"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
Тайный ход Орлику не понравился. Он не понравился бы ему даже днем, да ночью не понравился еще больше. Если бы не рост, тайный ход вовсе оказался бы непроходимым для Орлика с его весом и оружием на спине. Но пять локтей от каблуков до макушки да еще полтора локтя поднятых над головой рук хотя бы позволили несчастному совершить сумасшествие и не оборвать собственную, как уверил Олфейна недовольный вельт, еще только начинающуюся жизнь.
Вельту пришлось вслед за Рином перелезть через стену, которая ограждала ревущую в узкой теснине Иску, и двинуться к магистрату по узкому карнизу, что тянулся вдоль стены с обратной ее стороны. Рин прижался к ограде спиной и медленно, но уверенно начал отсчитывать шаги, а Орлик уцепился пальцами за гребень стены и принялся поминать в уничижительном смысле всех наставников Олфейна за то, что не уделили должного жгучего внимания некоторым частям его тела. К счастью, вопли вельта заглушал рев реки, да и стражники магистрата не проявляли должного рвения на караульной службе. Вскоре Орлик нащупал угол здания, вслед за тем к собственному облегчению обнаружил, что карниз расширился, а еще через пару десятков шагов вовсе нырнул в арку крохотного балкона.
— Обратно тем же путем не пойду, — буркнул Орлик, но Рин зашипел в ответ, и вельт притих. Олфейн еще с минуту покопался в темноте, затем щелкнул замок, и на площадку упала полоса тусклого света.
— Пять лет прошло, а ключ лежит на прежнем месте, — заметил Рин и скользнул в узкий коридор. Орлик выругался вполголоса и последовал за своим подопечным.
Вельту никогда до этого не приходилось бывать в магистрате, все дела с городским управлением, начиная от продления ярлыка и заканчивая выплатой податей, он успешно совершал в просительной недалеко от Водяной башни, заставляя старшего делателя Кофра морщиться и торопить помощников, дабы громогласный бородач поскорее убрался из тесной комнаты.
Орлик знал, что в Айсе с древних времен сохранились только останки деревни и могильников под Храмом, Водяная башня, которая словно не ощущала времени, да развалины здания, на месте которого горожане и подняли магистрат. Но до сего дня вельт мог похвастаться только тем, что иногда проходил через проездные ворота башни, прислушивался к рокоту Иски в Мертвой яме под ногами да, поднимая взгляд, дивился на тяжелые решетки, выкованные айскими кузнецами и готовые в одну минуту поделить город на две части.
Теперь же он поднимался по узким ступеням слабо освещенной лестницы — светильники едва тлели по одному на этаж — и не чувствовал ни древности, ни величия здания. Ничем не отличались коридоры и своды магистрата от коридоров и сводов обычного айского особняка, разве только в кладке стен не менее половины камней были взяты из развалин, но и они отличались от прочих лишь чуть более светлым оттенком, словно само время отметило их каменной сединой.
— Древность только в подвалах, — нервно шепнул через плечо Рин, — но и там, по слухам, ничего не удалось найти. Да и сам я облазил и обстучал там каждый камень! Отец еще ругался, мол, и Водяная башня, и магистрат стоят на такой твердой скале, что ни одной штольни не удалось в ней прорубить, но рубить их никто и не пытался. В подвалах магистрата, как и в подвалах башни, кристаллы магического льда не растут!
— Как мне уже надоели эти кристаллы! — Орлик отпустил замысловатое вельтское ругательство. — В подвалах должен лежать обычный лед, а на льду должны храниться окорока, копчености, пряная рыбка, вяленое мясо, колбасы и прочие драгоценности, без которых моя сокровищница чувствует себя как пустой амбар со сквозняками! В поле должна расти трава, а не колючки, которые вспыхивают на солнце огнем. А на камнях — мох, а не огненные иглы, которые дурманят голову хлеще вина!
— Тихо! — Рин поднял руку и выглянул в арку меж двух колонн, вырезанных из серого камня. К одной из них был пристроен светильник, а следующий чадил через полсотни шагов. Стражи в коридоре, как и на лестнице, не было, но под ногами лежали хрустящие циновки, и Рин прижался к стене, стараясь наступать на твердые комли болотного тростника. Примолкший Орлик крался сзади и тоже не издавал ни звука. Наконец рука Олфейна коснулась высокой резной двери, он провел ладонью по изображенным на дверном полотне оскаленным волкам, погладил каменные шары-рукояти и медленно, очень медленно потянул один из них на себя.
Дверь подалась тяжело, но бесшумно. Рин пригляделся, выпрямился, но, только когда за его спиной вырос великан вельт, прошептал негромко:
— Привет, Гардик.
— Здравствуй, молодой Олфейн, — сухо ответил седой, как размолотый в порошок магический лед, и угловатый, как высушенный зимним ветром стебель болотного хвоща, старик. Он сидел в глубоком кресле у разожженного камина и потягивал из высокого кубка вино. На каминном камне трепетал огонь лампы, еще одна лампа вздрагивала от сквозняка на круглом столе из темного дерева, вокруг которого поднимались высокие, украшенные гербами магистров спинки десяти стульев. В воздухе носился легкий запах Гнили и ягод можжевельника.
— Хорошее вино, — пошевелил ноздрями вельт. — Десять лет выдержки. Сладкое, но сладость его прозрачна, как родниковая вода.
— И терпкое, — добавил магистр. — Как губы любимой женщины. Редко кому удается попробовать такое вино раньше прикосновения к губам любимой, ну так будет с чем сравнивать, Рин, не ошибешься. Заходите. Вот кувшин, вот кубки. Будь добр, вельт, наполни их. Я уж думал, что Олфейн так и не доберется до магистрата, но, видно, не зря просиживаю тут третью ночь. Значит, любопытство не покинуло самого любопытного отрока во всей Айсе? Рин, возьми стул со своим гербом. А ты, Орлик, выбери любой, магии нет ни в одном. Это всего лишь стулья.
Глава 18
НЕМОТА
«Выпил, выпил!» — восторженно повторяла Джейса, пока бежала к Водяной башне. Конечно, она не успела положить в вино осколок соли, но ведь выпил же! Значит, не придется теперь ломать голову, как подойти к Олфейну да как подсунуть ему заговоренное вино. Один раз выпил и второй выпьет. Правда, надо подгадать, чтобы великана рыжебородого рядом с ним не было. Мало того, что до капли остатки вина из фляжки высосал, так еще и глаз с нее не сводил! Да если он даже рядом встанет, она же в живот ему дышать будет! И прокормить такого гиганта никаких денег не хватит!
Впрочем, ей-то что за забота? Ей ли об этом думать? Пусть об этом подружки рыжебородого заботятся. Есть ведь они у него, точно есть! Иначе не разбегался бы холод между лопаток от одного только его взгляда. Это Рин Олфейн ни разу не взглянул на нее. Ничего, отхлебнет правильной смеси, и сам правильным станет, а там уж и Джейса не оплошает!
Только завтра непременно надо сбегать на торжище, разыскать того же торговца, да смотреть, чтобы вино не разбавил. В неразбавленном-то и вовсе ни запаха, ни вкуса соли не уловишь! А если она сама глотнет из фляжки? С ней-то что станется? Неужели к зеркалу прирастет? Да ничего не будет. Когда заговоренную соль лизала, ничего не случилось, и вина попробует, ничего не будет. Главное — великана от фляжки отвадить!
Может быть, еще одну фляжку купить? Вот и еще одна забота: не забыть, в какой фляжке заговоренное вино, в какой — обычное. Ниткой, что ли, цветной пробку перевязать? Ну и дура же она! Ведь нет у нее второй фляжки, одна только. Спрятать бы ее, а если вельт спросит, сказать, что нет? Так унюхает же! Ноздрями водит, что кошак ушами у крысиной норы! Да что ж она голову себе всякой ерундой забивает? Как есть дура!..
«Дура, дуреха», — повторила про себя еще раз Джейса и вдруг встала, как будто окаменела. Что ж это она обо всем забыла? И о происшествии на торжище забыла, и об Арчике, и о слухах, что по городу летали, летали и до ее ушей долетели? Она же только о том, что в глазах черных увидела, и думала, когда, прибежав с торжища, взглянула в бронзовое зеркало, рассмотрела саму себя, испуганную и бледную, да так швырнула зеркало о стену, что оно по трещине и располовинилось! А потом уже, когда сидела возле очага и на огонь смотрела, услышала о том, как хозяйка Райликова, что этажом ниже живет, о Рине Олфейне языком треплет.