"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

— Ух ты, — с уважением глядя на южанку, протянула Мелания. — Откуда ты все это знаешь?
Ливентия смерила ее презрительным взглядом.
— Я наследница старшего рода. Я получила прекрасное образование. К тому же… Грандана будет помнить историю Красных песков, даже если остальная империя ее забудет.
Впечатлившись рассказом, мы отошли от сцены, изображающей завоевания Безмолвных людей, и двинулись дальше. На наших глазах выросли города, полетели ездовые альбатросы, вознеслись дома, дворцы, мосты. Кем бы ни был человек, потративший сотни дней на эти рисунки, он безусловно был талантлив.
Или — безумен.
Потому что чем дальше мы двигались, тем непонятнее становились картины. Четкие и ясные у решетки, они все сильнее походили на бред умалишенного — во мраке. Свет факела тоже становился тусклее, так что складывать черточки и рваные линии в цельное изображение удавалось с трудом. Словно и сам художник терял рассудок, оттого его рука дрожала и создавала нечто нереальное. Город, парящий над пропастью. Каскады шпилей, арок, мостов — то ли образец высочайшего искусства, то ли кошмар. Искаженные часы, капающие кровью. Странный корабль, плывущий в небе. Человек с занесенным над головой пылающим мечом. Лица у него не было: вместо глаз, носа и рта плелись незнакомые символы-буквы. Армия… Огромный Змей, обвивающий хвостом город и пожирающий его жителей… Огонь, разрушение, руины и смерть! Ужас — живой, реальный, осязаемый — разливался во мраке, заставляя нас тяжело дышать и почти выбивая из глаз слезы.
Еще шажок…
Оскаленные морды, когти, лапы…
Какие-то непонятные груды, кучи тел…
Эфрим.
Скалящееся со стены чудовище, тоже почти осязаемое.
Дальше… Девушка в развевающейся мантии и с крыльями за спиной… Она стояла вполоборота, казалось — миг, и покажет нам свое лицо, прячущееся за перьями. Из толстой косы выбились завитки волос. Такие реальные, что хочется поправить их рукой…
Я замерла, уставившись на последнее изображение. Очень похожая статуя встретила меня в Мертвомире.
Художник точно был безумен.
Но он, очевидно, тоже побывал за Дверью.
Остальная стена тонула во тьме, но ощущение, что оттуда на нас смотрят потусторонние глаза, ужас и тоска — не покидало.
— Как думаете, что все это значит? — глухим шепотом произнесла Мелания. Нервно выдернула из-за ворота звезду — знак своей святой, прижала к губам.
Почему-то говорить громко было страшно.
— Один из заключенных сошел в этой темнице с ума и начал бредить, — сердито и нарочито громко сказала Ливентия. Но все же отступила в сторону света. — Хотя не могу не признать — этот сумасшедший был настоящим гением. Никогда не видела таких… картин. Они же словно живые.
— Думаешь, он умер здесь? — вздрогнула послушница и обернулась, словно страшась увидеть сидящий в углу скелет. — Я слышала, что смерть художника наполняет его творения жизнью.
— Я думаю, что кто-то здесь слишком впечатлительный, — скривилась Ливентия, явно пытаясь не поддаваться силе рисунков. Но было очевидно, что красавице не по себе. Южную смуглость сменила неестественная бледность.
Сердито фыркнув, Ливентия отошла. Мелания торопливо бросилась за ней. Я посмотрела во тьму, за край света. На границе стояла крылатая девушка. Дальше скалился эфрим.
И он был почти живой…
Я поежилась и торопливо отвернулась.
Итан стоял неподвижно возле рисунка крылатой. Свет факела почти не достигал его, прятал в сумраке крылья. Парень поднял руку и медленно погладил нарисованные перья. Мне показалось, что его пальцы дрожат.
После увиденного всем было ощутимо не по себе, даже косорыловка не спасала от гнетущего впечатления. Странная стена пугала и в то же время — притягивала. Хотелось снова рассмотреть подробности, окунуться в нарисованный мир. Но что-то внутри сопротивлялось, кричало об опасности.
Не сговариваясь, мы повернулись к стене спинами, сбившись в тесную кучу возле решетки, поближе к факелу. Здесь была навалена подгнившая солома — хоть какая-то подстилка. Итан благородно отдал свой плащ замерзающей Ливентии и даже удостоился от нее благодарности.
 
— Поверить не могу, что сижу с вами в каком-то вонючем подземелье, — буркнула красавица, пытаясь разрядить обстановку.
— Ох, не начинай, — махнула рукой послушница, натянуто Улыбаясь. — Мы тебя с собой не звали. Кстати, если бы ты не пошла, Ринг мог и не полыхнуть! Ясно, что ты его раздражаешь даже в бессознательном состоянии!
— Его Дар — черное пламя! — тоже улыбнулась я. — Невероятно!
— Интересно, что он нашел в Мертвомире, — протянула Ливентия.
«И где», — подумала я. Но в то же время порадовалась, что Рингу удалось хоть что-то добыть!
— А что с остальными, они нашли Дары? Мелания, ты знаешь?
Девушка покачала головой.
— Надеюсь, Рейна получит в подарок рецепт яблочного пирога, — фыркнула Ливентия. — А Альф — полезное умение фигурно штопать носки!
Мы рассмеялись, сбрасывая напряжение. Со всех сторон посыпались предположения о том, что могли бы получить в дар наши друзья и недруги. Так мы развлекались ближайший час, прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло. Потом переключились на сожаления о заканчивающейся косорыловке и мысли о том, чем бы мы сейчас отужинали. Голодные животы подпевали урчанием.
— Иви, может, тебе достался Дар создавать из воздуха сдобные булочки? Попробуй?
— Нет таких Даров, — фыркнула я и показала свой браслет. — К тому же мой, если он и есть, надежно заперт, как видите.
Факел чадил, и мы поглядывали на него с опаской — не погас бы. Остаться во тьме было страшно, так и чудилось, что жуткие рисунки оживут и сойдут со стены. Разум понимал, что это всего лишь линии — следы серого грифеля на камне, но нутро противилось этому пониманию и нашептывало, что безумие заключенного художника может быть опасно. Может свести с ума и нас…
Это ощущение было совершенно необъяснимым, но невероятно ясным.
И даже без обсуждения было понятно, что опасность рисунков чувствует каждый из нас.
Устав, друзья притихли.
Я куталась в свой плащ и думала о крылатой девушке и городе, висящем в воздухе. А вот об эфриме — нет, опасаясь своих мыслей. Потом я все-таки задремала, привалившись головой к влажной стене. А проснулась от скрипа опускающейся платформы и злого голоса Кристиана:
— Иви! Какого Змея ты снова натворила! Почему стоит тебе прийти в себя, ты тут же влипаешь в неприятности?
— Февр Стит! — пропела, вскакивая Ливентия. — Доброго вечера! Утра…
— Ночи, — буркнул Кристиан недовольно. Смерил нашу помятую и грязную компанию сердитым взглядом. Рядом ухмылялся Лаверн, поигрывая связкой с ключами. Мы уставились на нее с вожделением.
— Вы пришли нас освободить?
Ливентия поправила блестящий локон. Изумительно, но даже после ночи в подземелье южанка выглядела соблазнительно. Она улыбнулась, и меня кольнуло воспоминание о ее поцелуе с Крисом. Вдруг он пришел за ней?
— Нет, лишь сказать, что ужасно недоволен! Иви! Ты наказана! Поняла меня?
Я истово закивала головой. Наказана так наказана, только можно отсюда выйти?
Итан встал рядом, пытаясь меня поддержать, но это лишь вызвало новый приступ злости у моего «брата».
Я осторожно отодвинулась.
— Знаешь, Стит, что-то не вижу у этой компании раскаяния, — хмыкнул Лаверн. — Может, пусть еще посидят-подумают?
— Не-е-т! — дружно взвыли мы. — Выпустите нас!
— Радуйтесь, что я добрый, — широко улыбнулся Лаверн и подмигнул мне. — Не могу отказать красивым девушкам. Только за вами должок, так и знайте!
— Довольно, — отрезал Кристиан и указал напарнику на замок. — Открывай.
Лаверн снова подмигнул, но все же сунул ключ в скважину.
На ступени Вестхольда мы вывалились, с трудом сдерживая ликование. Утро лишь зарождалось у края земли, приглушая звезды в прорехах низких туч. У подножия лестницы, фонарей и вдоль стен стелился густой туман. Ночь в подземелье оказалась не самым приятным воспоминанием, и повторять этот опыт никто из нас не желал. В этом Верховный не ошибся. Стоило подумать о темнице безумного художника, и тело охватывала дрожь.