За каменной стеной (СИ)
Садыков, как щенка, оттягивает Мансура за левое ухо и выволакивает за дверь.
Дверь закрывается.
Я стою и пораженно смотрю прямо перед собой на закрытую дверь.
В ушах мощными ударами пульсирует кровь.
– Кызым (татар. – дочка), – беспокойно зовет меня мама.
Вздрагиваю и перевожу на неё взгляд.
В больших синих глазах мамы мелькает беспокойство.
Дверь снова открывается, и раздается спокойный голос Садыкова:
– Диляра, ты готова?
Я поворачиваюсь к Садыкову.
Он стоит, как ни в чем не бывало.
Само спокойствие и уверенность.
«То, что нужно мне», – шепчет сердце, и я не могу не согласиться с ним.
Впервые в жизни меня защитил мужчина.
Для меня это целое событие. Знак, что я имею ценность.
– Диляра? – повторяет Садыков.
– Готова, – нервно улыбаюсь. Виновато смотрю на Руслана и добавляю:
– Только сумок много.
– Разумеется. Где они? Я отнесу, а ты пока попрощайся с матерью.
Указываю рукой в сторону зала.
Садыков кивает и, забрав первые сумки, выходит из дома.
Мама сжимает меня в объятиях, целует в обе щеки. Взволнованно шепчет:
– Хороший он мужик, кызым. Слушайся его.
Слабо киваю головой.
Хотелось уехать с улыбкой, чтобы никто не переживал, но непрошенные слезы уже обжигают мои глаза.
Не расплакаться бы как маленькой.
Не маленькая я давно!
За время брака с Фаизом успела повзрослеть.
Садыков делает еще два захода, и, наконец, забирает мою последнюю сумку и встает напротив нас с мамой.
– На улице свежо. Диляра, у тебя есть пальто?
– Есть, – я поворачиваюсь к маме, и она понимает мою молчаливую просьбу.
Мама приносит пальто и бережно набрасывает его мне на плечи. Стягиваю на груди плотную ткань и целую маму в щеку.
– Спасибо, – шепчу.
Слезы вот-вот польются по щекам. Спешно надеваю солнцезащитные очки и спускаюсь к Садыкову.
– Я вызвал охрану, они будут охранять ваш дом, – сообщает напоследок Руслан маме. – Если возникнут какие-то проблемы – звоните.
– Обязательно, Руслан, – мама провожает нас до двери.
Садыков выходит первым, я – следом.
Не успеваю сделать следующий шаг, как Руслан протягивает мне свою широкую, мозолистую ладонь.
Первый раз вижу такую руку.
Сильную и именно мужскую… Сегодня мне довелось уже видеть, как она умеет работать.
Робею, но все равно, вкладываю свои пальцы в ладонь Садыкова.
Его сильные пальцы сжимают мои. Надежно так и…
Многообещающе.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Я вытягиваю перед собой ноги и облегченно вздыхаю.
Удобно-то как! Особенно тут, на заднем сиденье.
Машина Садыкова – седан представительского класса – воплощает в себе ощущение комфорта и безопасности.
Не то что спортивное купе Фаиза, в котором мои длинные ноги едва помещались. Каждый раз, когда я садилась в его машину, меня охватывал страх, что я не вернусь живой. Манера вождения Фаиза была ужасной и далекой от слов безопасность и ответственность.
– Диляра, там ремень. Пристегнись, пожалуйста, – раздается спокойный голос Садыкова.
Послушно выполняю его просьбу.
Как только в воздухе слышится щелчок от ремня, который я пристегнула, в моей голове тоже щелкает.
Ослепляя и оглушая, меня на несколько секунд накрывает осознанием, что у меня началась новая, совсем другая жизнь.
Жизнь с Садыковым Русланом.
Какой она будет?
Что меня ждет в его доме?
Захочет ли он уже сегодня предъявить на меня свои права?
От последней мысли кожа покрывается липкими мурашками.
Я намеренно не позволяла этому вопросу прокрасться в мою голову.
Уж слишком пугающий он. Знала, стоит только заострить на нем внимание – ужас парализует мой разум, и тогда я не смогу принять важное решение.
Тяжело вздыхаю, и следом слышу голос Садыкова:
– Диляра, тебя не тошнит?
Мне непривычно столь пристальное внимание к моему состоянию.
– Нет, спасибо за беспокойство, – отвечаю и не узнаю свой сдавленный голос.
В попытках отвлечься придвигаюсь к тонированному окну. Там мелькают картинки многоэтажек, аптек, магазинов…
Удивляюсь, когда взор цепляется за здание ЗАГСа.
Случайность или?…
Ответ приходит почти сразу. Машина Садыкова заворачивает на парковку и останавливается перед стеклянным зданием.
Дверь рядом со мной распахивается.
Прохладный воздух обдает мои щеки. Поднимаю голову и встречаюсь со взглядом Руслана Садыкова.
Он протягивает свою ладонь:
– Идем, мы недолго.
Вкладываю свои пальцы в мужскую ладонь. Властное тепло бережно окутывает их. Поражаюсь этим новым, прежде незнакомым мне ощущениям.
На улице холодает.
Пахнет морозом.
Сейчас бы большой бокал горячего какао и мамины вафли. Под ложечкой противно сосет.
Что это – голод или волнение?
Сердце учащенно стучит.
Волнение, это, определенно, оно.
В здании ЗАГСа вкусно пахнет цветами и праздником. Цокаю каблуками по мраморному полу. Знаю, что пора переходить на новую, более удобную, обувь, но для этого нужно прогуляться по магазинам, а я – все это время – была затворницей.
Приветливая женщина в темно-синем платье-футляре с улыбкой встречает нас.
– Вот, пожалуйста, – изящные пальцы раскрывают бархатную папку перед нами.
Садыков ставит свою подпись.
Размашистая, с сильным нажимом, даже она заявляет о волевом характере своего владельца.
Руслан вручает мне теплую, после его пальцев, ручку.
Рука моя дрожит, когда я начинаю водить носиком ручки. Как и вчера, моя подпись получается корявой. Краснею и кошусь на Садыкова.
Он задумчивым взглядом глядит на только что подписанный нами документ.
– Поздравляю вас, теперь вы – муж и жена! – удивительно торжественный голос звучит оглушающее громко для меня.
Роняю ручку, и Руслан Садыков ловит её. Возвращает на стол.
Я опускаю взор вниз, на носы своих замшевых сапог.
Волнение сдавливает мою грудь, сердце то затихает, то учащенно бьется.
Помню, что после объявления мужем и женой, муж должен вроде как поцеловать свою жену…
Теплые пальцы берут меня за правую ладонь.
Вздрагиваю от прикосновения Садыкова.
Его рука на секунду замирает. А потом – по моему безымянному пальцу скользит кольцо. Пораженно гляжу на него. Огромный бриллиант почти полностью закрывает фалангу моего пальца, свет люстры играет на его гранях, привлекая не только мое внимание, но и внимание сотрудницы ЗАГСа…
– Впервые в жизни вижу такое роскошное кольцо, – выдыхает восторженно она, тем самым озвучивая мои мысли.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Садыков не целует меня – ни в ЗАГСе, ни уже потом, в машине.
Сердце мое проникается благодарностью к нему.
Не за кольцо, хотя, оно, безусловно, прекрасно.
А за то что Руслан Садыков не стал прикасаться ко мне.
Понимаю, что все это – временно, но сейчас я рада и такой, пусть и небольшой, отсрочке.
Гляжу в окно машины. Замечаю, что мы выехали из города.
Пейзажи сразу же становятся живее и красочнее.
Багровозолотистый лес контрастирует с кристально-чистым голубым небом. Глядя на это великолепие, я, кажется, понимаю, почему Пушкин особо любил осень.
Столько ярких оттенков! Будто мир осыпали золотом и раскрасили пестрой палитрой!
Улыбаюсь, радуясь тому, что я снова в состоянии замечать красоту вокруг. Прежде мир казался мне холодным и мрачным.
Машина Садыкова плавно сворачивает направо, и мы оказываемся в коттеджном поселке. С любопытством разглядываю дома.
Все, как на подбор, двухэтажные и обнесены высокими заборами.
Это что, наша местная Рублевка?
Скольжу взглядом по облагороженным дорожкам, по пирамидальным тополям, которые, словно зеленый щит, закрывают окна домов от любопытных взглядов.