"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
Арма выпрямилась, стиснула горячий круп лошади бедрами, расставила руки и тоже поймала ладонями ветер. Поймала, ухватила, сжала, стиснула, и ее лошадь разом стала еще послушнее, словно там, чуть в стороне, отсвистывали не порывы ветра, а бились распущенные поводья.
— А-а-а-а! — продолжал радостно кричать мейкк.
Отмерив не менее пяти десятков лиг, упустив сменившийся вечерним сумерком полдень, отряд вылетел на степной торг — круглую площадь, вытоптанную до твердой земли и окруженную двумя рядами шатров и палаток.
— Здесь, — гордо произнес Шип, сползая с коня. — На сегодня все. Лошадей нужно отпустить в степь. Но завтра они придут опять.
Арма освободила пальцы от прядей гривы, погладила лошадь по шее, спрыгнула на землю, удивляясь, что ноги не подогнулись от удара. Кобыла изогнула шею, развернулась, ударила копытами и ринулась в травяные просторы. Пыль улеглась, дробный перестук затих, и спутники остались посередине степного круга.
— Никого нет, — заметил, оглядываясь, Тару.
— Все мертвы, — мрачно заметил Кай.
Глава 14
ЗАЛОЖНИКИ
Сарлата не пощадил никого. Правда, трупов на самом кругу не было, только пятна крови. Трупы лежали в траве, что вставала за палатками и шатрами. Люди разбегались в стороны, но смерть была неотвратима для каждого. Кому досталась стрела, кому удар мечом, а у кого-то было перерезано горло.
— Бросьте, — вскричал Тиджа после часового брожения по травяным зарослям, — не осталось живых. Темнеет уже, бивак надо разбивать.
— Так разбиваем уже, — откликнулся Тару из центра вытоптанной площади. — И чего его разбивать? Много тут было народа? — повернулся он к сидевшему на мешке Шипу.
— По-разному, — уже не испуганно, а как-то устало пробормотал мальчишка. — Но уж всегда не меньше сотни человек. И покупатели еще.
— Две сотни трупов, не меньше, — зло бросил, подходя, Кай и посмотрел на Арму, которая и теперь сучила невидимые нити, укутывала бивак в насторожь. — Что скажешь?
— Живых нет, — кивнула Арма. — Но трупы странные.
— Что может быть странного в трупах? — сморщился Усанува. — Все убиты сегодня с утра. Кому как досталось. Сегодня еще можно тут устроить ночевку, а завтра я бы уже не стал. Солнце печет, мухи гудят, плохо будет тут завтра. А уж после…
— Трупы странные, — повторила Арма. — Все мертвы, можете не сомневаться, но они все остались такими же, какими были в тот момент, когда жизнь покинула их.
— Что ты хочешь этим сказать? — не понял Тару.
— Смерть ничего не творит с ними, — объяснила Арма. — Вон Усанува говорит, что завтра тут ночевка уже не будет приятной, но для того чтобы начало вонять мертвечиной, смерть должна поработать над телами. А она словно отступила. Исторгла дух и отступила.
— Но вернуть-то дух в тела она не может? — уточнил Кай.
— Здесь? — Арма оглянулась, поежилась. — Не возьмусь гадать.
— Хоронить не станем, — опустился на землю Кай и повернулся к мальчишке. — Отсюда далеко до дальних хуторов?
— Не знаю, — сжался в комочек Шип. — Я маленький был, когда ездил с дедом. Не помню.
— Тогда понятно, — кивнул Тару. — Я тоже плохо помню, куда ездил, когда был маленьким.
— Ничего, — задумался Кай. — Дорога вот она, за ночь никуда не денется. Доберемся.
— Вот мерзавцы, — подошел, переводя дух, Шалигай. — Мало того что перебили пропасть народу, так еще и товар весь попортили. Все порублено, горшки разбиты, в лохань с медом так и вовсе нагажено…
— Для кого круг торговал? — прищурился Эша. — Много деревень-то в округе?
— Так не считал я, — пожат плечами Шип. — Народ брался откуда-то. Тут всегда шумно было.
— Ничего, — проворчал Усанува. — Если я все правильно понимаю, то когда нас тут переломает да перебьет, да не останется в долине еще какой пришлой пакости, то заходи сюда еще раз, и будет на месте и деревенька коневодов, и дед этого паренька, и сам паренек. А вот если бы зеленоглазый не призвал сюда всякую погань, так и теперь бы они живы были.
— Не нуди, — оборвал лами Эша. — Тебе ясно было сказано, что кровь нужна? Без крови расползается морок. Расползается, да прочь выкидывает. А до Анды можно только по мороку добраться.
— Не эта кровь нужна мороку, — вздохнул Кай. — Другая. Вот кровь Сарлаты бы подошла. И всей его банды.
Кай посмотрел на лами, потом на Тару, который колдовал с варевом.
— Я иду спать. Старик, накорми всех. Что, Шипантахи, придут твои лошади на зорьке?
— Как начну дудеть в рожок, так и придут, — ответил мальчишка.
Поспать до утра зеленоглазому не удалось. Вечерняя трапеза прошла в молчании, затем отряд расположился на ночлег, но под утро Арма проснулась. Не только от того, что нити насторожи затрепетали, а от того, что ужас пришел со степи, накатил и захлестнул ночной лагерь.
— Что там? — вскрикнул спросонья Эша. — Что еще? Кто подходит?
— Не подходит, — процедил сквозь зубы Тиджа. — Уходит.
— Уходят, — поправила Илалиджа. — Мертвые уходят.
Арма видела и сама — трупы, которые окружали торговый круг, поднимались и уходили в степь. Не в одну сторону, а в разные, словно следуя линиям, начинающимся из центра круга, двигались в стороны, как лучи смерти. Шли, не переваливаясь, не припадая на подбитые ноги, а ровно и спокойно, словно неведомая сила не только вдохнула жизнь в мертвые тела, но и добавила им сил и смысла.
— Раздери меня Пустота, — прошептал в ужасе Тару. — Оживают, что ли?
— Нет, — прогудел, вглядываясь в утреннюю мглу, Тиджа. — Мертвые были — мертвые и есть, только ногами топают. Крепко топают. Знать, сильная магия их ведет.
— Тут всё вокруг магия, — прошептал, громыхнув камнями в кисете, Эша. — Я даже не о том, что глаза наши видят. Всё магией оплетено. Дышишь и на каждый вдох больше магии вдыхаешь, чем в нашей Гиме за год накапает.
— А ты чего хотел? — усмехнулась Илалиджа. — Там, куда мы идем, заперты боги. Дюжина! Или ты думал, что они кольем и канавами будут отгораживаться?
— А вам-то это зачем всё? — взъярился Эша. — Ваша братия сколько уже тысяч лет кровушку отсасывает от Салпы! Вам-то какой интерес дюжину освобождать?
— Разный интерес, — хмыкнул Тиджа. — Кто-то указание правителя выполняет, а кто-то заодно и скуку развеивает.
— Всякая держава рада границы расширить да к чужой кровушке присосаться, — добавила Илалиджа. — Но какую державу из прошлого не потеребишь, с этого дела ее конец и начинается.
— Вот так, значит, — сплюнул Эша. — Ну что ты, Тару? Разогреешь отвара ягодного? Пора бы уж и нутро согреть, а то опять выкличет парнишка лошадок, и вновь будем половину дня трястись, ни до ветра отойти, ни на травке полежать.
— Что тебе до ветру отходить, если ветер седлаешь? — проворчал Тару. — Да и на травке лежать охота пропала. Полежишь так, а потом поднимешься среди ночи и пойдешь неведомо куда, да не по своей воле. Разогрею, чего уж. Светает.
Рассвет занимался на востоке. Очертил давно уже оставленные за спиной еле различимые зубцы роковых скал, раскинулся по пологим холмам, что не давали полюбоваться линией горизонта, подобрался к степному кругу. Завтрак был недолгим и как будто безвкусным. Арма не сводила глаз с Кая. На том не было лица — где-то впереди, перед отрядом продолжал сеять смерть отряд Сарлаты, так или иначе призванный в долину зеленоглазым.
После завтрака, едва солнце оторвалось от одного из холмов, Шувай поднял мальчишку над головой, тот вновь загудел в рог, и опять раздался топот, поднялся ветер, и перед отрядом появились лошади. В этот раз ровно двенадцать, по числу ездоков, если считать Шувая и Шипа за одного. И снова началась скачка на целый день, когда холмы и овраги пролетали назад со скоростью ветра.
— А ведь знай мы дорогу, так бы в три дня долетели до Анды! — прокричал в полдень Тару.
— Если Анда в центре долины, то правильно держим путь, — откликнулся Эша. — Сейчас полдень, идем на солнце, значит — точно на юг. Мертвая падь, по моим расчетам, точно на севере и точно посередине Северной Челюсти. Значит, Анду не минуем.