Воробышек (СИ)
Фигура сначала вздрагивает, потом замирает, а затем дергается со всех сил, которых слишком мало, чтобы подавить мое сопротивление.
Наконец, незнакомец поворачивается ко мне лицом.
Оно тонкое, заостренное и худое. Невероятно бледное с глубокими тенями под глазами и лихорадочным блеском. Это мужчина. На вид ему лет сорок. На впалых щеках светлая редкая поросль. Волосы длиной до плеч выглядят засаленными, ни разу не видевшими шампуня и расчески. Фигура больше похожа на подростковую. Я чувствую под заношенной одеждой далеко не первой свежести выпирающие ключицы. Мужчина ниже меня и намного слабее.
По большому счету в нашем поселке все друг друга знают, как минимум внешне, но этот мужчина мне не знаком.
- Ты кто? И что ты тут делаешь? – задаю вопрос незнакомцу, но тот не торопиться отвечать.
Я пристально всматривался в его глаза. Зрачки в них, подобно маятнику мелко дрожали из стороны в сторону. Эти движения словно гипнотизировали, вводили меня в транс, погружали в далекое бессознательное.
- Отвечай! – потребовал я, незначительно повысив голос.
- Ммм… мгм… мммм.. – замычал мужчина, и я неожиданно почувствовал колючки, ползущие вверх по позвоночнику, концентрирующиеся в районе затылка.
Фантомная боль пронзила голову и в глазах померкло…
«Я чувствую, как кто-то сильно трясет меня за плечи. Боль в затылке отдается по всей голове, и словно стальной обруч с шипами внутри сдавливает ее по кругу.
Очнувшись, вижу перед собой два светлых глаза с дрожащими зрачками. Мне страшно. Мне очень-очень страшно. Вокруг темно и пахнет смертью. Сложно объяснить, как я классифицировал этот запах. Скорее всего, просто сработали инстинкты. Мозг автоматически выдал аналогию на внешние раздражители.
Я вижу руки. Они липкие и грязные. Это мои руки. Только они маленькие. И тело маленькое.
Я – ребенок.
И возникает странное ощущение. Я вдруг понимаю, что сплю, что мне это снится, что все вокруг ненастоящее, это иллюзия. Или… воспоминание?
Мужчина со страшными глазами что-то мычит и машет такими же грязными руками. И одежда на нем грязная.
Присмотревшись, понимаю, что это кровь. Много-много крови.
Все кругом залито алой жидкостью с не забывающимся и не поддающимся описанию запахом. Тошнотворным. Мерзким. Пугающим.
Мужчина что-то хочет от меня! Тычет пальцами. Мычит, мычит, мычит!
Я оборачиваюсь и покрываюсь ледяным ужасом. Позади меня лежат два тела. Одно из них принадлежит Насте, другое Геле.
Настя… моя красивая добрая Настя… она полностью голая и изрезана вдоль и поперек. Ее голубые глаза с застывшим ужасом безжизненно глядят в черный потолок, ногти на тонких пальцах в некоторых местах вырваны с мясом, на светлые волосы налип мусор, и сама она утопает в море собственной крови, уже даже не сочащейся из многочисленных ран.
Я трогаю ее щеки – они холодные, стылые, непривычно жесткие.
Смотрю на Гелю. Она такая крошечная, что на черном бетонном полу кажется игрушечной. Бледная, с закрытыми глазами, руки безвольно вытянуты вдоль тоненького тельца, светлые косички разлохматились, в них застряли сосновые иголки и пыль.
И вдруг, понимаю, чего от меня хочет мужчина со страшными глазами. Киваю, после чего тот уходит, прикрывая плотно дверь. Слышу, как он гремит чем-то в соседней комнате, ходит взад-перед, мычит… В бетонированном подвале отчетливо и гулко звенит металл.
Я собираю дрожащими руками с сырого грязного бетона загустевшую почти черную кровь и наношу ее на голову, лицо и руки Гели. Старательно пропитываю ею одежду.
Меня тошнит. Очень сильно тошнит. Я без конца сглатываю желчный комок, обжигающий горло. Вот она – моя Настя. Мертвая. Замученная. Убитая.
Я ничем не смог помочь ей.
И никогда уже не смогу.
Но вот Геля. Геля еще жива. Ее еще можно спасти. Если обмануть монстра.
КАК?
Как я мог все это забыть?!»
Что-то холодное и влажное тычется в мое лицо. Я чувствую на щеках горячее дыхание, и в следующую секунду мягкий длинный язык начинает старательно меня вылизывать. В нос проникает стойкая вонь бездомной псины.
Так и есть.
Какая-то безродная дворняга склонилась надо мной и смотрит добрыми темно-карими глазами внимательно и оценивающе, будто медик неотложной помощи. Не без труда уворачиваюсь от навязчивой собачьей ласки.
- Фу! Нельзя! – пытаюсь вразумить пса, и тот покорно отступает.
Утираю краем футболки лицо.
Рассвет.
Я провалялся в лесу по меньшей мере три часа. Мышцы задеревенели. Руки холодные. Спина ноет. Мужика, естественно, и след простыл.
Зато воспоминания остались!
Я был там! Видел тело Насти. Видел Гелю. И она была жива!
Мне просто необходимо вспомнить, что было дальше! И, как я понимаю, единственный способ – это прокатиться верхом на собственных страхах!
Я торопливо шагал по направлению к дому. Размышляя о том, где раздобыть крови. Можно ли ее купить на местном рынке или все же придется кого-то убить?
Только смогу ли я? Пусть даже курицу несчастную.
От одной мысли затошнило.
Дом все еще был погружен в мирный сон. Тихо. Спокойно.
Я принял душ, гадая, как долго в этот раз шныряли прибывшие по сигналу тревожной кнопки охранники. Скорее всего, не очень.
Наверняка будут проводить более детальную проверку на неделе, перезагружать систему и перенастраивать датчики.
Идиоты.
Погруженный в воспоминания и размышления, я добрел до своей кровати, едва не спотыкаясь о собственные ноги, и рухнул в беспамятстве в глухую черноту.
Просыпаюсь уже после полудня. Шторы в комнате занавешены и создают приятный полумрак. Мысленно сразу возвращаюсь ко вчерашним событиям. Проверяю телефон – ничего интересного. Прислушиваюсь – тихо.
На кухне только Семеновна. Она как обычно хлопочет у плиты, на которой из кастрюльки с желтыми лимонами клубится ароматный пар. Супчик варится. Желудок благодарно отзывается на мясной запах тихим урчанием.
- Проснулся, Егорушка? Садись, покушай, - говорит старушка, нарезая свежий хрустящий хлеб.
- Отец на работе?
- Да, уехал еще рано утром.
- А Ева?
- Не выходила.
- Ясно.
Передо мной, как по мановению волшебной палочки, появляется тарелка супа с идеально ровными фрикадельками, сметана, нарезанная зелень, свежие овощи.
- Римма Семеновна, а можно ли где-нибудь купить свиную кровь? Ну там, на рынке, например?
- Господь с тобой, Егорушка. Раньше можно было у любого мясника свежую кровь найти, а уж много лет, как запретили ею торговать. А тебе зачем-то?
- Да так…
- Мы раньше из нее вкусную жаренку всегда готовили… - мечтательно протянула Семеновна, - С гречкой. Или колбасу домашнюю…
Да уж…
Вкуснотища, нечего сказать, мысленно поморщился я.
После обеда бездельно слонялся по дому взад-перед, не находя себе места. Мысли рыжими тараканами неуловимо расползались в разные стороны, и мне никак не удавалось собрать их воедино. А все из-за нее! Ева из комнаты так и не выходила, чем несказанно меня нервировала.
Сколько можно спать?!
Или чем она там занимается?
Мысли об этой девчонке мешали сосредоточиться и рассудительно осмысливать информацию. Бродя по двору, я наткнулся на книгу, подаренную вчера Еве. Она лежала на столе в беседке, забытая новой хозяйкой.
Нет, ну не дура?
Точно дура!
Зато у меня появился официальный повод проведать отцовскую невесту.
Я схватил учебник и поспешил наверх. У отцовской спальни притормозил и осторожно постучал в дверь.
Никто не ответил.
Тогда я проявил настойчивость и нетерпение, колошматя кулаком без остановки.
- Ну чего тебе? – послышался приглушенный голос. Как будто точно знала, что за дверью я бешусь. Впрочем, больше некому.