Инквизитор. Божьим промыслом. Стремена и шпоры
– Генерал, – прапорщик Брюнхвальд поклонился.
Волков несколько мгновений смотрел на молодых людей, как бы оценивая их, и потом произнёс:
– Господа, вы ведь лучшие фехтовальщики в нашем отряде.
Фон Готт и Максимилиан переглянулись, а потом фон Готт отвечает:
– Ещё капитан Франц Нейман весьма неплох, и наш Хенрик тоже. И фон Флюген тоже, хотя и молод.
– Фон Флюген? – Максимилиан взглянул на товарища и усмехнулся. – Я бы не решился отнести его к хорошим бойцам.
– Ну почему же? С копьём или с алебардой он очень проворен, – не согласился с прапорщиком Людвиг фон Готт. – К тому же он совсем молод. Он моложе всех нас.
– Вот поэтому я бы и не согласился, – настоял Максимилиан.
– Господа, господа…, – генерал жестом прервал их. – Речь сейчас идёт не о том, кто из вас лучше, а кто хуже. Мне нужны два самых умных. Поэтому я и позвал вас.
Молодые офицеры опять переглянулись, видно было, что им приятен этот комплимент. Но они не понимали, что от них нужно генералу. И тот пояснил:
– Я хочу, чтобы вы отправились к собору Непорочной девы, там, где-то рядом, есть школа фехтования. В этой школе собираются люди нашей веры, которые любят оружие и поединки, – Волков сделал паузу.
– Мы знаем, кто ходит в фехтшуле, господин генерал, – заверил его Максимилиан.
– Вот и прекрасно, – произнёс Волков. – Пойдёте в ту школу, – он замолчал и думал, как лучше объяснить молодым людям задание.
– Нам нужно кого-то вызвать на поединок? – предположил фон Готт.
– Убить кого-то? – догадывался прапорщик.
Волков только махнул на них рукой раздражённо:
– Кажется, я зря посчитал вас умными, – и, видя, что теперь они молчат и готовы слушать, продолжил: – Пойдёте в ту школу и попросите мастера взять вас. Дескать, гарнизонная служба – это сплошное уныние. И вы хотите хоть чем-то себя занять. Вот и пришли поучиться у местного мастера. Ну, например, вы, Максимилиан, хотите отточить навыки работы с мечом и баклером.
– Я предпочитаю меч и кинжал, – заявил прапорщик.
– Хорошо-хорошо, с мечом и кинжалом, – согласился генерал. – А вы, фон Готт, с чем пожелаете поработать в фехтовальном зале?
– Мне всё равно, господин генерал, хоть с мечом и баклером, хоть с молотом, хоть с алебардой; чему мастер может научить, тому я и буду рад, – отвечал фон Готт. – Только я не пойму, какая наша цель. Вы хотите что-то выведать в той школе?
– Да что я там могу выведать в этой школе? – барон даже усмехнулся. – Нет, господа. Ничего вам там выведывать не нужно.
– А зачем же нам туда идти?
Наконец Волков сформулировал для этих молодцов задачу:
– Мне нужно, чтобы вы подружились с молодыми людьми, которые туда ходят, – он чуть подумал и добавил: – Да и с немолодыми тоже. Там всяких возрастов любителей в достатке.
– Ах вот оно что! – понял фон Готт. – Нам надобно подружиться с ними, а не задирать их. Так это ещё проще.
– Ну уж и не знаю, будет ли это проще, – с сомнением произнёс Максимилиан. – По мне, так затеять ссору – нет ничего легче.
– Вот именно, – поддержал его барон. – Тут вам потребуется и хитрость, и терпение, и чувство такта. Особенно вам, фон Готт.
– Мне? – удивился тот. – А почему особенно мне?
– Вы человек высокородный, а в подобные школы ходят и пекари, и трубочисты. Будет ли вам по силам пропускать удары от бюргеров и потом не злиться на них? Улыбаться им, да ещё пить с ними воду из одного ковша, там же столы не сервируют, все пьют из одного ведра, коли жажда одолевает.
– Я много раз бывал в разных школах, я всё это знаю – и знаю, что среди бондарей бывают людишки, которые похрабрее многих благородных будут, – важно отвечал Людвиг фон Готт, – и я, как вы, господин генерал, выразились, не дурак, понимаю, что всё это какая-то военная хитрость. А раз так, то я для дорогого дела и за стол с бюргером сяду, и руку любому свинопасу пожму.
Это было как раз то, что Волков хотел от него услышать. Ну а насчёт Максимилиана барон даже и не сомневался. Он полез в кошель и достал два талера.
– Все школы платные; вот это вам, думаю, что этого хватит на неделю, а дальше будет видно.
Максимилиан с поклоном взял деньги и тут же одну монету отдал товарищу. Они поклонились и готовы были уйти, но барон остановил их и напутствовал:
– Господа, не ждите ласкового приёма, вам в этой школе будут так же не рады, как нам не рады в этом городе.
Молодые люди понимающе кивали, а барон продолжал:
– Если кто-то вас оскорбил, вы кланяетесь и уходите, если кто-то будет вас вызывать на поединок, вы кланяетесь и уходите, если какой-то задира будет говорить вам, что вы трусы, вы отвечаете, что я вам настрого запретил принимать вызовы, после…
– Кланяемся и уходим, – догадался Максимилиан.
– Именно. Мы, конечно, хотим завести здесь друзей, но главное – это не допустить свар между нами и горожанами. Помните, мы тут не в гостях.
– А может, раз они так на нас злы, нас и вовсе не примут в эту школу, – предположил фон Готт.
Волков на секунду задумался, а потом произнёс:
– Полагаю – примут. В школах заправляют мастера, а им нужны деньги, а ещё им нужны хорошие ученики, которыми они могут похвастаться; для этого они и турниры устраивают, а вы, насколько я могу судить, бойцы хорошие. Так что вам не откажут.
– Не откажут, – заверил его Максимилиан. – Нас с фон Клаузевицем, с покойником, да примет Господь его душу, в Ланне приглашали во все школы, чтобы посмотреть на нас. На наши приёмы. Я же у него тогда учился, я помню, его буквально за руки тянули. Просили его: приди да просто выйди против меня.
– Верно, верно, – заметил Волков. – Так что в школу вас, думаю, примут. А за Клаузевица, Максимилиан, зайдите в церковь, поставьте свечу и прочитайте молитву.
Глава 2
Как они ушли, он всё ещё вспоминал редкостного храбреца и настоящего рыцаря Георга фон Клаузевица, даже прочёл короткую молитву в его имя. Но потом, подумал, что если дело с фехтшуле «Непорочной девы» как-то начнёт складываться, ему потребуются ещё и другие, местные люди. А таких людей как раз знал человек, в котором рыцарства и полкапли было не наскрести. И тогда он позвал к себе фон Флюгена. Генералу нужен был хранитель имущества Его Высочества Карла Оттона Четвёртого в городе Фёренбурге и окрестностях Хельмут Вайзингер.
– Найдите мне его, фон Флюген, скажите, что я его жду в казармах, – распорядился генерал.
И когда молодой человек уехал, сам отправился обедать в неплохую харчевню. Но не в ту отличную, в которой его недавно угощал бургомистр. Так далеко от бараков со своими солдатами, признаться, генерал отъезжать опасался. Он ещё не успел отобедать, когда вернулся фон Флюген и доложил, что нашёл хранителя имущества и тот клялся, что уже вскоре будет в казармах.
***
Вайзингера пришлось прождать почти до вечера, уже смеркаться начало, прежде чем он появился с один из своих помощников, с тощим приказчиком по имени Вельснер и с тремя большими телегами хорошего бруса и плохих досок. Он думал, что генерал зовёт его, чтобы устроить выволочку, так как в казармах всё ещё не было нужного количества спальных мест для солдат, посему после поклонов стал уверять Волкова:
– Вот, досочки завёз, а завтра уже будут плотники с утра, начнут работать. Будут людям вашим кровати. Вельснер, спроси у солдат, кто желает подзаработать и выгрузить дерево?
Человек пошёл к солдатам, а Волков тем временем, мрачно осматривая привезённые доски, только и сказал:
– Горбыли.
– А ну и ничего, – сразу отвечал хитрец, – сверху на них тюфячок положить, солдат и не заметит, что на горбыле спит. Мягко будет. А тюфяки соломенные я уже тоже заказал, сорок две штуки.
Генерал не стал цепляться: солдатам, людям, которые, наверное, четверть жизни своей спали на земле, даже и горбыли, если они под крышей и рядом с печкой, покажутся настоящей постелью. Он только заметил:
– Тогда уж проследите, чтобы в тюфяках было достаточно соломы, я прикажу офицерам тощие тюфяки не принимать.