"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
— Надо будет и мне ее прочитать… а политинформация у нас будет как и договаривались? У Лаврентия Павловича появились сугубо профессиональные вопросы после вашего последнего рассказа.
— Да, сразу после праздников. И передайте ему и Струмилину, пусть вопросов подзапасут: в этом году она последней будет. А потом где-то до последней декады января я буду очень сильно занята по медицинскому проекту, так занята что даже в случае начала атомной войны прерваться не смогу. Но войны, надеюсь, не случится…
Глава 22
— Мне вот что непонятно, — с нескрываемым интересом спросил Берия. — Вы сказали, что за каждый человеком в Системе велось круглосуточное наблюдение, да еще каждая точка на континенте просматривалась видеокамерами. Но как тогда вы могли передвигаться в тайне ото всех?
— Я когда-то сама удивилась, насколько просто было обмануть Систему. Каждый человек еще до рождения получал два, а иногда и три вживленных кристалла, которые постоянно мониторили температуру, насыщение крови кислородом, другие параметры — и передавали их в наблюдательную сеть. Считалось, что изъять эти кристаллы из тела невозможно: если параметры жизнедеятельности оказывались несовместимыми с жизнью, кристалл передавал сигнал тревоги и самоликвидировался. То же самое он делал, если его из тела извлекали — но я-то была регенератором. Поэтому я создала химеру из собственных клеток и переместила кристаллы в нее. Меня учили, как это можно сделать… не специально, но если подумать, то технологии определенных хирургических операций давали такую возможность. Обычно я носила эту химеру внутри себя, а когда шла кого-то убивать, просто оставляла ее доме в инкубаторе.
— А наблюдение через телекамеры? Вы же не могли стать невидимкой? Или могли?
— Я уже говорила, что каждая точка на континента просматривалась минимум тремя камерами. Кроме личных апартаментов и — после определенных событий — из видеонаблюдения исключили научные лаборатории и госпиталя регенераторов. Поэтому никто и не узнал, что я вырастила химеру.
— Я не про это: а как вы перемещались? Ездили куда вам нужно было, ходили? Ведь, по вашим же словам, все, что снаружи личных апартаментов, круглосуточно просматривалось?
— Да, и вся видеоинформация записывалась. Однако постоянно записывать всю информация примерно с двенадцати миллиардов видеокамер, снимающих по десять кадров в секунду, невозможно. Эту информацию перед записью сжимали, причем довольно простым способом. Картинка перед каждой камерой в целом статична, и эту картинку записывали лишь один раз в несколько месяцев. То есть обновляли если, скажем, стены покрасили или плитки на дороге поменяли на новые с другим рисунком — а разные мелочи, вроде направления света, уровня облачности и так далее кодировались в минимальном объеме. Но при необходимости другие программы могли воссоздать полную картинку.
— То есть люди на улицах считались мелочью? — удивился Берия.
— Как раз нет, но фиксировались только люди и крупные животные, снабженные кристаллами. А все, что идентификационного кристалла не имело, считалось помехой. Мало ли: птичка перед камерой пролетела, ветром лист упавший подняло… Но такие помехи тоже фиксировались, в виде полупрозрачного контура: мало ли, вдруг именно упавший лист стал причиной какого-то неприятного события. А так как на работу я всегда ходила без кристалла, на записях я выглядела как смутная тень. Меня, через некоторое время, так и обозначили: Смутная Тень, ведь в документах должны быть фамилия и имя объекта. Так я и получила имя Шэдоу с фамилией Бласс, — улыбнулась Таня. — А потом Дракон меня только так и называл… самое смешное, что мое настоящее имя следователи как правило узнавали только после моей смерти, когда инкубатор отключался и химера погибала.
— Хм… вашей смерти⁈
— Дракон, пока не придумал способ заполучить меня себе, раз двадцать наблюдал за моей казнью. Он мне потом показывал свои воспоминания… жуткое зрелище, откровенно говоря.
— Да уж… а что, на улицах народу вообще не было? Вы ни с кем по дороге не встречались? Ведь могли попасться какие-то знакомые, которые вас узнали бы…
— На Олимпиаде меня ведь никто не узнал, а спортсмены наверняка Таню Серову крепко запомнили. Ну а слегка измениться до неузнаваемости — это вообще дело пятнадцати минут. В смысле, если не менять рост и вес. К тому же Решатель мне нашел множество методик по тому, как отводить людям глаза… вы же, Лаврентий Павлович, и сами видели, как я могу как бы исчезать из поля зрения.
— Видел… а этому долго учиться?
— Недолго, я любого врача могу за полгода научить… врача из Системы, после двадцатилетнего обучения другим вещам. А ваших… специалистов смогу научить лет за пять. Не всех, далеко не всех, но, думаю, процентов десять учеников я подготовить смогу. Тут же и определенные врожденные способности нужны, и в Системе будущих врачей как раз с нужными способностями и отбирали. Если вам очень нужно, то дайте мне тысячу детишек в возрасте тринадцати-четырнадцати лет, и к двадцати полсотни из них тоже смогут исчезать. А еще столько же смогут лишь элегантно уходить от любой слежки…
— Когда вам эти дети нужны?
— А мне они вообще не нужны, это вам такие требуются. Но даже и вам они потребуются примерно через пару лет: я сейчас более важными делами заниматься буду.
— Какими…
— Обеспечивать здоровую жизнь миллионам наших сограждан.
— Тогда у меня вопросы закончились… Фея, а, скажем, в частном порядке, Пашу Судоплатова не обучишь каким-то полезным трюкам? Из тех, что попроще?
— Не обучу. И не потому, что мне жалко, а потому, что он от такого обучения сдохнет. Сейчас сдохнет, пока я медицинскую программу до требуемого уровня не довела. Ну а потом… посмотрим, какие еще дела вы на меня навалить захотите…
Борис Павлович Бещев, несмотря на довольно прохладную температуру в кабинете, изрядно потел. Потел, но отказываться от своего предложения не собирался:
— Иосиф Виссарионович, наши специалисты провели всесторонние исследования и пришли к выводу, что полная замена напряжения в сети займет не более двух лет, а затраты окупятся к лету пятьдесят пятого года.
— Я это уже слышал, но что бы собираетесь делать с существующим подвижным составом? Ведь мало того, что в него уже вложены сотни миллионов рублей, но и потребуется изготовление нового в том же, или даже в большем количестве. Когда и где мы это сделаем? И куда прикажете списывать уже понесенные затраты на сетевое оборудование?
— Я предлагаю начать замену с Ярославской дороги. Вместо существующих четырнадцати подстанций мы выстроим пять новых, а на период проведения работ по переключению сети мы переведем участок на тепловозную тягу. Собственно провода, изоляторы и все остальное менять не придется — мы уже дважды, трижды проверили и пришли к выводу, что собственно электрические сети на таком напряжении могут работать без переделок. Сейчас могут, а когда в течение трех следующих лет проводные линии пройдут плановое обновление, можно будет пускать составы с интервалами до пяти минут, причем с электровозами, потребляющими до шести мегаватт каждый. По сути — это увеличение пропускной способности дороги втрое. И на Ярославской дороге мы сможем провести все необходимые работы в срок до начала августа.
— А рельсы выдержат такое увеличение нагрузки?
— Сейчас нет, но в любом случае по плану предполагается замена рельсового пути на тяжелый рельс Р-75 в период до пятьдесят четвертого года. И после этого путь повышенные нагрузки выдержит, в этом у нас тоже нет ни малейших сомнений.
— Ну ладно, путь выдержит, провода, как я понимаю, тоже выдержат. А подвижный состав?
— С ним есть определенные сложности, но не критические. На пригородных поездах установка нового трансформаторно-выпрямительного оборудования занимает до пяти рабочих дней, в депо Москва-III можно переделывать до трех составов в неделю. С магистральными электровозами сложнее, там требуется серьезная переделка — а по сути замена — всего токонесущего оборудования кроме собственно моторов и контроллеров. Но переделка ВЛ-22 займет меньше месяца, а в Новочеркасске уже налаживается производство новых электровозов переменного тока. Кроме того, мы можем двадцать вторые переделывать на переменный ток своими силами в депо Александрова и Коломны. Так что если мы запускаем программу замены напряжения на Ярославской дороге, то всего лишь временно нам придется изъять из оборота по два электровоза на московских отделениях дорог и по одной электричке с каждого направления примерно на четыре месяца. Это приведет к повышению нагрузки на существующий тепловозный подвижный состав, но срывов перевозок не будет.