"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

– Но при чем тут Аргард?
– Есть и более сложный вариант заклятия. Но тут все сложнее. Вот эту руну можно трактовать как «двойственность целого» или как две грани одного. Мне не совсем понятно, что это означает. Если дословно, то сила артефакта забирает силу двойственного целого, но взамен может открыть путь уже пройденного. То есть создает петлю времени. Но что это за две грани? Не понимаю…
Мы с Ксеней озадаченно переглянулись.
– Ерунда какая-то эти ваши руны, – фыркнула подруга. – Нет бы написать подробно и обстоятельно, куда идти и что делать! Так нет же! Намудрили, ничегошеньки не понять!
– А что такое Красная луна? – вспомнила я. – И Данила что-то такое говорил… что посвящение Источнику происходит в ночь Красной луны.
– Это ночь, которую у вас называют Ночью Исхода, – протянул лорд Даррелл. – Последняя ночь осени. Одна из девяти ночей, когда Источники предельно наполнены Силой.
Я замолчала, раздумывая над его словами.
В Северном Королевстве люди боятся этой ночи. Считается, что все зло выходит в полночь из Бездны и гуляет среди живых, стучится в жилища и смотрит в оконца. И если удастся ему заглянуть в глаза живому, поселится в том несчастном Зло и будет этот страдалец проклят до седьмого колена. Потому уже с вечера все в королевстве запирали наглухо двери, закрывали ставни, спускались в погреб, обвешивались охранками и священными полусолнцами и молили Пресветлую Матерь оградить их от взгляда Бездны.
А в Подлунном мире в этот день происходит посвящение магов. Не здесь ли корни наших суеверий?
– Я попробую разобрать непонятные руны, – сказал лорд. – А вы пока сходите в трапезную, поешьте.
Мы послушно встали и шагнули к двери.
– Ветряна, подожди, – лорд догнал нас у двери и взял меня за руку, – покажи Аргард.
– Арххаррион наложил заклятие невидимости, – пояснила я, протягивая «пустую» ладонь.
– Это я понял, но я все же маг. Подержи руку вот так.
Я застыла, растопырив пальцы. Шайдер посыпал на руку какого-то порошка, прошептал что-то, сдул, и там, где я ощущала кольцо, тонкая серая пыль скрутилась в спираль и завертелась вокруг пальца. Четко прорисовалась голова змеи, проступили символы-руны. И тут же лорд отшатнулся, словно от боли. И сквозь зубы выругался. Серая пыль взметнулась и вспыхнула, не причинив мне вреда.
– Ладно, иди, – разочарованно сказал лорд Даррелл.
Я кивнула и выскочила в коридор, где Ксеня подпирала стену.
– Есть охота, сил нет, – преувеличенно весело воскликнула я. – Я такая голодная! Идем, Ксенька, мы еще Даниле обещали какой-нибудь еды принести вечером. Так что придется к Авдотье подлизываться.
– Да она не откажет! – улыбнулась Ксеня. – Авдотья у нас добрая! Давай скорее, на обед пироги обещали с требухой! Идем, а то разберут все!
– Иду! Только я хотела еще к травнице забежать, – кивнула я. – Иди, я быстро.
– Хорошо, тогда я в трапезную, а ты не задерживайся.
Я кивнула подруге, и мы разошлись. Она по винтовой лестнице – вниз, а я дальше по коридору в каморку Данины. Мне не хотелось говорить Ксене, что меня одолевает слабость и я хочу попросить у травницы каких-нибудь укрепляющих травок или настоек. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Вряд ли мне помогут настойки.
И все же…
Я забежала в комнату травницы, но ее там не было. В ее каморке так приятно пахло корешками и травами, я улыбнулась, принюхиваясь.
Все же во всем Риверстейне эта комната мне нравилась больше всего. Хоть и маленькая, а только здесь я чувствовала себя уютно и спокойно. Может, из-за ее вечного запаха леса.
Дверь тихо стукнула.
– Данина! – обернулась я.
Но на пороге стояла не травница, а Гарпия. Бледное лицо перекошено, рука до белизны костяшек сжимает хлыст.
– Мистрис Карислава! – я испуганно присела, приветствуя наставницу.
– Паршивка! – прошипела она, приближаясь ко мне. – Мерзкая тварь!
– Мистрис Карислава! Я не понимаю…
– Ах, ты не понимаешь! Грязная, греховная девка! Ты променяла свет Ордена на постель лорда! Паршивка! И это за то, что мы столько лет кормили и наставляли тебя!
 
Я прижала руки к груди, с ужасом смотря на наставницу. Белое перекошенное лицо светилось такой фанатичной ненавистью, что мне стало по-настоящему страшно. Она нетерпеливо пощелкивала плетью по голенищу сапога, руки сжимались, словно когти хищной птицы.
Я попятилась.
– Мистрис Карислава, вы ошибаетесь, клянусь Пречистой Ма…
– Как ты смеешь! – плеть тоненько просвистела в воздухе и сбила со стола склянку. Она разбилась, по комнате потек тягучий сладковатый запах какой-то настойки. – Не смей! – зашипела мистрис, изо рта ее неприятно вылетала слюна. – Не смей клясться чистотой Матери, блудница! Мерзкая грязная тварь! Греховное отродье! Давно надо было выкинуть тебя за ворота, тешилась бы там с диким зверьем, там тебе самое место!
Хлыст сбил еще одну склянку. Я попятилась еще и уперлась спиной в стену. Больше отступать было некуда.
Мистрис трясло. Я видела в ее глазах желание увидеть мою боль, предвкушение садистского удовольствия. Но я еще надеялась.
– Мистрис Карислава, послушайте, я ни в чем не виновата, поверьте мне…
– Беспутная потаскуха! Продажная девка! Думаешь, если греешь постель лорду, то тебе все можно? Шляться где угодно, вести себя как тебе вздумается? Нет, мерзавка! Ты за все ответишь…
Ее рука взметнулась в воздух, я только и успела, что вскинуть свою, прикрывая лицо. И локоть до плеча обожгло болью, хлыст разорвал ткань платья и нижней рубашки, разодрал кожу до длинного кровавого рубца. Лицо мистрис вспыхнуло от удовольствия, она даже почти улыбалась, занося руку для следующего удара.
Я закрыла глаза.
Разрыв пространства я не увидела, скорее почувствовала. И запах. В нос ударил запах пепла, и жар опалил кожу. Придушенный хрип наставницы вывел меня из ступора, я распахнула глаза.
Арххаррион в своем истинном облике. Демон с распахнутыми черными крыльями, которым тесно в узком пространстве каморки, витыми черными рогами и вздыбленной шерстью вдоль спины. И с обнаженным клинком в левой руке. Правой он держал за шею мою наставницу, приподняв ее так, что ноги Гарпии в тяжелых ботинках лишь кончиками носков доставали до пола.
Хлыст вывалился из ее рук, Гарпия хрипела, ее вытаращенные глаза, казалось, сейчас вывалятся из глазниц.
– Арххаррион, – вскрикнула я, – не надо, прошу.
Демон спокойно посмотрел на меня. Темные глаза скользнули по кровавой полосе на моем плече и наполнились тьмой.
– Арххаррион! – я подскочила к нему. – Пожалуйста! Не надо!
Он повернул голову.
– Ты просишь за нее? – удивился он. – Просишь пощадить ту, что ударила тебя? Когда мы встретились в Черных Землях, твое тело было обезображено шрамами и обагрено кровью. И ты просишь пощадить ее? Ту, которая сделала это? Зачем?
Я сглотнула, рассматривая его лицо. Лицо демона, страшное и притягательное непонятной и дикой красотой.
– Я не знаю, как объяснить… – прошептала я. – Но я не могу ответить на зло убийством. Пойми!
– Не понимаю. Врагов нельзя жалеть, Ветряна. Их надо уничтожать.
– Мистрис не враг… она…
Ну как ему объяснить? Просто я не могу так – убивать и уничтожать! Гарпия хрипела уже совсем сипло.
– Отпусти ее, Рион. Пожалуйста!
Он чуть пожал плечами и разжал ладонь. Мистрис кулем свалилась на пол, хватаясь за горло и с надсадным булькающим звуком глотая воздух. Я подбежала к ней, помогая подняться.
– Демон, – сипло выдавила она, на коленях пытаясь отползти. – Демон! О Святая Матерь, прародительница всего сущего, защити меня, твое порождение, и огради от…
Она чуть выпрямилась, наставив на меня кривой палец с длинным ногтем.
– Демоница! Подстилка! Отродье! Это все ты, ненавижу! Да покарает тебя Матерь! Да я тебя уничтожу…
Арххаррион молча подошел, сгреб Гарпию за шиворот, открыл переход и выкинул мистрис в разорванное пространство. Оттуда снова пахнуло жаром и пеплом, и переход закрылся. Эхом в каморке отозвался отчаянный, полный ужаса последний вопль мистрис Кариславы.