"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

— Вот ноги, вот бедра, талия. Спина, грудь. А вот руки. Они сложены под грудью. А вот лицо. Это богиня моря. Ее можно открывать только в море. Поэтому она была затянута тканью. Я сняла ее, как мы отплыли. Она бережет наше судно.
— Как ее зовут? — спросила Арма.
— Кессар, — ответила Виана.
— Кессар, — прошептала Арма и тут же вспомнила крохи, что остались от Кессар. Пылинки ее пепла. Старую и немощную Хуш, которая жила в доме матери Армы.
— Да, — кивнула Виана. — Каждая девчонка в деревне мечтает встретиться с богиней, получить от нее благословение, быть похожей на нее. Говорят, кое-кому это удается, но я не верю.
— Ты на нее похожа, — прошептала Арма.
— Брось, — рассмеялась Виана. — Разве ты видела Кессар?
— А как зовут ту богиню, вторую? — поинтересовалась Арма. — Ту, которая правит сухим морем?
— Это легко, — улыбнулась Виана. — Ее зовут Хисса.
— Мама, — чуть слышно прошептала Арма.
— Что ты сказала? — сдвинула брови Виана.
— Домой хочу, — ответила Арма. — К маме.
— У меня только отец, — отвернулась Виана. — А еще брат и племянница.
— Подожди, — спросила Арма. — Брат женат? Кто его жена?
— У него нет жены, — ответила Виана.
— А откуда тогда у него дочь? — не поняла Арма.
— Откуда дочь? — наморщила лоб девушка и вдруг зашипела, зашелестела обветренными губами: — Отстань от меня. Отстань от меня. Отстань от меня.
  
Глава 19
 
ЗАЯЧИЙ ОСТРОВ
 
К полудню ветер не стих, не сменил направление, а усилился. Вскоре изнуренного Течима сменила Илалиджа, примерилась к рулевому веслу, стиснула в крепких пустотных пальцах румпель. Лодка неслась к горизонту как на крыльях и порой, как казалось Арме, отрывалась от волн. Мачта скрипела, парус хлопал на ветру, когда яростные порывы сменялись бешеными. Сырость собиралась на дне лодки лужей, и притихшие хиланцы оставили Тешу и принялись вычерпывать воду, с тревогой прислушиваясь к щелканью обшивки и шпангоутов. Вот уже и Виана, которая так и стояла, вцепившись в деревянного истукана на носу лодки, на дрожащих ногах перебежала к мачте, едва не улетела за борт от хлопка ткани и закричала, замотала руками, призывая Кая снимать парус. Теша чуть ногти не обломала, пока удерживала канаты да помогала хиланцам. Эша, прижавшись к борту, тряс мокрой от соленых брызг бородой, но если и отпускал шуточки, то вой ветра заглушал их.
— Шторм? — крикнул чуть ли не в ухо Вианы Кай, когда парус был снят, скручен и примотан к бочкам с водой и якорю.
— Нет еще, — закричала она в ответ. — Но будет шторм. Ночью будет шторм. Не должно быть, но будет.
— Часто ли бывают шторма, которых не ждешь? — схватил зеленоглазый девушку за плечо.
— Никогда еще не было, — ответила она ему. — В первый раз такое. Сажай самых крепких на весла. Сам иди на руль.
— Далеко ли еще до Заячьего острова? — проорал Кай.
— Как летели, могли и добраться, — ответила Виана. — А могли и мимо пролететь!
— Так что делать-то? — крикнул Кай.
— Молиться богине моря! — ответила Виана. — И постараться не утонуть!
На весла сели все пятеро хиланцев и Илалиджа, которую сменил у руля Кай. Позеленевший от качки Усанува попытался было перехватить весло у пустотницы, но Илалиджа только расхохоталась и предложила пощупать мышцы на ее руках. Лами щупать отказался и вместе с Тешей, Течимой и Армой присел с деревянным ковшом на дно лодки. Вода понемногу прибывала, сочилась между скрипящими досками, но больше залетало с брызгами.
— Одна хорошая волна, — заорала, срываясь на визг, Виана, — и каждый будет за себя. Поэтому держаться. Ору «грести» — грести. Ору «не грести» — не грести. Ясно?
— Ясно, — рявкнул Тарп. — Дальше что?
— Вяжите меня к мачте, — закричала Виана.
И началось.
Вначале только ветер свистел в ушах, всклочивая пенные шапки на бегущих волнах, и Арме даже удавалось иногда подняться и посмотреть вперед, сквозь косые струи дождя на мутный горизонт, не видно ли острова? Потом ветер завыл, и волны пошли с гребнями, которые взлетали и заваливались, грозя перехлестнуть через борта, и Виана начала кричать все громче и громче, перекрикивая вой ветра, и махать руками, когда требовалось быстро загребать гребцам с одной стороны. Затем накатил сумрак, и Арма уже не думала о том, что происходит, не видела гребцов, которые давно уже были мокры не только от дождя, но и от пота, не видела лица Кая с прикушенными губами, который сидел на корме, упирался ногами в шпангоут и ворочал тяжелое весло, словно именно он мог оттолкнуть лодку от накатывающей беды. Она бы и не смогла увидеть, и не потому что не чувствовала моря, как его чувствовала хрипящая от бесконечного крика Виана, и не от сумрака, что наполнил лодку вместе с наполнившими небо тучами, хватило бы сил и луч света бросить к рулевому, но вода прибывала и прибывала, и руки работали безостановочно, зачерпывая — выплескивая, зачерпывая — выплескивая. И только полная темнота и накатывающее изнеможение подсказывали, что уже ночь, но шторм не собирается слабеть, и скоро случится страшное, потому что лодка давно превратилась в качели, то взлетая вверх, то проваливаясь в бездонную пропасть, и однажды она провалится и останется там, внизу. Несколько раз волна уже захлестывала Арму, обливала с головы до ног, но она продолжала все те же движения — зачерпывать и выплескивать, пока не поняла, что уже Виана молчит, а команды отдает Кай, тоже сорвавший голос, а над морем занимается рассвет, а она все плещет и плещет воду через борт.
 
Только при свете дня вдруг наступила тишина. Лодка замерла. Деревянный ковш начал цеплять шпангоут. А когда пришло время отбросить его в сторону и выпрямиться, Арма не сразу смогла сделать это. Так тяжелы показались руки, что тянули ее ко дну лодки.
Первым, что она увидела, было лицо Вианы. Губы ее вспухли, под глазами темнели синяки, веревка, прихватывающая ее к мачте, намокла, но все еще держала на себе дочь рыбака. Та почти висела на ней. На ее лице был написан ужас. Ничего хорошего не предвещало и лицо Кая.
— Шторм кончился? — прохрипела, закашлялась Арма, скользнула взглядом по странно успокоившемуся, хотя все еще покрытому разводами пены морю и увидела впереди то, что повергло в ужас всех. В лиге от лодки клубились тучи, вставали стеной волны, сверкали молнии, вздымались в черное небо столбы смерчей, каждый из которых мог накрыть лодку полностью и разметать щепками во все стороны. Лишь гром едва рокотал, словно силу его звука затягивали в себя смерчи. Но вместе с тем низкое гудение, которое исходило от дикого зрелища, не предвещало ничего хорошего.
— Это что, милая? — закашлялся у борта превратившийся за ночь в подобие мокрой бродячей псины Эша.
— Это смерть, старик, — с трудом просипела Виана.
— За что же нам смерть? — спросил Эша. — Ведь не за двух подстреленных чаек?
— Смерть не приходит за что-то, а приходит для чего-то, — ответила Виана.
— Зачем, стало быть? — понял Эша. — И зачем же?
— Чтобы не было вас, — ответила Виана и добавила: — И меня заодно. Кессар гневается.
— Кессар! — хмыкнул Эша. — Сиун Хурная. Арма, у тебя хурнайская бляха на поясе! Как явить сиуна? Или он, не являясь, может нас уничтожить? Кай!
— Ты думаешь, что у меня богатый опыт? — процедил сквозь зубы Кай. — Сам видел, всегда сиун являлся. Хотя бы для того, чтобы запечатлеть гибель наглецов.
— Откуда он явится? Из кого? — заныл Эша.
— Из Вианы, — ответил Кай. — Больше не из кого. Но пока Виана всего лишь дочь рыбака, сиуна в ней нет. Возможно, он явится, когда мы будем уже мертвы. Или будет ходить по воде и смотреть, как мы тонем.
— Ты слишком спокоен, Кир Харти, — опять назвал прежним именем Кая Тарп. — А до той стены осталось всего половина лиги. У нас мало времени.
— Кессар во мне? — наконец поняла Виана. — Кессар и правда во мне?
— Ничего хорошего это тебе не даст, — заметила Илалиджа. — Нам, впрочем, тоже.