Магические целители. Добро пожаловать в другой мир! (СИ)

— Но это входит в ваши обязанности, Агата. — Он мягко улыбнулся, снова приближаясь. Я тут же выставила перьевую ручку перед собой, на манер шпаги, почти упирая наконечник в грудь мужчины. Тот поднял руки вверх, сдаваясь.
— Нет, господин мэр, не входит. Я проверила. Это дополнительная нагрузка, из-за которой я не успеваю выполнить свою основную работу. — Я была настроена решительно.
— Половина ставки, — пошел навстречу эльф. Глаза его загорелись алчным огоньком. В мэре проснулся знакомый внутренний гном.
— Целая. — Мой дух был тверд. Если у светлого были гномы в роду, то у меня бараны — упрямые до невозможности.
— Семьдесят пять процентов! Это мое последнее предложение. — Его улыбка снова превратилась в оскал. Интересно, покусает?
— Что ж, тогда учите вашу стажерку сами, господин Валиирийский, — с напускной мягкостью пропела я и отвернулась от мужчины.
— Господин мэр, я могу работать вместе с вами, если госпожа Боярова отказывается меня наставлять. Уверена, так будет даже эффективнее. — И эта соискательница обручального кольца подороже да попрестижнее прижалась грудью к руке Лестара. Да так искусно, что не подкопаешься. — Ой!
И эта наглая пигалица будто невзначай опрокинула все мои рассортированные документы!
— Осторожно! — закричала я, но поздно. Совершенно очевидным движением ладони эта мерзавка скинула следом чернильницу, уничтожая бумаги окончательно.
— Боги, как же неловко! Прошу прощения, — и все это мэру вместе со сладкими улыбками и невинным взглядом бедной овечки.
У меня свело зубы от той приторности, что источала эта парочка, а еще от злости. Даже скрип раздался, будто сахар попал между ними.
— Бывает. Не о чем переживать. — Эльф же не сводил с меня глаз, внимательно вглядываясь, из-за чего пропустил саботаж, уверовав в случайность окончательно и бесповоротно.
Отчего-то светлый усмехнулся, будто от какой-то удачной мысли, после чего обхватил вцепившуюся в его руку ладонь девушки своими пальцами и погладил. Я тут же прожгла неприязненным взглядом подобный жест и резко отвернулась, стараясь не убить Рут на месте всплеском магии смерти. Мэр же, наоборот, просиял еще больше.
— Превосходно! Ставка так ставка, Агата. Я убежден, что именно вы должны обучать госпожу Вейл, — странный акцент на слове "вы" меня насторожил. Что он имел в виду?
Я же не верила своим ушам! Этот скряга согласился на мои условия? Серьезно? Его внутреннего гнома стрелой любви госпожи Рут убило? Неужели пациент настолько потерян?!
Валиирийский мне подмигнул, взял под руку стажерку и удалился к себе в кабинет "пить чай" за отличное знакомство и будущую совместную работу.
— Влюбленный идиот, — прошипела, когда дверь за парочкой закрылась.
Спокойно, Агата, убивать начальника нельзя. Распутника тоже нельзя. И калечить нельзя. И зазнобу его нельзя. Подумаешь, переделывать все заново. Подумаешь, обзвонить клиентов и попросить переписать прошения. Пустяк. Главное — две ставки!
Вот только разуму эмоции было уже не победить. Едкая черная магия буквально затопила весь кабинет, мешая спокойно дышать и начиная подбираться к бумагам. Этого допустить никак нельзя было.
— Кха-кха, что здесь произошло? — В приемную зашел обеспокоенный Рудольф. Наверняка чернота из-под порога просочилась наружу.
— Удачная облава жениха, — сухо бросила, пытаясь успокоиться. — И криворукая мерзавка.
— С мэром все в порядке? — немного неуверенно уточнил орк, почесывая подбородок. Он явно опасался некромантии.
— Вдова или вдовец? — пребывая в своих мыслях, произнесла я, пробуя эти слова на вкус. — Что же выбрать?
Орк скрылся в коридоре.
  
Глава 17
 
Кристина Зайцева
Я сама не поняла, как Микки удалось добиться своего. Как Глостер, пусть и скрипя зубами, согласился идти на эту ярмарку, но главное — сам попросил меня пойти с ними. Наступила моя очередь ломаться, но ради Микки… Да, мы оба сделали это ради ребенка, а теперь не знали, как выкрутиться из этой щекотливой ситуации.
 
Агате я не призналась, что иду на ярмарку в компании ректора и его сына, точнее, сопровождаю их туда. Она опять стала бы подтрунивать надо мной, да и самой как-то неловко было говорить об этом. Будто о чем-то постыдном. Или очень сокровенном. Сказала, что просто надо снова немного посидеть с мальчиком. Не бесплатно, конечно. Но Агата как-то спокойно на все отреагировала, не задавала лишних вопросов и все утро, как и вечер накануне, пребывала в некой несвойственной ей задумчивости. Может, Валиирийский загрузил ее какими-то проблемами? Но лезть к подруге с расспросами я не стала: она это очень не любила.
— Да-да, иди, — только и услышала я рассеянное от нее. — У меня тоже запланированы кое-какие дела…
Оба Глостера, что старший, что младший, встречали меня непривычно нарядными: Микки по такому случаю надел костюмчик и галстук-бабочку, а некромант сменил извечно черную рубашку на белую.
— У тебя красивое платье, — сделал мне комплимент Микки громким шепотом. — И вся ты тоже красивая.
— Спасибо, — ответила я так же тихо.
Глостер в этот момент стоял, поджав губы и делая вид, что не слышит.
До площади мы шли пешком. И молча. Более того, Микки взял нас обоих за руки, и мы, наверное, смотрелись как идеалистическая картинка «мама, папа, я — счастливая семья». Правда, счастливым был только сам Микки, улыбаясь щербатым ртом и весело подскакивая на ходу, Глостер же выглядел излишне напряженным, хоть и с маской безразличия на лице, а я… Я старалась смотреть куда угодно, только не него.
Мучение какое-то, а не прогулка.
А еще на нас все косились. И, наверное, думали всякое, ведь Глостер не последнее лицо в городе.
— А пойдемте туда! — Микки потащил нас к карусели.
— Я пас, — тут же заявил некромант.
Я выразительно глянула на него, напомнив:
— Мы договаривались, что будем делать все вместе.
Во время движения карусели ни одна мышца не дрогнула на лице Глостера. Даже мне удалось расслабиться, под конец же я и вовсе смеялась на пару с Микки, а некромант продолжал изображать монумент.
— Неужели вам так тяжело хотя бы раз улыбнуться? — не выдержав, спросила я его.
Мы как раз купили сахарную вату, и ректор с хмурым видом изучал розовое облако на палочке, которое держал в руках.
— Вспомните себя в детстве. Вы же, наверное, любили сахарную вату. — Я демонстративно оторвала кусочек и положила себе в рот. — Вкусно же!
— Наверное, любил, — мрачно согласился Глостер и, словно с опаской, тоже отщипнул от ваты и отправил в рот.
— Ну как?
— Съедобно.
— А мне очень нравится! — И я с энтузиазмом уже вгрызлась прямо в сахарное облако.
Во рту сразу стало сладко, а щекам и носу — липко. Секундное смущение сменилось весельем, особенно когда вместе со мной засмеялся Микки. Мы наперегонки начали есть вату, и только потом я достала из сумочки платок. Первым делом вытерла испачканные щечки мальчика, затем стала чистить свое лицо от сахара. Посчитав, что уже все в порядке, собралась было положить платок обратно, но у меня его неожиданно забрал Глостер. В первый миг я подумала, что некромант тоже решил вытереть себя, однако он осторожно, почти ласково коснулся платком вначале уголка моих губ, затем кончика носа. И все это с непроницаемым лицом.
— У вас тут осталось, — сухо пояснил Глостер потом. — И еще вот здесь. — Он провел по моему подбородку платком, затем вернул его.
— Спасибо, — отозвалась после некоторой паузы. Я была так ошеломлена, что на доли минуты забыла все слова.
— Не за что. — Ректор отступил на шаг, будто вспомнил, что надо сохранять дистанцию, затем устремил взгляд на прохожих. — Радует, что до сих пор никто не свалился у ваших ног с приступом или травмой.
— К счастью, это случается все реже, — ответила я. — Но не сглазьте. Последний раз это произошло дней десять назад, не хотелось бы повторения сегодня.