Посадка в лужу. Книга шестая
А еще мне были обещаны двенадцать миллионов золотых монет Пана, уже лежащие на специальном счету. Очень большая сумма, за которую я и «продался», ведя себя сейчас как послушный наемник.
Дорогу до воздушного корабля мага я посвятил докладу требовательной заказчице. Именно за приобретением дополнительной экипировки меня здесь и высадили неделю назад – заказать, дождаться, получить. Приказы Митсуруги Ай, как моей нанимательницы, были довольно странными – забить все свободное место в инвентаре оружием, броней и инструментами, которые могут мне понадобиться. Ни пищи, ни воды, ни перевязочных материалов. Для Бесса-одиночки подобное требование звучало дикостью, но я исправно забил в инвентарь более двух тонн того, что от меня ожидалось. Командная игра, да?
Сейчас мой арсенал был более чем внушителен, особенно для Бесса, предпочитающего сражаться голыми руками и длинным трехметровым хвостом. Два малых гарпуна и один большой, мачете, которое невысокий человек мог бы использовать вместо двуручного меча, множество самых разных цепей, выполненных из чрезвычайно крепкого сплава. Это у меня было изначально. В результате усилий местных мастеров мне в инвентарь так же упало пять выпуклых прямоугольных щитов, выполненных из склеенных между собой десятков слоев тонкой, но чрезвычайно прочной шкуры одной очень живучей твари. Кроме этого, я заказал и получил четыре… дубинки, наверное. Сложно как-то иначе описать некое подобие кирки с четырьмя жалами, смотрящими по сторонам света. Эти увесистые мутанты были плодом моего горького опыта после встречи с отрядом хорошо бронированных гномов. Нанести последним существенный урон у меня не получалось, поэтому я и озаботился наличием оружия повышенной бронебойности. Остаток места в инвентаре был занят парой наборов легкой брони, десятком килограммов металлических шариков и дополнительными цепями. На жалкие остатки места я запихал три пары высоких сапог из кожи, хорошо защищающей от кислоты, столько же перчаток и пару сплошных комбинезонов того же материала.
Когда-то, давным-давно, я побывал пару раз глубоко под землей, поэтому довольно неплохо представлял себе некоторые вещи, с которыми там можно столкнуться. Слизь, ядовитые твари, духота, грибные споры и прочие прелести жизни, способные тебя отравить, одурманить или неслышно накинуться сзади.
– Не забудь сгрузить в Дом Матери лишнее, когда прилетим, – отдала распоряжение Митсуруги, приземляясь в капитанское кресло своего небольшого стелс-кораблика. В последнее время волшебница постоянно носила чрезвычайно обтягивающие сплошные комбинезоны из неизвестного мне материала, заставляющие меня гадать об их практической ценности. Удобно, наверное, но всё ж видно.
– У меня только одна лишняя вещь, но я ее хочу взять с собой, – озвучил я свою высокую подготовку к предстоящему турне, – Это талисман.
На самом деле, у меня был целый набор незадекларированных перед начальством вещей, о которых посторонним знать не следовало. Несколько особых штуковин, сделанных прямо в этом городке местными умельцами, личные магические побрякушки, ларец, который мне нужно было доставить во Внутренний Мир по божественной просьбе, да и талисманчик…
Вытащив из инвентаря последний, я продемонстрировал его оперирующему с рулевыми механизмами корабля архимагу. У японки дернулась бровь и рука, из-за чего кораблик дал сильный крен, вынуждая меня цепляться хвостом и свободной рукой за что придется, а волшебницу – прокатиться колобком до стенки. С злым бурчанием Митсуруги метнулась к капитанскому креслу и, выровняв свое полетное средство, с раздражением процедила:
– Опять этот канделябр…
– Он меня не раз выручал, – пожал я плечами, любовно поглаживая немного поцарапанную позолоту на двухметровой витой фиговине. У Ай были неприятные воспоминания насчет этого конкретного предмета – когда-то я успешно игнорировал попытки японки выйти со мной на контакт, слишком погрузившись в размышления о природе возникновения этой подставки под свечи в моем инвентаре. Это явно нанесло серьезный моральный ущерб одному из самых разыскиваемых и самых знаменитых Бессов мира.
Хотя… от мира с каждым днем оставалось все меньше и меньше. Срединный Мир Пана сейчас из себя представлял хаос – заканчивалась первая расовая мировая война. Нечеловеческие расы, лишенные прикрытия в виде Эльфийских Лесов, оказывались с голым задом против разъяренного человечества, измученного их уколами. Ранее эта война шла практически в одни ворота – десятки и сотни рас слаженно напали на хомо сапиенсов, вырезая людей, где и как придется. Они атаковали деревни, небольшие городки, устраивали диверсии… В общем, прилагали все усилия для сокращения поголовья столь опасной своей плодовитостью расы.
Но они ошиблись, будучи свято уверенными, что Леса, принадлежащие эльфам – абсолютные твердыни, способные защитить от любого ответного удара. Когда-то покоренные длинноухой расой энергетических паразитов, Леса можно было вернуть… в исходное, Дикое состояние. Вернувшись к своему естественному состоянию, эти загадочные и чрезвычайно могущественные в своих пределах сущности тут же начинали избавлять себя от набившихся в них нахлебников.
Я до сих пор не был уверен, правильно ли поступил, раскрыв человечеству секрет борьбы с эльфами, но, со временем, поразмышляв, пришел к выводу – какого, собственно, черта? Что сделано, то сделано. У меня собственных проблем полно, сколько можно думать о мировых.
– Кирн, лови!
Поймав кубик из странного металла, подброшенный мне Митсуруги, я задумчиво уставился… на его остатки. Тот оказался чрезвычайно хрупким, будто бы сделанным из фольги, сразу смявшись в моей лапе. Ай, глядя на это, удовлетворенно и важно покивала.
– Это была последняя проверка, – поведала она мне, – «Малефикубус» содержал в себе несколько десятков сложных проклятий самых разнообразных направлений. Теперь я точно уверена в твоей пригодности.
– А не поздновато ли для проверок? – пробурчал я, выкидывая сломанную гадость подальше.
– У нас некоторые изменения в запланированном мной составе, – пожала девушка туго обтянутыми материей плечиками, – На твое место появился претендент… но, думаю – он только что проиграл.
Замечательно. Вот что значит много-много лет здоровой паранойи, помноженные на долгую практику копания в чужих мозгах. Если я никому не доверяю, исходя из здравого смысла, то у Ай куда более серьезные предпосылки – считать поверхностные мысли с незащищенного разума ей проще, чем слизнуть пенку с молока. Проще говоря, там, где я искренне верю, что все разумные – козлы, Митсуруги Ай это твердо знает.
Мелкая японка, едва достающая мне затылком до пупка, уставилась на меня с подозрением, явно почуяв, что я только что нелестно подумал о ее возрасте. Иммунитет к магии себя не оправдал!
Я весело осклабился при виде насупленной рожицы, потирая пальцами небольшие ямки на верхней части своего лба. Когда-то там росли рога, один из которых сильно зудел время от времени, вот привычка иногда скрести в том месте и осталась.
Кораблик у Митсуруги был потрясающий. Маленький, невероятно быстрый, весь усыпанный рунными цепочками, он был настоящим произведением очень дорогостоящего искусства. Вспоминая огромные «треугольники» – воздушные корабли, слава о которых только начинала разноситься по миру, – я понимал, что связь между Нихоном и Гильдией, впервые продемонстрировавшей Пану эти «треугольники», можно считать доказанной. Корабль японки определенно был следующей ступенью развития воздушных технологий, недвусмысленно демонстрируя мне, насколько велик статус этой маленькой девочки в империи.