"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
— А ну-ка, сотрапезники мои, почти уж соратники, отдадим должное столу, потому как если оставите меня в одиночестве перед горой снеди, так и славу всю о покорении ее я тоже заберу себе!
Второй раз звать не пришлось. Видно, уже поняли попутчики, что за столом с вельтом зевать не следует. Поняли, да не все, Рин как сверлил в профиле девки дыры, так и продолжал сверлить.
— Не пойму я что-то, — крякнул Орлик и оглянулся. Зал утопал во мраке, лампа горела только на столе да камин отсвечивал на широкое ложе, на котором даже таких, как великан вельт, можно было бы с удобством разложить пятерых, а уж таких, как Олфейн, без счета. Только девок пока еще не приводил сюда Орлик. — Не пойму я что-то. Когда посмотрел на тебя, парень, в комнатушке, показалось, что глаз у тебя кошачий. Сейчас-то вроде унялся блеск. А так-то я даже обмер! Когда в темноте факел вспыхнет, да если кошак рядом, глазищи у него словно камни зеленые или желтые в перстнях вспыхивают, так и у тебя. Или новый талант открылся, кроме целительства и снежков комнатных?
«Она», — мотнул подбородком на девушку Рин и хрипло сказал:
— Айсил мне путь облегчила.
Вздрогнула девка, как позывало свое услышала, но даже головы не повернула. Так и поели. Орлик уж и со стола убрал, и доски темные протер тряпицей. Хорошо хоть Олфейн в себя приходить стал, масла долил в лампу да кубки вином наполнил. Одним камином такую домину даже осенью не выгреешь, без горячего вина ближе к ночи никуда, хорошо еще, хоть одеял в сундуке штук шесть — при нужде и на снег упасть можно.
Только Айсил словно и не собиралась спать. Как сидела за столом с прямой спиной, со станом, на который смотреть не следовало бы, потому как дыхание перехватывает, с грудью, которую под кольчугой только такой олух, как Рин Олфейн или вельт Орлик, мог сразу не разглядеть, так и сидеть осталась. Лишь произнесла чуть слышно:
— Рин, подай мне мешок.
Вскочил Олфейн на ноги, но не побежал, молодец, поднял мешок, что опекунша возле ложа сбросила, удивился тяжести его, донес, поставил на скамью. Айсил, не поднимая глаз, начала распускать завязки и заговорила тут же:
— Я Грейна слушала. Он мне многое рассказал. Не знаю, все ли, но то, о чем спрашивала, поведал. Кое-что поняла, кое-что еще непонятней стало, о чем-то интерес появился. Я вижу, что усталость в ваших глазах тлеет, но без разговора никак нам не обойтись. Хотя, главное я и так уж знаю. В чужом краю, в поганой стороне, где и выдохнуть нечем, не только вдохнуть, дитенка я себе разыскала, который уже и гордость имеет, и глаз от девичьего стана оторвать не может. Не по своей воле, а по неразумению, так все одно зарок на себя взяла. Или не так?
Повернулась и посмотрела на Олфейна, который за мгновение перед тем покраснел, как солнце на закате. Только мельком опекунша взглядом Орлика зацепила, и то вельт смешком подавился, словно с борта ладьи в ледяную воду свалился, а Рин так тут же цвет лица с красного на белый сменил.
— В глаза мне посмотри, парень, — то ли прошептала, то ли прошелестела Айсил.
Орлик и то взмок, а Олфейн хоть и побледнел, лишь зубами скрипнул, так скулы напряг.
— Что видишь в моих глазах?
— Смерть не за спиной, а за руку со мной идет, — прохрипел Рин.
— Чья смерть?
— В любой миг моей может стать, но за спиной у нее словно крылья огненные и под крыльями этими сотни, тысячи, тьма народу мечется!
— Вот. — Айсил прикрыла глаза. — Грейн тоже увидел. Однако дорожки не переменил своей.
— Так и я… — запнулся Рин.
— Да кто ты сама-то есть? — вскричал, вскочив на ноги, Орлик.
— Сядь, великан-молодец, — попросила Айсил. — Нам ведь с тобой и с парнем твоим через час-другой на одном ложе спать, так чего ж ссориться? А если тебе сон плохой приснится? Руками начнешь махать? Что ж, мне радом с тобой в доспехе мучиться? Не спеши, и обо мне поговорим, придет время, хотя разговор-то коротким будет.
Опустился на скамью Орлик, снова пот с лица смахнул, в здании холодом веяло, а ему раздеться от жара хотелось.
— Ну, Олфейн, еще раз спрашиваю, готов ли ты идти туда, где смерть крыльями машет? — продолжила Айсил.
— А есть ли у меня выбор? — выдохнул парень.
— Выбор всегда есть, — усмехнулась опекунша. — Да хоть кинжал загнать самому себе меж ребер — все легче, чем по городу вашему мертвому шагать.
— Может быть, и мы мертвые? — обиделся Орлик.
— Вы живые пока. — Айсил качнулась вперед всем телом. — Ну так и Грейн живым был. В третий, и последний, раз спрашиваю тебя, Рин Олфейн: готов ли ты нести то, что несли до тебя предки твои, готов ли идти туда, куда ведет тебя твоя дорога, даже если путь твой смертью и пламенем занимается?
— Прямо как на молебне в Храме! — фыркнул Орлик, так ему тошно от мертвенного голоса опекунши стало, но она и бровью не повела в его сторону.
— Готов, — твердо вымолвил Рин. — Только на то она и моя дорога, чтобы поперек самого себя не ступать.
— Оговорки, словно занозы на древке копья, — отпустила усмешку Айсил. — Ладонь копейщику занозят, конечно, но с хорошим щитом не сравнятся. Это не моя присказка — Грейна.
— А я не люблю присказки, — поморщился вельт. — Был у меня наставник, старый колдун, шагу без присказки ступить не мог, но хоть и прожил много да прошел мало, плохо он кончил! Может, оставим витиеватости для Совета магистров?
— Витиеватости… — повторила Айсил. — Интересное слово. Я два дня слова новые на торжище ловила, такого не слышала. Оставим… витиеватости, только парня на смерть отправим, тогда по-простому поговорим. Хорошо?
— Говори, — дрогнувшим голосом попросил Рин.
— Начнем с благодарности. — Айсил снова прикрыла глаза. — Ты, парень, за своим интересом в Погань отправился, да на меня наткнулся. Случай то или дорожки так скрестились, теперь уже неважно. Я и сама не все поняла пока, но одно точно знаю, вытянул ты меня из пропасти. Я не про дар твой говорю — о нем не теперь и не сегодня. Я о том, что ты жизнью своей поделился, чтобы мою, конченую жизнь, продлить.
— Что за дар такой? — не понял Орлик. — Перстень, что ли? Так ты ж не носишь его!
— Почему «конченую жизнь»? — воскликнул Рин.
Айсил улыбнулась, но ответила каждому:
— О даре, Орлик, после. Я и не распробовала его пока что. Да и Рин, думаю, ничего мне дарить не собирался, сам за подарком в Погань пошел. О перстне тоже слова после будут. Но на Совет надену я его, не сомневайся. А про жизнь конченую одно могу сказать — одно и помню. Когда в Погань эту летела ли, шла ли, падала ли, с жизнью простилась и до дна долетать не собиралась. Все равно что умерла. Так чувствую, а понятней объяснить не смогу. Правда, не пойму теперь: то, что я вас встретила, это благоволение Единого или наказание от него же?
— Это смотря как нас пользовать, — заерзал Орлик на жалобно скрипнувшей скамье.
— Пользовать придется так, как складывается, — прошептала Айсил и вытащила на стол тугой сверток. Разбежалась, раскатилась в стороны кольчуга. Заблестела упругим металлом. Даже не прикасаясь, вельт почувствовал, что хороша вещица. Упругая — не мягкая, мало мастеров, кто такие плести может, а уж с учетом тонкости работы и вовсе не попадалось.
— На твои плечи, Олфейн, — сказала как отрезала Айсил. — До Совета и так сбережемся. Если что, приятель твой тебя прикроет, за ним и для меня местечко отыщется, а тебе с противником твоим придется в кольчужке этой биться. И для привычки завтра с утра потянешь ее на плечи, там и посмотрим, чего ты стоишь, А я возьму кожанки твои. И то уж, устала я сталь на плечах таскать. Твои ведь клепанки. Орлик? Поможешь подогнать?
— Как не помочь, — вякнул вельт, не удержался — подскочил, поднял, подбросил кольчужку. Двойного плетения оказалась, на ощупь прочнее, чем на вид! Рукава длиной под запястье, шириной под скрытый доспех, капюшон, горловина, плечи, словно на Олфейна сплетено!
— Придется, парень, свитку покупать! — хмыкнул Орлик. — Не то весь город сбежится на Олфейна смотреть. Понятно теперь, почему кузнец сплоховал!