застыла, таращась на него. Кажется, за ночь я успела забыть, насколько февр красив. Какие яркие у него глаза, какая смугло-золотистая кожа и точеные черты лица. Раньше февр встречал меня по утрам в своей черной форме карателя, застегнутый на все пуговицы, а сегодня на нем были штаны и распахнутая рубашка — непривычно.
— Во сколько ты вернулся? — спросила я, желая разрушить неловкую паузу. Или она была такой лишь для меня?
— Поздно. — Крис улыбнулся. — И ужасно проголодался. Поможешь с завтраком?
Я? Обычно мы ели еду, приготовленную Силвой, или просто мазали маслом булочки.
 
— Что случилось с нашей прислужницей? — спросила я, подходя к столу, на котором лежала разделочная доска и сыр.
— У нее выходной. Кстати, разве одна наказанная особа не должна была вчера убрать наше жилище?
— Вчера было Снеговье! — возмутилась я.
— Да. Снеговье. Отличный праздник. — Крис указал на стол. — Нарежешь сыр?
Я взяла нож и отхватила кусок от круглого бока.
— Ты держишь нож так, словно собираешься кого-то убивать, — раздался над ухом голос февра, и я едва не воткнула лезвие в его бок. От неожиданности! Кристиан провел пальцем по моей руке. — Надо закатать рукава. Для начала.
Стоя за моей спиной, неторопливо подвернул бархатную ткань. Я могла бы сделать это и сама. Конечно, могла бы. Но я осталась стоять, позволяя это делать ему. Кончики его пальцев мимолетно скользнули по моей коже. И ладонь накрыла мою.
— Похоже, придется преподать тебе урок, — насмешливо сказал Кристиан. Его дыхание коснулось моего виска, и я ощутила, как вспыхнули щеки. Нет, это какое-то наваждение! Февр просто пытается научить свою никчемную сестру чему-то полезному. Да, именно так! И я не должна думать о том, что его ладонь покоится на моей, и что он стоит позади. Так близко.
— Тонкие полоски. Вот так. Не стоит… торопиться. У нас куча времени.
Мы ведь говорим о сыре?
Я ощутила, как встают дыбом волоски на шее. И как мало на мне одежды. Слишком тонкий шелк сорочки. Слишком мягкий бархат халата. Мне нужен панцирь моего мундира. И толща шерстяного плаща. И кирпичная стена с парочкой стальных пластин. Ров с хищными рыбами. Да, мне просто нужно оказаться подальше от этого вкрадчивого голоса, сильного тела и мужской притягательности!
И желательно — немедленно!
Но я продолжала резать сыр.
— Пожалуй, у тебя может получиться. Конечно, если будешь следовать моим правилам и указаниям, — протянул Кристиан.
— Я сейчас воткну этот нож в твой глаз. Без всяких указаний! — буркнула я и дернула рукой, сбрасывая его ладонь.
Он насмешливо фыркнул, взял с доски кусочек сыра и сунул в рот.
— Ммм, вкусно. Еще хочу.
Я вздохнула с облегчением, решив, что Кристиан отошел. Но когда обернулась, оказалось, что он по-прежнему стоит за спиной. Слишком близко!
Его присутствие нервировало. И заставляло ждать большего…
— Что-то не так? — брякнула я.
— Знаешь, я сегодня совсем не спал. — Кристиан неотрывно смотрел мне в глаза.
— Почему?
— Думал о нас. О прошлом. О семье. Вспоминал. Я столько лет гнал от себя эти мысли, не позволял себе думать. Но все изменилось, ведь так? Знаешь, я ведь очень хорошо помню тот день, когда отец привез сестру. Не поверишь, но тогда я подумал, что никогда не видел такой красивой девочки. Золотые кудряшки, невероятные зеленые глаза… словно Дитя Облачной Девы, спустившееся с небес. И я все еще вижу ту девочку в твоих чертах… вижу ее.
Кристиан медленно провел кончиком пальцев по моим бровям, скулам, тронул губы, обрисовывая их контур. Медленно переместил руку и сжал в ладони прядь моих волос.
— Даже сейчас. Даже с таким цветом. И все же… теперь ты совсем иная, ведь так, Иви?
Я как-то неуверенно кивнула. Почему-то поведение февра настораживало, мне чудился подвох. Обостренное чувство опасности вопило, что дело нечисто и стоит прекратить этот разговор. Вот только — как? Кристиан загораживал мне проход, почти припечатав к столу.
И я снова подумала об океане. На поверхности он ярко-бирюзовый, солнечный и прозрачный. Но там, под толщей воды, всегда скрывается вечная, непроглядная тьма.
Я поежилась от этого сравнения.
— Но Дитя Облачной Девы оказалось исчадием Бездны, — с усмешкой произнес февр. — Ты вспоминаешь тот день? Когда тебя привезли в наш столичный дом? С коробкой игрушек и няней, которая так смешно коверкала имена?
— Предпочитаю не думать о прошлом, — осторожно произнесла я.