"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
— Не знал, что ты так хорошо бегаешь, — медленно произнес Кристиан.
И я выдохнула.
— Ты многого обо мне не знаешь.
— Это точно, — его голос стал задумчивым, но взгляд остался острым.
Я снова внутренне вздрогнула, но лишь беспечно махнула рукой.
— И спешу напомнить, что ты проиграл пари! Так что будь хорошим братом, принеси своей сестре воды!
Я повелительно ткнула в сторону колодца. Глаза февра потемнели, губы сжались, на миг показалось, что в том колодце сейчас окажется одна зарвавшаяся особа. Но нет. Кристиан усмехнулся, отошел и начал разматывать колодезную цепь.
Я прислонилась спиной к брусьям денника, глядя на парня. Движения у него были скупые и точные. Красивые. Я поймала себя на том, что мне нравится смотреть, как этот молодой мужчина набирает из колодца воду. И почему-то это испугало.
Под ребрами кольнуло. Там, где был рисунок, оставленный Ржавчиной. Я прижала к боку ладонь, не понимая. Раньше я ничего не чувствовала на месте странного узора-шрама. С чего бы ощущать теперь?
Вытащив лебедку, Кристиан зачерпнул воду железной кружкой и принес мне.
— А что надо сказать? — не сдержалась я.
Он нахмурился, не понимая.
— Надо сказать — все для тебя, дорогая сестра!
Кружка полетела на землю, и вода выплеснулась мне на ноги. А ладони февра впечатались в стену, заключая меня в ловушку.
— Смотри — не заиграйся, — процедил он, буравя меня ледяным взглядом.
— А то что? — тихо сказала я, не отводя глаз. — Что, Крис? Ты ничего мне не сделаешь.
В прозрачной глубине его глаз вдруг что-то мелькнуло. Что-то новое. И у меня перехватило дыхание. Я не понимала, почему так пристально смотрю в темнеющие глаза того, кто может лишить меня всего. Даже жизни.
Узор из шрамов вспыхнул болью.
Видимо, я скривилась, потому что Крис нахмурился и протянул ко мне руку.
— Что с тобой?
— Не трогай, — оборвала я. — Все в порядке. Надо возвращаться, у меня сегодня начинаются занятия. Так что… игра закончилась.
— Значит, игра? — и снова этот слишком внимательный взгляд.
— Это ведь ты так думаешь. Назначаешь правила, угрожаешь, запугиваешь. Это ты играешь.
Он снова нахмурился, внимательно глядя в мои глаза, подмечая малейшее изменение в них.
— Ты притворяешься, — сказал Кристиан, и я постаралась не отшатнуться. Внутри все заледенело, страх моментально выстудил искру вспыхнувшего интереса.
Почему он так уверен? Это чутье или что-то иное? А вдруг народные байки не врут — и февры читают чужие мысли?
— Я просто не знаю, как с тобой себя вести, — пробормотала я, отбрасывая страх. — Ты ждешь от меня худшего.
— Я жду этого, потому что порок — твоя натура.
— Ты меня не знаешь! — вскинулась я. — Я давно не восьмилетняя девочка, брат! Ты судишь обо мне по прошлому, газетным сплетням и россказням случайных знакомых! Так поступают лишь глупцы!
— Брат… — он прищурился. — Это слово в твоих устах звучит оскорблением.
— Потому что ты хочешь слышать оскорбления, — слегка устало бросила я. — Ты хочешь видеть только плохое. Ну и склирз с тобой, думай, что хочешь. Я лишь хотела…
— Давно ты бегаешь? — не меняя тона, спросил Кристиан.
— Давно, — ляпнула я и осеклась. Вот же змей! Подловил почти… И поправилась: — Год. Начала в Орвине. И неожиданно мне это понравилось.
— Вот как… Похоже, у тебя талант. Ты действительно быстрая.
— Это что же — похвала? — совершенно искренне изумилась я, и Кристиан сухо улыбнулся.
И сказал вкрадчиво:
— Хороший брат. Я выполняю твое желание.
И отвернувшись, подобрал кружку и пошел обратно к колодцу.
Я же незаметно перевела дух. Общение с «братом» выматывало посильнее пробежки. Может, и хорошо, что у меня никогда не было родственников!
* * *Назад мы возвращались быстрым шагом и молча. Возле дома Кристиан даже придержал для меня дверь, только почему-то это выглядело издевательски и скорее пугало, чем радовало. И когда парень внезапно достал корзину с продуктами и предложил позавтракать, я перепугалась еще сильнее.
— Завтрак? — пробормотала я.
— Мне, конечно, далеко до кулинарных шедевров, но я вполне способен отварить яйца и заварить чай. Ну так что?
Кристиан рассматривал меня, привалившись плечом к дверному косяку. Я снова улыбнулась.
Кажется, идея помириться была не такой уж и здравой. Вот же проклятие! Для меня и война с февром плохо, и мир несладок!
Не в силах выносить внимательный взгляд парня, я сбежала в купальню. Повернула вентиль и сунула руки под холодную воду. Высокое зеркало в изящной раме показало мое отражение — слегка растрепанное и немного испуганное. Я задрала нос, пытаясь снова стать Арденой. Самая большая проблема заключалась не в том, что я должна притворяться другим человеком. А в том, что я плохо знала, какая она — Ардена Левингстон. Я могла лишь предполагать, как она поведет себя в той или иной ситуации, но эти предположения могли быть и ошибочными. Мы слишком мало общались.
— Все хорошо… Отлично… Я справлюсь.
Вытерла руки, пригладила волосы и пошла вниз. Но по дороге вспомнила кое-что и прежде, чем спуститься, заглянула в свою комнату.
На столе уже белели в тарелке яйца, лежал сыр и стояли корзинка с булочками и креманка с вареньем. Я облизнулась, рассматривая это богатство, торопливо уселась напротив февра. И поставила на стол две чашки — подарок вдовы Фитцильям.
— Чай из красивой чашки лечит душу и тело, — выдала я привычную фразу И постаралась не стушеваться под насмешливым взглядом «брата».
Но он молча налил в чашки чай и одну придвинул себе.
Я же, не выдержав, торопливо почистила яйцо и сунула его в рот, закусив сыром со слезой и сладкой булочкой.
— Вкусно!
— Нравится?
Кристиан не ел, только смотрел то на меня, то на чаинки в своей чашке.
— Очень!
— Надо же. В детстве ты терпеть не могла яйца, — бесцветно произнес он, а я чуть не подавилась. Но сумела проглотить и даже изящно промокнула губы льняной салфеткой.
— Когда это было, — беспечно хмыкнула я. — Вкусы меняются. И люди меняются. Ты вот тоже когда-то клялся, что вырастешь и будешь питаться лишь песочными корзинками с ежевичным джемом!
Кристиан моргнул, и его взгляд смягчился, перестав напоминать острое стекло. Я же возблагодарила Божественного Привратника и Ардену за этот факт из прошлого Кристиана.
— Джем я люблю по-прежнему, — парень указал на креманку, и уголки его губ слегка приподнялись.
Только расслабилась я рано. Потому что следующий вопрос снова откинул меня на канат над пропастью.
— Ты видела в Орвине голодающих? Или… в обители… Тебя там лишали еды?
— С чего ты взял? — сипло протянула я.
Февр откинулся на спинку стула.
— Просто ответь.
— Я… я знаю, что такое голод, — сквозь зубы процедила я, решив, что лучше не врать. По возможности надо говорить правду. Последний год Ардена провела в Орвинской обители на морском побережье, в которую ее отправил отец. Видимо, Кристиан сложил с этим фактом мою вчерашнюю реакцию и сделал вывод. Пусть так.
Парень скользнул взглядом по моим узким плечам и ключицам, виднеющимся в вырезе свитера.
— В этом доме всегда будет еда, — тоже сквозь зубы пробормотал он. — А в ресторане и кофейнях на острове ты можешь просто записать счет на имя семьи. Я вчера… погорячился.
— Хороший брат? — Я подняла брови.
— Нет, — отрезал он. — Но не настолько плохой. Не настолько.
— Похоже, у тебя вчера был тяжелый день. — Я потянулась ко второй булочке, намазала ее маслом и джемом, а потом с наслаждением сунула в рот. — Можешь рассказать мне. Как сестре.
Зрачки Кристиана снова сузились, а взгляд стал неприязненным.
— Одного пари и измененных чашек маловато для того, чтобы я пожелал с тобой хоть чем-то делиться, Ардена!
Он со стуком поставил чашку на стол, и я заметила, что он ни глотка не сделал. Да что это такое?
— О чем ты?