"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
Айра нахмурилась, посмотрела на Тира. Он тоже поднял глаза.
— Помню, — ответила она через мгновение.
— И что почувствовала? — прищурился Орлик.
— То, что чувствует любая мать, — проговорила медленно колдунья. — Усталость. Боль. Радость. Счастье.
— Понятно, — кивнул вельт. — Все бабы так чувствуют. Хотя если вспомнить, что удавалось из тебя о твоем прошлом выудить, несладко тебе тогда пришлось, и колдуны возле тебя были не из добряков.
— Это были хеннские шаманы! — повысила голос Айра.
— А как они колдовали над твоим сыном? — поскреб подбородок Орлик. — Ведь колдовали? Когда он еще в животе твоем ножками стучал, колдовали? Или ты думаешь, как метки у него на плечах появились? У отца-то его были метки?
— На плечах не было, — резко бросила колдунья. — У него ошейник был, как и у меня. Видишь след? Свой-то я вырвала. Да и его освободила. Может быть, зря… Хеннские шаманы над каждым танским ребенком колдуют, только метки очень редко проявляются, в несколько поколений — раз. Но мне все равно, что у него за метки!
— А мне нет! — строго заметил Орлик и перевел взгляд на Марика. — И хеннам, что гоняют лошадей по степи, тоже не все равно. И сайдам не все равно. И Леку, отцу Тира, не все равно! Он ведь ради этих меток здесь, не ради сына! И тебе не все равно, Айра. Ты присмотрись к сыну-то! Сотри негу материнскую из глаз, присмотрись. Рич! И ты присмотрись, или мне кажется, что ты насквозь всякого видишь? Или глаз затерся, пока рядом с парнем росла? Насьта, Марик! Глаза откройте! Или только я вижу то, что вижу?.. Нет, все-таки неплох был тот колдун, что учил меня, жаль, плохо он кончил. Эх, скольких мы с ним новорожденных приняли! Любое родимое пятно могли на заказ вылепить! Старик говаривал, что и склонности навести можно. Младенец, пока он в чреве, как кусочек войлока — все впитывает! Так вот у твоего парня, Айра, не завитки на лопатках. Зерна в нем!
Тир поднялся с места, отбросил на ковер меч, выпрямился, перевел взгляд с Орлика на мать. Бледность накатила на его щеки, скулы пошли красными пятнами.
— Подожди. — Айра опустилась на скамью. — Не вижу я никаких зерен. Зерна бы давно разглядела. Да и как не разглядеть? Сама светилась от счастья, загибалась от тревоги и боли, да ребеночек мой пылал, что твой факел ночью!
— Так он и теперь пылает, — пробормотал Орлик и добавил громким шепотом: — Только в огне этом черные языки проглядывают. Оттого и огонь его не столь ярок теперь, как ты ждала, Айра. Или ты без тревоги на сына смотришь? Думаешь, я боязнь за ребенка с тревогой о нем самом спутаю? Он ведь теперь к Леку вместе с тобой пойдет. Присмотрись!
— Ну? — дрогнул голос Тира. — Что вы видите во мне?
— Жажду, — испуганно прошептала Рич. — Ох, и повезло тебе, братишка, что ты Динусу кровь не пустил.
— Подождите. — Айра побледнела, обхватила плечи руками, прикрыла глаза. — Подождите. Орлик. — Она посмотрела на вельта. — Что скажешь мне?
— Печальную новость я тебе скажу, Айра, — недовольно пробурчал вельт. — Напрасно Раик суетится на кухне, да еще вместе с Жордом и младшим Яригом, который, судя по запахам, горазд состряпать что-нибудь вкусненькое. Не будет у нас времени на обед.
— Ну уж если ты так сказал, значит, точно не будет, — кивнула Айра.
— Что мне делать, мать? — повернулся к ней Тир.
— Слушайся Орлика, — попросила колдунья. — Понимаешь, порой важнее не сила, не умения, а сердце. Чем оно больше, тем лучше. Я и теперь разглядеть не могу, что вплели в твою плоть шаманы. А вот что будет с тобой, вижу сейчас ясно: стоит тебе пролить хотя бы каплю чужой крови, захочется пролить две капли. Будет две капли — не устоишь перед глотком. Глотнешь — захочешь напиться. Напьешься — умыться! Умоешься — дышать кровью станешь, пока дыхание твое не остановится… Слушай Орлика, у него большое сердце!
— Силенка тоже пока есть, — проворчал вельт и подозвал Рич. — А ну-ка, девка, взгляни, что я тут нарисовал, а то случай-то уж больно необычный! Был бы Рин, он бы тут же мне все растолковал. Но мне кажется, что и ты не менее расторопна!
— Все чужое вытянуть хочешь? — прищурилась Рич.
— Так точно, — кивнул Орлик. — Все, что подброшено, все тайное — все прочь. Все, что нажито, останется. Все, что без магии пришло, без тайны, при нем будет, а уж что со светом его будет, только ему самому известно. Хотя мне кажется, что еще ярче пылать он станет!
— А силенок-то хватит? — вздохнула Рич. — Как силу будешь вливать в линии?
— Не буду я ничего вливать, — отмахнулся вельт. — Это когда младенца метишь, вливать надо. Грязное дело — порой приходилось зверька какого замучить или собственную кровушку за монету пустить, а тут только держать надо. Вот по этим уголкам встать и держать. Да не руками, а головой. Словно веревку, которую парус из рук рвет. Понятно? Силенок хватит, времени бы хватило.
— Может получиться, — повернулась к Айре Рич. — Если, конечно, Тир сумеет вытерпеть. Есть в нем темная нить, но сплетена со светлыми, да еще завязана на тысячу узлов. Ее вырвать не удастся, выжигать придется, а это боль!
— Вытерплю, — отрезал Тир. — Когда яд выжигали, вытерпел!
— Я помогу, — встала Айра.
— Нет, — покачала головой Рич. — Я помогу. Тебе еще привыкнуть к сыну надо, а я его знаю, как брата-близнеца. Ты уголок свой держи!
— Поспешим, — засуетился Орлик. — Ты, паренек, раздевайся по пояс. И оружие, оружие тоже оставляй! А вы вставайте сюда. Марик, Насьта, Айра, я… еще один человечек нужен! Пятый угол пуст. Рич поможет Тиру. Жорд! Яриг!
— Обед? — высунулся из кухни Жорд Олли.
— Пока нет, — вздохнул Орлик, перебросил взгляд с Жорда на Ярига, обратно, почесал лоб. — Похоже, Яриг подойдет лучше. Хватка-то есть у трактирщика, впрочем, какой трактирщик без хватки? А ты, Жорд, иди, помогай Раику, я тебя разглядеть не могу, вот уж правда, магия не действует… Хотя какой из меня маг? А ну-ка встали на углы!
— Подожди! — попросила Айра, подошла к сыну, провела ладонью по крепкой спине, нащупала извивы, впечатавшиеся в кожу, словно два больших рыбацких крюка.
— А что делать-то? — озабоченно пискнул Яриг.
— Сюда, — ткнул пальцем в кривой круг Орлик и повторил нетерпеливо: — Сюда вставай, Тир. А ты, Рич, сюда. Только круг не пересекай! Упритесь ладонями друг в друга. Ты же, Яриг, стой на своем углу и слушай, что тебе говорят! Эх, помню, как-то прознал один купец, что родимое пятно у его сына на плече и страсть к оружию не от богов, а от старика колдуна и его помощника-переростка, так заставил нас парня расколдовывать. Сам же встал рядом с сыном, чтобы его удержать да подбодрить. Ну мы это все дело закрутили, а когда сына-то еще через будущую роженицу околдовывали, пять кошаков порешили! Это ж дело непростое — страсть какую в человека вживить. Так вот этого купца прямо всего кровью кошачьей да потрохами облепило! Откуда только что взялось!
— Орлик! — крикнула Айра. — Не тяни. Скоро полдень!
— Не тяну я! — огрызнулся вельт. — Вы сейчас тянуть будете. Что бы ни случилось — тяните. А что тянуть, сами почувствуете. Если кого страх за живот ухватит — глаза закройте, но терпите, иначе парню нелегко придется, а так-то он только чуток покорчится…
— Орлик! — еще громче крикнула Айра.
— Ну начали, — буркнул вельт, выудил из-за ворота вельтский талисман, прижал его к губам, вернул на место и зашептал непонятную скороговорку.
Свет, который уже вовсю лился через окна дома Креча, вдруг померк. В лицо Айры ударил ветер, она попыталась смотреть на сына, который и сам не сводил с нее глаз через плечо Рич, но ветер словно усилился, и Айра против воли закрыла глаза, отмечая, что голос Орлика становится все громче и громче. А потом ее потащило куда-то вперед, и Айра едва удержалась на месте и тут же испугалась, выдержит ли Яриг. В лицо плеснуло чем-то мокрым, в ноздри ударила невыносимая вонь. Но ветер не позволял открыть глаза, и только стон, протяжный стон сына, не давал ей самой упасть на колени, свернуться клубком, подтянуть колени к животу, чтобы переждать, забыться, словно она через восемнадцать лет должна заново родить все того же сына. И она стояла и стояла, хотя давно должна была бы упасть, пока не услышала почти рычанье Рич, грохот падающего тела и ошарашенный рык Орлика: