"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
Мне никто не препятствовал, не до того было.
В сырой комнате пахло пылью и пеплом.
«Мальчика надо согреть, это может помочь. А лучше… помолись святым и Божественному Привратнику, девочка», — устало сказал приютский врачеватель прежде, чем уйти к другим, более обнадеживающим детям.
Ржавчина задыхался и бредил, его тело тряслось в лихорадке. В молитвы я никогда не верила, так что скептически хмыкнула и принялась за дело. Развела в грязном очаге огонь и стала греть в пламени камни. Переворачивала их огромным черным ухватом, вытаскивала, заворачивала в тряпку и тащила к Ржавчине. Обкладывала мальчишку этими горячими «грелками», держала его за руку и обещала прибить, если не очнется.
Ночью я обхватывала горячее тело друга, притягивала к себе, пела ему детские песенки и шептала считалочку, которую сама и сочинила: Хромоножка, Черный Дрозд, Ржавчина, Проныра… Лисий Нос и Серый Пес… Корочка от сыра. Дождь и Ветер, Плесень, Мор. Тень. Башмак… И Третий…
Я повторяла эти слова снова и снова, словно строила из знакомых имен сторожевые башни. Каждая — высокая и нерушимая, каждая до небес. Между ними — стена. А внутри — безопасность. Это было мое личное заклинание, моя нерушимая вера.
Все мы здесь. И вот вопрос…
Кто за всех в ответе?
Вот и вся моя семья.
Угадай же, кто здесь я?
В краткое мгновение сознания Ржавчина прошептал мне ответ. Я легла на жесткий пол и закрыла глаза.
К той страшной ночи я не спала уже несколько суток, и тяжелая дрема все же сморила меня. Я проснулась от странного шелестящего звука. Словно по пыльным доскам комнаты тащили жесткую парусину. Открыла глаза.
Над Ржавчиной склонилось чудовище. Эфрим. Это его крылья шуршали по полу. А сейчас его лапы с загнутыми черными когтями приподняли мальчика, словно тряпичную куклу, и эфрим всматривался в бледное, покрытое испариной лицо. Ржавчина был без сознания, он не видел распахнутой клыкастой пасти и черных угольных глаз чудовища.
Все это зрелище досталось одной мне.
Эфрим собирался сожрать Ржавчину. Или забрать с собой, как и других исчезнувших детей!
Я не издала ни звука. Лишь схватила из тлеющего очага ухват и со всей силы ткнула в бедро эфрима. Запахло паленой шерстью, чудовище зарычало. И повернуло ко мне жуткую голову.
Черные глаза уставились на меня.
— Пошел прочь! — пискнула я. — Не смей его трогать! Пошел!
Эфрим выронил мальчика. И двинулся ко мне.
А дальше — тьма. Единственный раз в жизни я потеряла сознание.
Наутро мой друг пришел в себя. Даже его кашель ослаб…
А в мой рассказ о жутком эфриме никто, конечно, не поверил.
* * *Утром во время умывания я с ужасом увидела в зеркале серые радужки, лишь слегка отливающие зеленью. Неужели прошел почти месяц? В дверь постучал Кристиан, я подпрыгнула и выронила бутылку с мылом.
— Иви… все в порядке? — глухо спросил февр.
Я потерла бледные щеки, плеснула в лицо водой, глянула в зеркало. И ужаснулась. Зелень окончательно исчезла из моих глаз. А «брат» как назло стоит в коридоре и, кажется, собирается оставаться там до старости!
— Иви?
— Я еще не готова!
— Нам надо поговорить. О том, что было ночью.
Вот же склирз! Я нервно покосилась на дверь, раздумывая, что делать. Ночной кошмар отступил, но ощущение объятий Кристиана — нет. Я проснулась с его запахом на коже и странным чувством защищенности. И это пробуждало во мне странные эмоции. Сильные и пугающие.
Только вот единственное, чего я хотела сейчас — чтобы Кристиан ушел!
Дверная ручка медленно опустилась, и я чуть не завопила.
— Поговорим вечером!
— Сейчас. Иви, выходи немедленно, ты торчишь там почти час.
— Вот настырный, — пробормотала я, таращась на свои серые радужки. — Чтоб тебя мыши покусали!
Как только я выйду, Кристиан потащит меня в гостиную для разговора. И точно увидит мои глаза! Что же делать? Я сжала кулаки, вгоняя ногти в ладони.
В гостиную мне точно нельзя. В коридоре горит лишь один рожок, в его приглушенном свете цвет глаз не разобрать. А вот в гостиной…
Похоже, у меня лишь один вариант.
Одним движением я скинула с себя длинный бархатный халат и шелковую сорочку, растрепала волосы так, чтобы пряди упали на лицо и плечи. Подхватила полотенце и обмотала вокруг тела. Посмотрела на себя в зеркало. Кусок пушистой ткани закрывал меня от груди до середины бедра, оставляя открытыми плечи и ноги. Жутко неприличное зрелище! Закусив губу, я стянула полотенце пониже, оголяя верх груди. Глянула на себя в зеркало, выдохнула и толкнула дверь.
— Ты решила там поселиться… — начал Кристиан и поперхнулся. Его взгляд уперся в верхнюю границу полотенца, упал вниз — до моих обнаженных ступней. И снова пополз вверх. Медленно. Мучительно медленно.
— Мой халат намок, — пытаясь не поддаваться панике, бросила я. — Мне надо одеться.
Кристиан стоял между мной и коридором. И не двигался.
— Дашь мне пройти или так и будешь рассматривать? — спросила я.
Февр качнулся. Не от меня. Ко мне. Отпрянул резко. И развернувшись, ушел вниз.
Я вздохнула с облегчением и бросилась в свою комнату, сунула руку на балдахин, где у меня был тайник. И с облегчением нашла бархатный мешочек, внутри которого лежала склянка.
Капать в глаза жгучую настойку — то еще развлечение, к тому же я снова ослепла. А ведь сегодня первые экзамены! По их итогам наставники составят финальный список, и мы узнаем, кто уже через несколько дней откроет Дверь!
Натыкаясь на мебель, я оделась и кое-как заплела волосы.
Глаза невыносимо жгло, но зрение слегка прояснилось. Нервничая, я вытащила карманное зеркальце и внимательно себя рассмотрела. Белки глаз покраснели, но радужки снова стали зелеными. Хвала Божественному Привратнику! И двери-асу, создавшему эликсир изменения цвета!
А когда я спустилась, Кристиана дома не оказалось, он ушел.
Облачные миражи унесли к Взморью остатки тепла. Остров покрылся легкой изморозью, а запах яблок сменился острым ароматом можжевельника и соли. Воздух стал прозрачным, колким и чуть-чуть обжигающим на вдохе. Сквозь низкие тучи веером пробивались лучи солнца, отчего Двериндариум казался лилово-золотым.
На ступенях Вестхольда уже собралась вся наша компания. Мелания и Итан нервно повторяли термины и классификации, Ринг подкидывал на ладони кривой нож, Ливентия недовольно постукивала носком ботинка и пыталась скрыть зевоту. Я внимательно всмотрелась в лицо красавицы, но спрашивать ничего не стала.
— Все готовы? — Итан чихнул и поморщился. — Змеевы проделки! Кажется, я простыл! Иви, ты тоже бледная. Все хорошо?
— Отлично, — пробормотала я. — Идемте. Наставник ждать не будет.
В главном зале Вестхольда я задержалась у статуи Божественного Привратника. Всмотрелась в развевающиеся белые одежды творца, в его сложенные ладони и лицо, скрытое капюшоном. Осторожно коснулась подола. Камень был теплым.
— Ты не бог и давно покинул наш мир, но прошу, помоги мне! Если можешь.
Изваяние осталось неподвижно и молчаливо. Хотя чего я ожидала? Что Божественный сойдет с постамента или кивнет жалкой девчонке, стоящей у его ног?
Усмехнувшись, я побежала вслед за удаляющимися друзьями.
Большинство учеников уже заняли свои места, когда мы вошли. Киар обжег меня алым взглядом и отвернулся. Рейна глянула на брата, потом на меня, нахмурилась.
Я молча села за свой стол и уже привычным жестом открыла бювар. Нервно сжала в руках хрустальное перо. Остальные тоже переживали. Ринг сжимал кулаки, словно грубая сила могла ему помочь на предстоящем экзамене. Итан чихал. Толстощекая Сильвия дергала себя за косу, многие бормотали и бубнили себе под нос, пытаясь освежить в голове перепутавшиеся знания. Альф поднял голову и прищурился, увидев меня. А потом хмыкнул и послал воздушный поцелуй. Похоже, этого наглеца лишь могила исправит!