"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

— Помнишь что?
— Помню, — опустила кубок Теша. — Мерзавец лами засадил мне стрелой в спину, насквозь прошил. Теперь шрам будет.
— Затянется твой шрам, — успокоила мугайку Илалиджа. — И мерзавец лами мертв. Может быть, потому и мы живы, что он мертв. Что еще помнишь?
— Ты сказала, — глаза Теши наполнились слезами, — что ребенка во мне больше нет.
— Я предложила выбор, — поправила мугайку Илалиджа. — Ты согласилась. Поэтому ты жива.
— Что ты со мной сделала? — не поняла Теша.
— Поделилась своей кровью, — ответила Илалиджа. — Поэтому ты выжила. И теперь ты сильнее, быстрее, ловчее, чем была. Теперь даже раны для тебя не так опасны, как для обычного человека.
— В чем убыток? — прищурилась Теша. — Ничего не бывает просто так. Если теперь я сильнее, быстрее, ловчее, то где я стала слабее?
— Не знаю, — пожала плечами Илалиджа. — Ты могла потерять что-то. Например, доброту, привязанность, слабость, любовь.
— Любовь? — рассмеялась Теша, да так громко, что даже Эша, прикорнувший у борта, открыл глаза. — Какая любовь, Илалиджа. Мы все идем на смерть. Кроме, может быть, зеленоглазого и его девки!
— Весело! — рассмеялась Илалиджа. — Да будет тебе известно, Теша, что никого из нас насильно сюда не гнали.
— Кроме меня, — скрипнула зубами мугайка.
— Ты могла остаться в замке, — подал голос с кормы Кай.
— Или получить заряд в спину, — ответила Теша.
— Прыгай, — встала Илалиджа. — Плыви обратно. Теперь у тебя хватит сил добраться до Заячьего острова, не сомневайся. Будешь там правительницей.
— Была охота, — скривилась Теша.
— И девка, что к зеленоглазому приставлена, ноги перед каждым не раздвигала и семя не принимала в себя, — сплюнула Илалиджа.
— А раздвинула, так бы и собрала, — оскалила зубы Теша. — А я захочу, соберу семя с каждого!
— Твое право, — развела руками Илалиджа. — Если раздатчики сборщице не откажут.
Теша посмотрела на обескураженное лицо Хаса.
— Кто их будет спрашивать? — пробормотала, но тут же расплылась в улыбке. — А вот если они попросят, я еще и подумаю. А убытка так и не нахожу. Разве потеря слабости — это убыток?
— Если в слабости сила, то да, — твердо сказала Илалиджа.
— Парус снимайте, — крикнул Кай. — Темно становится. И бросаем якорь. С утра пойдем так же, пока дорога в глубине различима. А то ночью можем и потерять ее. Всем отдыхать.
— Да уж, — закряхтел Эша. — Так бы и до самой Анды. Одно беспокоит, с той стороны острова — рыбы было навалом. А здесь, сколько ни смотрел я через борт, ни одной рыбешки так и не приметил.
— Так и хорошо, — заметил Тарп. — Нет мелкой живности, не будет и крупной, значит, можно спать без опасений.
— Это как же? — не понял Эша. — А если беда какая? Если за нами корабль какой спешит. С этими — с палхами, или отряд от того же самого смотрителя Хилана? Да мало ли тут сброда?
— Я насторожь накину, — подала голос Арма. — Почувствую.
И подумала тут же, на Тешу надо бы насторожь накинуть. Если и следует кого опасаться теперь, то излечившейся мугайки.
Тяжело плюхнулся в воду камень. Лодка проплыла еще несколько локтей, вздрогнула и замерла. Арма прижалась спиной к носу, закрыла глаза, соединила пальцы, готовясь сплести насторожь. Услышала шаги. Рядом сел Кай. Сказал негромко:
— Завтра что-то случится. Я чувствую. Побуду рядом с тобой. Так тебе будет легче меня охранять.
Арма проснулась от странной неподвижности лодки и от ужасной жары. Солнце, которое еще не успело подняться и лишь наискось заглядывало в лодку, нагрело порты так, что обожгло колени. Воздух показался сухим и горячим. В горле и носу пересохло. Арма протянула руку и обнаружила, что Кая рядом нет. Хиланцы спали на дне лодки между скамьями. Теша стояла у мачты и с придурковатым, ошеломленным видом крутила головой. Арма поднялась на ноги и затаила дыхание. Море исчезло.
Дорога была на месте, но брошенный вчера за борт каменный якорь лежал, зарывшись в сухой песок. Воды не было нигде, не только в виде луж, но даже хотя бы сырого песка. Насколько видел глаз — стояла желтоватая сушь, только впереди, у горизонта, что-то чернело. У носа лодки стояли Кай, Тарп, Эша и Илалиджа. Тарп ковырял клинком песок у края дороги.
 
— Оставь, — сказал Кай. — Воды нет.
— Как это? — спросила Арма.
— Тебе рассказать в подробностях или в двух словах? — поинтересовалась Илалиджа.
— Не уверена, что ты знаешь подробности, — заметила Арма.
— Зато в двух словах не ошибусь, — ответила Илалиджа. — Море куда-то исчезло, но сделало это плавно, то есть лодку не снесло, и она не упала, а опустилась на полотно дороги. При этом следов воды нет и будто бы и не было.
— То есть? — нахмурилась Арма.
— Все остальное — подробности, — хмыкнула Илалиджа. — Но если придумать что-то здравое, то, скорее всего, несколько дней назад мы все потеряли рассудок и все эти дни тащили лодку на плечах, сбрасывая на ночь якорь. А если не здравое, то теперь мы в логове едва ли не самого опасного врага, потому что его магия сравнима с силой бога.
— Это проделки сиуна твоей матери, — прищурился на палящее солнце Кай. — Я почти уверен, что это Хисса.
— Вот ведь, — зло сплюнул Эша и тут же с сожалением покачал головой. — И не плюнешь теперь просто так, влаги жалко. Хотя все как будто совпадает? Кому еще здесь быть, как не сиуну Хиссы? Она ведь вроде как сиун клана Солнца?
— Не только, — подала голос Арма. — Хисса еще и любовь и рождение!
— Где любовь, там и ненависть, — крякнул Эша. — А где рождение, там и смерть. Или ты думаешь, что воин, который замахивается на тебя мечом, не имеет в груди вовсе никакой любви? Нет, точно Хисса. Как мы пошли по среднему пути — все сиуны бабские. Кессар, Кикла, Сурна. Теперь Хисса. Может, ты, девонька, попросишь ее о снисхождении? По-родственному?
— Бесполезно, — оборвал старика Кай. — Это ловушка. Западня. Просить о чем-то бесполезно. Даже мой разговор с Киклой был ловушкой. Она затягивала меня в нее, я соглашался. Не забудь, что Запретная долина была устроена очень давно. Так давно, что даже Текана еще не было, о каких родственных чувствах ты говоришь? А поговорить со сторожевым псом ты пробовал?
— По молодости случалось, — поскучнел Эша. — И не всегда это бывало глупостью. Но только в сильном подпитии.
— Надо идти дальше, — сказал Кай, показывая на дорогу.
— А если море вернется? — нахмурилась Илалиджа.
— Искупаемся, — ответил Кай. — Но оно вряд ли вернется. К тому же к югу местность вроде бы повышается. Я вижу что-то черное. Поднимай своих, Тарп.
— Молодцы! — рявкнул Тарп, а когда над бортом лодки показались изумленные физиономии хиланцев, скомандовал: — Быстро устраиваем завтрак и продолжаем дорогу. Все открытые части тела, особенно головы — замотать тканью. Водой из бочек наполнить мехи и все емкости, которые только найдете. Парус снять с мачты и упаковать. Поможет защититься от жары. Парусом и кольями для тента занимается Хас. Водой Хатуас. Распределяет по мешкам припасы — Кишт. Я с Эшей и Шалигаем займусь завтраком.
— Я помогу, — спрыгнула с лодки Арма.
— Что же твоя насторожь? — нахмурился Эша.
— В порядке, — ответила Арма. — Ничего не пропало, никто не пришел, никто не ушел.
— А вода? — хихикнул Эша.
— А ты уверен, что она была? — озадачила старика вопросом Арма.
Они провели у лодки не более часа, но этого хватило, чтобы кисти были сожжены у всех. Вдобавок Шалигай, который не сразу натянул на голову колпак, перегрелся и свалился с головной болью, после чего Эше стоило немалых трудов поднять хиланца на ноги. Но через час отряд двинулся в путь. А еще через три часа, когда путники достигли чернеющих на горизонте камней, начиная от которых неожиданная пустыня обретала черный цвет, Кай объявил привал до вечера.
— Идти по такой жаре невозможно, — покачал он головой. — День выдержим, второй, а что дальше? Идти будем ночью. Я хорошо вижу в темноте, буду идти первым. Днем будем отдыхать. Там и вода будет меньше расходоваться.