Душа Императора (СИ)
— Ну, в нашем мире не принято, чтобы окружающие узнавали о положении женщины раньше нее. — Попытался оправдаться я и пожалел о сказанном. От взгляда Марго захотелось спрятаться.
Справа от нас громко засмеялся молодой маг. Махнув рукой, он пошел к своему лагерю.
— Вы дикие люди, Александр… — Выдохнул Ахельцес с легкой улыбкой.
— Поместите нас в безопасное место… — Нашелся Влад. — В зоопарк. Как ценные вымирающие экземпляры.
— Ритка… — Чисто по-девичьи улыбнулась Катя.
— Когда успели… — Буркнул Артур, и я еще шире улыбнулся.
— Да, блин, как кролики… — В тон ему ответил Тимур.
— Завидуешь — завидуй молча. — Порекомендовал Максим и сделал шаг от Тимура.
Ахельцес поднялся на ноги и отряхнул колени. Хелен проводила взглядом пятившуюся глубь оазиса Риту. Наверное, ей действительно нужно было немного побыть одной.
— Мы очень скоро снова встретимся, так что не прощаюсь. — Направляясь к своему шатру, поведал Ахельцес и кинул на прощание видение. Я вздрогнул, вернувшись на четверть часа назад. Передо мной был вихрь и два человечка у его основания. Увидел, как обернулся на Марго, затем на Артура, заново вздохнул в тот последний раз перед тем, как зажмурить глаза. Марго у погасшего костерка придерживала рукой хлещущие волосы. Ее взгляд перебегал с меня на вихри, вновь собравшиеся в один смерч. Она медленно, будто это стоило неимоверных усилий, подняла руку ко мне, и я заново почувствовал ощущение полета и ее стон, когда оторвался от земли. Видел свет, совершенно различимый белый свет, лучами разошедшийся с пальцев. А, возможно, это видел лишь Ахельцес, но он был… Как наяву, заново услышал шум миллиардов песчинок и осознал сомнение: не мое — Ахельцеса. Он обернулся к магам и бегущим людям. А потом резкий скачок смерча к Марго и ее крик. Именно тогда он свернул те две пальмы… И все исчезло в миг, будто дурной сон. Марго осела на песок, и я открыл глаза.
— Максим, Артур — бурдюки! — Скомандовала Хелен, кинув взгляд на солнце. — Катя — котел, остальные навьючивайте верблюдов.
— Опять мимо Марго… — Усмехнулся Влад и пошел к тюкам. Я поднялся с колен и, хлопнув его по спине, примостился к верблюжьему седлу.
Через несколько минут, когда первый верблюд был упакован, что-то заставило меня обернуться. В паре сотен метров от нас, уже в песках, гарцевал с ноги на ногу, словно молодой жеребец, желающий кинутся в галоп, верблюд с беловолосым наездником на спине. Я не мог разглядеть его лица, но этого и не требовалось.
Забыть это живое произведение искусства было сложно, даже, при желании. Я ожидал услышать голос в голове, картинку или еще какую-нибудь привычную в этом мире весть. Но Ахельцес развернулся и поскакал за уже скрывшимися за барханом магами.
Я наблюдал за ним, пока он так же не скрылся за холмом песка. «Почему я? Ну, почему я?» — крутилось в голове как назойливое насекомое. Неужели я настолько был не нужен моему миру, что он выплюнул меня как сливовую косточку: легко и без сожаления…
— Эй!
Почувствовав ощутимый хлопок по хребту, я обернулся.
— Работать будем? — Влад наблюдал за мной, морщась от солнечного света.
Посмотрев на него, я сообразил каким обросшим чудовищем сейчас являюсь. Провел ладонью по колючему подбородку. Засмеялся и пошел за следующим седлом. — Ты себе щеку ободрал.
— Да, я чувствую… — Ответил я, с гаком поднимая седло. — Они помирились?
— Да, сейчас… — Подсобил Влад с седлом. — Ты Тима не знаешь.
— Ну, по его вспыльчивости могу предположить, что он быстро отходит. Не то сейчас время и место, чтобы обижаться на такую ерунду.
— Если бы я прибежал на пару минут позже, была бы не ерунда…
— Слава богу, ума хватило не ерепениться сегодня… — Заметил я и поймал насмешливый взгляд Влада. Не мог я разобраться в этом парне, как не пытался.
Вроде простой, где-то слишком простой, юморной и заботливый брат. Но что-то в нем было скрытое, не выходящее на поверхность.
— Слава богу, ума хватило не ерепениться сегодня… — Повторил он тихо, проходя мимо меня к следующему седлу. Я резко обернулся. — Работать будем?
Мы шли прежним строем и снова в молчании. Тимур отказался ехать с Катей, снова порадовавшей нас сериальными слезами. В одном я был согласен с ним: если бы девушка «так громко» не думала об Ахельцесе, или не думала бы о нем вообще, как и следовало бы поступить не совсем свободной девушке, ничего не произошло бы.
Потому презрение и обида его распространились лишь на нее. Марго же безмолвно и твердо пресекала любые проявления ласки с моей стороны, и от этого болезненно кололо в груди.
Хелен пыталась успокоить нас тем, что мимо Ахельцеса никакое творение мысли человеческой незаметно не прокрадется. Я вспомнил старика у бань, и Хелен лишь коротко кивнула мне, не произнеся ни слова. Значит, они идут к морю, чтобы найти его. Других причин я найти не мог.
— Что он сделал? — Не сдержался все же я и повернулся к женщине.
— Убил Императора и украл его душу. — Неожиданно ответила она и я решил больше ничего не спрашивать… С меня и этого пока хватит.
— Хелен! — Макс окликнул ее уже после обеденной стоянки, когда солнце клонилось к закату. Хелен резко обернулась и прислонила палец к губам. Потрогала себя за оба уха и покрутила рукой над головой. Я начал озираться. На полном серьезе я ожидал увидеть в воздухе летающие уши. Грань между реальностью и фантазией была настолько призрачна, что поверить я мог во что угодно. Убедившись, что Хелен сообщила о возможности подслушать в переносном смысле, я вздохнул. Псионики, маги, видоки… Почему бы не быть тут еще и слухарям?
— Это караванный путь контрабандистов. Без псионика тут тяжело пройти незамеченным. — Разоткровенничалась она, спрыгивая с верблюда в месте ночной стоянки.
— Как кто-то может подслушивать среди пустыни? — Марго спрыгнула из седла, не дождавшись, пока я подам руку.
— Это не середина пустыни. Это караванный путь контрабандистов. Он прослушивается то там, то сям. Есть пути, на которых прослушивается и просматривается, а так же сверяется увиденное с сущностью каждые несколько миль.
На этом пути все проще, просто слушают.
— Сверяется увиденное с сущностью? — Артур озабоченно почесал щетину. — Ты меня пугаешь, Хелен. И часто оно не совпадает?
Влад засмеялся, представив что-то свое. Хелен легонько улыбнулась Артуру и предпочла промолчать.
— Тим…
— Отвали, Кать.
Я обернулся на них и помотал головой. Как дети, ей богу. Хотя, я не лучше зачастую… Хелен с купцом стянули шатер, проводник откопал дрова и занялся костром. В третий вечер в пустыне уже все знали что делать. Через полчаса, когда солнце практически ушло за горизонт, мы сидели на привычных циновках вокруг костра и ждали ужин. В нескольких метрах жевали и пофыркивали верблюды, по окружности светился блеклым светом зыбучий эньц.
— Хелен, какие у вас тут средства передвижения есть? — Максим лежал на животе, закинув ноги на мешок. Четвертый день наши поясницы жили своими жизнями. Хелен повернулась к бывшему инструктору, и он изумленно присвистнул. — А повтори для всех, пожалуйста.
Хелен закрыла глаза, собираясь с мыслями и мы увидели потрясающей полноты ответ: корабли и дирижабли были единственными механическими средствами передвижения, верблюды, мулы, лошади — самое привычное и понятное. Дальше было сложнее: ездовые птицы заставили задержать дыхание. Удлиненные розовые колбы не сильно поразили воображение, пока не возник вопрос за счет чего они передвигаются. Я по детски наивно ожидал увидеть ковер-самолет, но это оказалось примитивнейшим желанием. Летать, я понял, может все… Правда не везде. На этой земле где-то в воздух подняться было невозможно даже птицам. А где-то летали и острова.
Последним, что я смог понять и запомнить, были круглые платформы с метр в диаетре — порталы, перемещавшие из одной точки в другую.
— Это что, все ваша магия? — Удивился Артур.
— Не всегда. — Голос Хелен был грустен. — Где-то результаты войн и… экологических катастроф. — Подобрала она слово из нашего словаря. — Магия эта сила, доступная практически каждому. Разница между вами и нами: вы нашли другой способ убивать свой мир.