"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

Наставники же откровенно пытались сдержать охватившую их панику. Для них повеявший ветер перемен грозил обернуться смертоносным смерчем.
Я задумчиво облизала ложку.
– А как же мы? – тихо сказала я Ксене. – А нам что делать?
За всеми произошедшими событиями как-то забылось, что мы всё еще послушницы, и мы даже не задумывались, что же нам делать дальше.
– В Загреб не поеду, – хмуро произнесла Ксеня, – и вообще… хватит с меня Ордена! Наелась! Полной ложкой…
Я согласно кивнула. Да уж, продолжить жизнь послушницы было бы немыслимо, но что нам делать? У нас не было денег, родных, жилья…
– Главное, что мы вместе, – улыбнулась я подруге. – А вместе что-нибудь придумаем.
Ксеня кивнула с мрачной решимостью.
Я прислушалась к огню внутри себя и удивилась. Арххаррион все еще был в окрестностях Риверстейна. Ищет следы Селении? Скорее всего. Ведь Аргард я вернула, и ничего более его здесь не держит. И он сам говорил, что как только получит артефакт, его больше не увижу. Я опустила голову. Аппетит пропал.
Воздушный зверь лизнул руку. Щенком промчался по трапезной, взметнул волосы, подолы, завеси…
– Сквозняк-то какой! Полада, что застыла, закрой дверь! Застудишь нас, – недовольно проворчала мистрис Пава.
Полада недоуменно посмотрела на наставницу, на закрытую дверь, пожала плечами и вышла.
– Пошли, что ли, – неуверенно сказала я, и мы с Ксеней поднялись из-за стола.
Следом потянулись остальные. Грядущие перемены лихорадили кровь и отбивали аппетит.
* * *
Я все-таки сбежала в лес.
Только прежде пришлось убедить Ксеню, что со мной все в порядке и я просто хочу… в лес! Подруга, охваченная раскаянием за свое поведение и страхом снова меня потерять, упрямо шагала рядом, вновь сжимая в руке ворованный нож.
– С тобой пойду! – угрюмо и твердо сказала она.
– Ксенька, да зачем тебе мерзнуть? Я только в ельник, воздухом подышу и обратно!
– С тобой пойду! – отрезала Ксеня.
Я закусила губу, не зная, смеяться или плакать. Мне хотелось побыть одной, слишком привыкла сбегать в лес одна, разговаривать с ним, не оглядываясь даже на любимую подругу.
– Селению ведь так и не нашли? Неизвестно, где эта… чмыр шляется! Может, под тем кустом как раз и засела! С тобой пойду!
Я вздохнула, сдаваясь.
– Арххаррион где-то рядом. И следов жрицы он не нашел.
Ксеня внимательно осмотрела уже светлый в свете зари ельник. Посмотрела искоса.
– Арххаррион… демон. Я видела, как он шел через ту горящую звезду. Жуткое зрелище. И он жуткий. В жизни ничего страшнее не видела…
Мы помолчали. Снова вспыхнули воспоминания о прошедшей ночи. Это сейчас нас накрывает эйфория оттого, что все закончилось, что мы живы, но… сколько раз еще эта ночь явится нам в кошмарах?
– Ты к нему что-то чувствуешь? – вдруг спросила Ксеня, и я опешила. Остановилась, уставившись на подругу. Та смутилась.
– Я уже очнулась, когда ты его исцелить пыталась. И я, и лорд Даррелл. Ты так плакала. И кричала… Прости.
Я отвернулась, и мы молча полезли через пролом в стене. И никто ведь уже не запрещает через ворота идти, так нет же, опять к пролому притопали!
Ксенька легко спрыгнула в снег, протянула мне руку. Цепочку моих вчерашних следов уже затянуло снежной крошкой, присыпало…
– Нет, Ксеня, – спокойно сказала я, – ничего не чувствую. Просто испугалась.
Подруга скептически фыркнула. Но больше ничего не спросила. И я была ей благодарна. Поверила ли… Не знаю. Соврала ли я? Не знаю…
Но что еще я могла ответить? Глупости, о которых мечтает сердце? И которых не будет никогда, потому что этого просто не может быть? Даже если отбросить то, что Арххаррион – правитель Хаоса, а я нищая послушница, закрыть глаза на то, что он демон, а я – человек, то как забыть рассветное утро в деревне схитов? И маленький домик, увитый розами, и синеокую женщину, и занесенный меч…
Даже если так хочется поддаться силе слияния, хоть на миг забыться и поверить, я знала, что никогда этого не сделаю. Не смогу.
Да и для чего? Ведь это только слияние… Только оно. Разорвется, и ничего не останется.
 
Я тряхнула головой, отбрасывая мысли. Нельзя думать о нем. Не знаю, как именно я призываю Арххарриона, но сейчас это делать точно не собираюсь.
В ельнике было морозно и тихо, чуть трещали, переговариваясь, деревья, провожали меня взмахами пушистых веток. Воздушный зверь лизал ладони, просился на волю, и я повела рукой, отпуская его. Он взметнулся снежным вихрем, разметал перед нами снег, вычистил тропку. И понесся озорничать, пугать птиц, кататься под еловыми лапами и раскачивать пушистые макушки.
Ксеня сначала испугалась происходящего, но потом увидела мою улыбку и расслабилась. Только поглядывала искоса да губы кусала. Но я ценила ее молчание, так необходимое мне сейчас, и знала, чего это стоит моей непоседливой и прямолинейной подружке. Я благодарно ей улыбнулась и пошла по тропке, между рядами спящих сосен, чуть касаясь их рукой и прислушиваясь.
Я слышала сны деревьев под шапками снега. Голос земли, что пел мне о новой жизни, затаившейся в ней. Шепот озер, скованных льдом. Я прикасалась к шершавой коре, и сосны закрывали меня лапами, обнимали, баюкали. Духи земли рассказывали мне свои истории, и их было так много, что можно слушать целый век, и они торопились, шептали, спорили! Воздушный зверь наигрался в снегу, прилег рядом, обвивая мне ноги теплом. Я улыбнулась ему и махнула ладонью, чтобы обогрел Ксеню.
А сама все слушала и слушала голос моей земли и моего леса…
Не знаю, сколько времени прошло. Очнулась, выбралась из-под елового шатра, осмотрелась. Ксеня сидела в сугробе. Раскрасневшаяся, словно не на морозе почивала, а на печке.
– Ветряна, – позвала она, – а ты кто?
Я фыркнула, щелкнула подружку по носу.
– Все та же скаженная Ветряна, – рассмеялась я. – Ну и еще немножко схит. Последняя из схитов.
– То есть как это? – изумленно прошептала Ксеня.
– Так уж получилось. Пошли, нагулялись.
И пока мы шли обратно, я рассказала, как очутилась во временномм туннеле, как горело поселение схитов и как я вытолкнула в туманную прореху маленькую синеглазую девочку. Спокойно рассказала, без эмоций. И про Арххарриона умолчала. Но и этого хватило. Ксеня сначала смотрела открыв рот. Потом бегала по кругу, утаптывая дорожку. Потом попробовала попинать деревья, но я ей запретила. Зато на каменной кладке стены подружка оторвалась вволю. Я даже ждать устала.
– Ксень, ну пошли уже, а? – со смехом просила я. – Ну что ты как маленькая! Пошли!
Девушка наконец успокоилась, выдохнула.
– Пошли, – согласилась она. И посмотрела.
– Вот только не надо на меня так смотреть!
– Как?
– Вот так! Хватит уже! Ксеня! Словно у меня рога выросли! И пламя изо рта идет!
– Ага! Пламя, значит, ты не умеешь?
– Да ничего я еще не умею, – рассмеялась я. – Голос земли слышу, деревьев, зверь вот у меня под рукой, воздушный… А больше ничего.
– А больше ничего! – противным голосом передразнила Ксенька. – А у меня вообще кусок души шляется где-то! Так-то!
– О! Да ты прямо фря!
Мы залились смехом так, что вспорхнули с ветвей испуганные сойки. И в Риверстейн вернулись совершенно довольные друг другом и собой.
* * *
Вечером Риверстейн опустел. Не представляю, как лорд Даррелл все провернул за столь короткий срок, но уже к закату у ворот стояло несколько экипажей, ожидающих послушниц.
Многие девочки откровенно плакали, другие бодрились, задирали носики, но по туго сжатым ладошкам, в которых они держали дорожные сундучки, было видно – и им не по себе.
Возницы покрикивали, поторапливали, вздыхали и смотрели на вечернюю зорьку. Прикидывали, как дотемна добраться до ближайшего поселения, а с утра уже и в Загреб двинуться.
Наставницы в свой экипаж погрузились молча, хмуро, не глядя на испуганную кучку бывших воспитанниц, только арей все еще рассказывал о схождении святых старцев этой ночью. Но его уже никто не слушал.