"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

— Война двадцать первого… я вот на что обратил раньше внимание, но потом забыл уточнить: вы вроде упоминали, что у вас мадларки — потомки корейцев, а про Китай сказали что китайцы куда-то исчезли. Тоже в результате войны?
— Можно и так сказать. Только война была биологической, специальные болезни поражали лишь китайцев… ну а то, что в других странах потомков китайцев с китайскими генами тоже было немало, те, кто эти болезни выпустил, как-то недоучли. Но пока по этому поводу волноваться особо не стоит, биология еще лет двести до такого уровня мерзости не дорастет.
— Но как можно вообще придумать болезнь, которая поражает людей в отдельных странах? Или, как я понял, определенной национальности?
— Да легко. Люди — они очень разные в биологическом плане, но есть несколько групп, имеющих общие для этой группы и присущие лишь им биологические признаки. Определенные химические вещества, на которые вполне возможно воздействовать специально подобранными катализаторами. А уж придумать вирусы, которые такие катализаторы разнесут по популяции…
— То есть можно придумать вирусы, поражающие, скажем, лишь англичан или немцев?
— Нет. Сейчас на Земле есть четыре вида людей, точнее, все люди являются, если описывать ситуацию в биологических терминах, гибридами четырех конкретных видов. То есть каждый человек является гибридом чаще всего двух или трех видов, но есть и те, кто в себе содержит гены всех четырех видов.
— Вы имеете в виду расы?
— Нет. То есть определенные параметры к расам отношение имеют, но я говорю именно о четырех видах. Которые когда-то существовали в своем чистом, исходном виде, просто затем потихоньку смешались.
— И какие же это виды? Да и как они смешались, ведь, если я не путаю, межвидовые гибриды вообще потомства иметь не могут?
— Путаете. Никто из охотников не спутает, скажем, соболя с куницей, потому что это именно разные виды. Однако гибриды их вполне себе плодовиты, а уж на кого из родителей будет походи потомки, заранее предсказать невозможно. Что же до людей, то сейчас по планете бродят — в более или менее гибридизированном виде — кроманьонцы, неандертальцы, денисовцы и меланезийцы. Правда пока их делят на черную, белую и желтую расы, но довольно скоро — когда начнут понимать, что такое генетика, будут делить не по цвету кожи, а как раз по исходному виду. На самом деле этих видов должно быть пять, но пятый так и не был обнаружен…
— И вот по таким… данным можно изготовить яды или микробов, которые действуют лишь на тех, у кого есть определенные гены? Микробы что, сначала проверяют, есть ли нужные гены?
— Все гораздо проще… по сути, не по исполнению. Ведь жизнь — это всего лишь непрерывная последовательность химических реакций, происходящих под действием различных катализаторов — и различные катализаторы производящих. Взять, к примеру, этилен: в обычных условиях это просто газ, сам, кстати, являющийся сильным катализатором, но все равно в обычных условиях газом и остающийся. Но если этот газ поместить в смесь триэтилалюминия с четыреххлористым титаном, то в тех же обычных условиях из газа получается полимер полиэтилен. Но именно в смесь: ни триэтилалюминий, ни четыреххлористый титан на этилен никакого воздействия не оказывают. И если подобрать препараты, которые в смеси с определенными элементами определенных генов становятся сильными катализаторами… Но это уже очень непростая физика, пока еще человечество такого придумать не может. И моя задача — сделать, в том числе, и так, чтобы никогда такого и не придумала.
— Вас послушаешь, и хочется пожелать вам успеха. Однако ваши рассуждения о человеческих видах сильно смущают.
— Если смущают лишь эти рассуждения, то уже не страшно. Значит, мысль о расстреле Жукова, Устинова, Булганина, Микояна и Хрущева вас уже не смущает.
— Вы… вы раньше не говорили о том, что эти люди в вашем расстрельном списке…
— Пока нет. Но если вы, не приведи господь, все же умрете, то они умрут еще до церемонии ваших похорон. Таким давать власть — это развалить страну. Впрочем, сейчас они тоже потихоньку ее разваливать стараются, но пока вы в Союзе главный, без особого успеха. Поэтому я пока их трогать не собираюсь…
 
— А мы можете мне рассказать, как они разваливают Советский Союз уже сейчас?
— Полчаса у вас еще есть? Тогда слушайте…
В «интеллектуальной битве» между между Московским и Ленинградским отделениями Гидроэнергопроекта очередную победу одержал Мосгидэп, который подготовил проект Каменской ГЭС. Правда, ленинградцы грозили победить в следующей битве, за проект уже Красноярской ГЭС — но пока под Красноярском лишь завершились первые изыскательские работы и только на обработку полученных данных нужно было потратить не менее двух лет. А вот Каменская ГЭС — и проект весьма престижный, и — в случае удачного завершения строительства — очень неплохой «показатель качества работы института». А это — новые заказы и новое, весьма обильное, финансирование…
Хотя по большому счету победа москвичей в этом соревновании была результатом борьбы более политической, чем технологической: после завершения расследования дел «ленинградских коммунистов» в правительстве доверие почти к всем ленинградским научным учреждениям было подорвано. В такой степени подорвано, что немало специалистов быстренько уволились и разбежались вообще по другим городам. Однако в большинстве городов европейкой части страны им тоже особо сладко не было, поэтому настоящие специалисты довольно быстро проторили дорожку в Сибирь. Энергетики — в Новосибирск, где ударными темпами строился завод-гигант для выпуска мощных энергетических агрегатов, многие другие — в Томск или даже в Хабаровск, где наука тоже развивалась быстрыми темпами.
А Таня, довольно точно прикинув перспективы развития уже своего ВНИПИ «Фармацевтика», большую часть времени проводила в Коврове. Делая (собственными ручками, так как никто другой это сделать пока не мог) в массовом порядке «бодрячок» с «тормозухой». Ну и некоторые другие препараты, но уже в количествах весьма ограниченных.
А вот первые два «зелья» действительно стране были очень нужны. Чтобы выстроить и запустить завод электрических машин в Новосибирске, Ивановский станкостроительный, например, перешел на круглосуточную работу: огромные станки, нужные в Сибири, в стране больше никто сделать просто не мог. То есть чисто теоретически их могли сделать в том же Ленинграде — но «супостат еще скалил зубы» и ленинградские предприятия все силы и средства тратили на «оборонку». Ну и на строительство судостроительных заводов в Молотовске и Владивостоке.
А Лаврентий Павлович мечтал к Новому году запустить очень важный завод для работ по «спецпроектам». Очень сильно мечтал — но «имелись определенные трудности». Главной трудностью было то, что завод этот строился неподалеку от строящегося Волго-Донского канала — а с рабочими на канале было совсем уже плохо. Так что завод строился силами нескольких подрядных артелей (и, что периодически Лаврентия Павловича просто бесило, организованных лично белобрысой), а эти ребята перевыполнять планы не спешили. Впрочем, они планы и не срывали — но хотелось-то побыстрее, а по планам, самими артелями и составленным, пуск завода предполагался лишь весной.
С другой стороны, за оставшееся время можно было не спеша (а, следовательно, и с высоким качеством) и рабочих для завода обучить, так что здесь мечты вступали в некоторое противоречие с прозой жизни: стены можно побыстрее поднять, а вот подготовить побыстрее рабочего… Что из этого получается, товарищ Берия уже один раз увидел: изготовленный на заводе «Красное Сормово» для изделия товарища Доллежаля «котел» пришлось порезать на металл и отправить на переплавку.
Правда новый котел там изготовили хорошо, и теперь это стотонное изделие неторопливо путешествовало на специально изготовленной самоходной барже в Иваньково: именно там было решено испытать установку в деле. После долгих споров было решено: все же загадить «в случае чего» реку, текущую через всю страну, никому не хотелось. И если бы не белобрысая…