"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
Скамских мечников настигли на подступах к ней. Орлик, который собирался с учетом суеты и испуга горожан пополнить содержимое своего мешка если не дармовой, то уж точно дешевой снедью, первым наткнулся в брошенном трактире на притаившихся воинов и тут же вступил с ними в битву. К счастью, вельту помогли дозорные, которых Рарик оставил у Водяной башни, но мешок со снедью был безнадежно затоптан. Колдуна или кого-то похожего на него среди осыпающихся пеплом скамов никто из стражников рассмотреть не успел, да и некогда было приглядываться. Ни о каких колдунах Рарик не предупреждал.
За десять минут до того, как Рин открыл глаза, рухнули сразу две башни на внешней Северной стене. Они точно так же вдруг пошли трещинами и осели грудами камня. В один из проломов ворвались тарсы, в другой — скамы. Тарсы тут же кинулись грабить и убивать немногих оставшихся в своих домах жителей Каменной слободы, а скамы начали пробиваться к Кривой часовне.
Сардик приказал всем уходить за главную стену. Часовня была частично забита мусором, и это оставляло надежду, что скамы не смогут воспользоваться магией Погани. Ни Сардик, ни Фолкер уже не верили, что поганое пламя спрячется в камень, как бывало прежде. Прежде никогда штурмующие Айсу не использовали колдовство, теперь это случилось.
— Все когда-то меняется, — похохатывал Арбис, вышедший вместе с осунувшейся Айсил из подземелий Водяной башни. Она не нашла и там ни одной надписи.
— Все меняется! Когда-то поганое пламя клеймило только горожан, теперь оно, судя по всему, клеймит всех подряд. Когда-то в самой Айсе с колдовством было неважно, даже опытные колдуны ворожили что-то в границах города через силу, теперь тот же Фейр у самой Водяной башни наговоры раздувает, и лепится магия, лепится! Раньше кристаллы, что за золото у Айсы покупали скамы, только у скамов и творили чудеса, а здесь, кроме как на продажу или для украшения, не годились никуда, теперь же и они в дело пошли! Я так думаю, мои дорогие, что, для того чтобы снести одну из башен внешней стены, горсти льда хватит, только горстей этих самых у скамов немерено. А, к примеру, в корзине льда столько силушки, что и Храм можно сковырнуть, и главную стену проломить, и даже Водяную башню снести.
— Не я ли в том виновата? — прошептала Айсил, которая лишь слабо улыбнулась Рину, даже порадоваться за него не смогла.
— Похвалялась мошка, да соврала немножко, что буйвола с луговины прогнала в осины, — задребезжал хохотком колдун. — Ты, девка, не помнишь ничего о себе, а другая бы тебе сказала. Что будет, если пересыплешь соли в солонину рыбью или еще какую?
— Испортишь еду, — буркнул Орлик. — Излишек, конечно, выступит кристаллами. Того же рыбца соленого и обстучать, и отряхнуть можно, но все равно — уже не то.
— Уже не то! — повторил колдун. — А если недосол сделать?
— Есть нужно быстрей, — почесал живот Орлик. — А то ведь стухнет засолка!
— Вот! — крякнул Арбис. — Что мы и имеем! Сначала горожане славной Айсы кристаллики стряхивали и радовались тому. Потом начали понемногу недосол устраивать, подчистую выгребать! Знаю я эти штольни Айсы. Сотни лет их долбили! Стенки между соседними ходами — редко где в локоть! Да сами ходы в три, четыре, а то и пять горизонтов. А уж храмовники, по слухам, там, где порода не так тверда, что по левому берегу Иски, и того глубже зарылись. Да если кирка в руках, из Среднего города в Верхний можно пройти, наверх не выбираясь! И ведь каждый уголок осмотрят. Кристаллик и до горошинки не вырастет, а его уже на продажу тащат! И это же не все! Слушай, верзила, а что, если этого твоего пересоленного рыбца в воду опустить?
— Лучше сразу на помойку, — отмахнулся Орлик. — Он же на второй день уже вспухнет, а то и к вечеру!
— Ах, молодец! — шлепнул себя по коленям горбун. — А теперь оглянитесь, друзья мои! Кто нынче неклейменый в Айсе? Дети да бабы? А что такое клеймо? Тавро поганское! Пламя его погибельное! Или не твои слова, девка, что город-то словно кладбище: как прищуришься, мертвецы мерещатся? О мертвецах разговор отдельный будет, они над Айсой, словно мошкара вьются, потому как дух отлетевший Погань к Единому не отпускает, в себе держит, в ладонях пересыпает. Так ведь в Айсе-то и живые, будто мертвые! А против кого ворожба айская служила? Против ворожбы чужой да против Погани! И те и другие для Айсы, словно вода для высола!
— Что же теперь делать-то? — выпятил нижнюю губу Орлик.
— Вот, думаю, — скривился Арбис. — Который день уж думаю, а придумать не могу. А тут еще этот колокол над головой гудит! Кто там за звонаря нынче, пьяница Райлик? Поднес бы, что ли, кто-нибудь ему кувшинчик вина, а то голова раскалывается! Однако вот еще умники идут. Может быть, они что-то придумали насчет вольной Айсы?
Через изрядно поредевшую толпу, в которой все больше становилось стражников, к Рину приближался Нерух. В руке у него сверкал обнаженный меч, который, как Олфейн помнил, назывался шпагой, за ним шли еще пятеро послушников двора. Одежда магистра была изодрана, от недавнего лоска не осталось ничего. Его спутники выглядели не лучше. Рин узнал прихрамывающего Ката и потянулся к мечу, но магистр опередил Олфейна.
— Не время мстить! — выкрикнул он и сунул шпагу в ножны. — Темного двора больше нет. Уже половина Айсы захвачена. И оставшаяся часть рушится магией, чего прежде не было никогда. Да, думалось нам, и переждать все, и ключиком от Водяной башни завладеть, но так и не переступали мы лишнего! Только братьев наших теряли. Трое за вами ходили, троих и не стало. Одного где-то в Среднем городе зажали, да наговор наш переломили ему. Еще двух пустили, и их убили, но уже сталью, без колдовства. Почти тридцать человек только что осыпались пеплом в развалинах Темного двора. Мы еле успели уйти по мосту через Каменную слободу. И там теперь тарсы. Скажете, измельчали наследники хозяев Айсы? И правы будете. Однако к нам Хозяйка Погани приходила! Со служками бессловесными хозяева не советуются!
— Хозяева служек наставляют, — оскалил зубы Арбис. — Ну так мы не служки, потому и наставления не удостоены! А что же вас сюда-то привело? Или места на стенах не хватило? Или наставления пришла пора выполнить?
Сказал последние слова колдун, на ноги вскочил и пальцы сплел, словно защитить что-то от чернобородого хотел. Орлик выдернул из ножен меч. Айсил тоже обнажила клинки. Рин, морщась от забившейся в висках боли, ухватился за уже намявшую бок рукоять.
— Ладно. — Нерух выставил перед собой ладони. — Я с тобой, Арбис, тягаться не собираюсь! Да и те из нас, кто думал, что ключик последний Олфейн на шее носит, свое уже получили! Боюсь, что до смерти хромоту вылечить не успеют. Не Олфейна же просить собственноручно нанесенные раны исцелять? Идти нам больше некуда. Хозяйка Погани не приказывала, не наставляла, а как отрезала. Сказала, чтобы ни Олфейна, ни опекуншу его не трогали. Коли бережет вас, так с вами и мы сбережемся. А если на забаву себе сохраняет, так и мы тогда позабавимся перед смертью!
— Не торопи смерть, магистр, — мрачно заметил Орлик. — Она и без того незваной является. Говори, чего хочешь? Айсу-то пока не Погань кромсает, а скамы да тарсы со степняками!
— О том и речь, — понизил голос Нерух. — Здесь, в Водяной башне, сердце Айсы. А вот ее хозяйка. Я уж всех перебрал, никому больше Рин ключ не мог передать. А то, что он у него был, я точно знаю. Может быть, я маг не из первых, разбавилась кровушка за тысячи лет, но слышу и вижу не хуже предков моих. Это Айсил силу свою чернотой кроет, а Рин, словно стеклышко, — все видно! У Айсил печать льда. Но сердце Айсы пока еще само по себе бьется, только захлебываться начало! Кто кроме нее мог перстень древний на пальце крутить, снимать да надевать? Я по перстням каждого магистра назову, все о нем расскажу!
— Туман стелешь, — хмыкнул Арбис. — Сердце, не сердце, но и прошлая силушка из-под Водяной башни перла, и нынешние ручейки отсюда же бьют. Да вот только не соединишь ты ту силушку с хозяйкой ее! Разве только там еще один демон сидит, который на нынешнего кинется. Ну так ты и сам знаешь, что нет там никого! А перстни твои теперь и вовсе безделушками стали.