Идея (СИ)

Замечание было резонным — Кучаев даже забыл о том, что рядом с ним лежит мужчина и смотрит на него полным ненависти взглядом. Спустя десять минут явились трое постоянно озирающихся обладателя глазного импланта и уволокли системного администратора прочь. 
— Лиза, может наладить связь с наёмниками? 
— Сейчас сделаю. Микрофона здесь нет, так что я буду твоим голосом. Что им передать?
— Спроси, когда они будут готовы покинуть тюрьму и … Стой! Лиза, твой план неосуществим! Сейчас лаборатория находится под куполом — по всему периметру стоят глушилки. Как только их снимут, Игнатов получит информацию о том, что в его детище что-то происходит. И он обязательно отреагирует. Той же боеголовкой.
— Хм… Да, сигнал тревоги отправлен, но не проходит. Это ты вовремя сказал, сейчас займусь этим вопросом. Всё — никто ничего не узнает. Я почистила логи. Наверно стоит задержать наёмников. На то, чтобы подготовить побег, мне нужна неделя-две. За это время Игнатов точно с нами свяжется, как минимум для того, чтобы вынести свой приговор командиру. Значит, Александр должен находиться здесь и даже принять участие в показательной казни, если она потребуется. До тех пор, пока мы не будем готовы сбежать, никто ничего не должен заподозрить.
— Им это не понравится, — усмехнулся Артём. — Свяжи меня с наёмниками. 
Разговор вышел достаточно коротким. Кучаев описал ситуацию и то, что собирается делать, Кот молчал целую минуту, после чего попросил позаботиться о его людях, а сам отправился обратно в камеру. Стоит отдать должное — за то время, что Кучаев потратил на общение с Лизой, Сокол умудрился не только освободить командира, но и остальных членов их отряда, что схватили вместе с Александром. И сейчас вся эта банда, включая Люду, отправилась в небольшой тренировочный зал. В место своей прежней дислокации. 
Артём смотрел на бывших пленников и вспомнил об одном своём обещании.
— Лиза, свяжи меня с человеком, носящим имя Альберт Эйнштейн. Если бы не он, мне не удалось бы даже сбежать из доменной печи. За мной должок. 
Альберт обнаружился в своём кабинете — он трудился над проектированием маскирующего поля. В первые секунды физик совершенно не понял, что происходит — неожиданно пространство начало с ним разговаривать голосом давно забытого знакомого. И только после того, как он понял, что этот голос не является побочным продуктом его воображения, а его обладатель вполне жив и здоров, он несказанно удивился.
— Артём? Ты жив? Но как? Мы же все видели твою казнь. Признаться, я надеялся, что ты сумел сбежать, но после того, как твоё тело окуталось пламенем и раздался тот душераздирающей крик… Он мне до сих пор по ночам порой сниться. 
— Я старался, чтобы всё выглядело натурально. И да — это был побег. Я чего с тобой связался — хочу вытащить тебя на свободу. Ты как? Хочешь покинуть это место?
— Зачем? — Альберт даже глаза прикрыл. — Получить свободу от чего? Я долго думал об этом, Артём. Предложи ты мне это в первые тридцать-сорок лет заключения, мне даже выбирать бы не пришлось. Сбежал бы с радостью. Но сейчас… Для чего мне возвращаться в большой мир? Здесь у меня любимая работа, неограниченные ресурсы, привлекательные награды, а что там? Борьба за власть, попытки кому-то что-то доказать, научные диспуты с бездарными людьми, сумевшими выбиться наверх благодаря своим связям? И я молчу о проблемах, что возникнут при необходимости интеграции в общество — мне придётся самостоятельно за собой ухаживать, обслуживать, заботиться о питании, в конце концов. Всё то, от чего меня избавили здесь. Так ради каких бонусов мне менять привычный и удобный для меня мир на ту реальность, о которой говоришь ты? Ради эфемерной свободы передвижения? Путешествий? Впечатлений? Так мне всего этого не нужно — я закостенелый интроверт. 
— Но…
— И это не только мои мысли. Спроси любого, кто проработал здесь больше двадцати лет. Все знакомые умерли или сильно состарились, не осталось ничего и никого важного. Здесь же всё чётко и понятно — есть задание, достаточно интересное, требующее напрягать все извилины, есть награда, есть возможность потратить заработанные бонусы на что-то ценное. Нет, Артём. Я не хочу той свободы, к которой привык ты. Всё, о чём я долгие годы мечтал — избавиться от походов за энергоном. Но ты уже позаботился об этом. Все, кто подвержен его влиянию, больше не рискуют. Я остаюсь здесь. 
 
Новость оказалась достаточно неожиданной — Кучаев даже опешил, не понимая, как и реагировать. Помогла Лиза — отключившись от Альберта, вынуждая того вернуться к разработкам, она обратилась к Кучаеву:
— Артём, а можешь чуть подробней рассказать о своём проекте? Данные по нему я уже скачала, но хочется услышать твоё личное мнение. То, чего нет в файлах. Зачем ты на самом деле всё это придумал?
— Если честно… Вначале хотел помочь Петру и только. Посмотри отчёт — то состояние, в котором он пребывал, совсем не похоже на человеческое. Потом появился Антон, сейчас появятся ещё три-четыре человека… С одной стороны — это помощь. С другой…
— Артём, я не спрашиваю тебя о том, что ты уже сделал. Это я прекрасно могу прочитать из отчётов. Я задала вопрос о том — зачем тебе всё это? 
— Потому что я хочу это изменить, — выпалил Кучаев и уставился в бесконечность, собираясь с мыслями. — Потому что вижу, что происходит в мире. Как люди стараются в нём выжить. Как подставляют друг друга, предают, убивают, лгут. Ведут себя как звери. Это то, с чем я не готов мириться. То, чего я не смогу принять. И это то, что я хотел бы искоренить. 
— Получается, ты хочешь стать кем-то наподобие Игнатова? Заставлять людей делать то, что нужно конкретно тебе?
— Не путай. Игнатов собирается уничтожить девять десятых населения. Я же хочу заставить их жить по правилам. Пусть и по моим правилам.
— Но ведь Игнатов прав, — совершенно неожиданно для Артёма произнесла Лиза. — Вначале во мне говорили эмоции, но чем больше я думаю в эту сторону, тем сильнее соглашаюсь с тем, что популяцию людей нужно регулировать. Нас слишком много. Нужно быть глупцом, чтобы не видеть проблем перенаселения. Загрязнения. Это делает не Игнатов и его приближенные — это делают простые люди, дорвавшиеся до власти или просто не думающие о последствиях. «Ой, что будет, если я вылью эту бочку ядохимикатов в озеро. Земля большая, а бочка маленькая, проблем не будет». И так думают все!
— Поэтому я и хочу заставить их думать иначе. Привить ответственность за собственные поступки. Это долго, муторно, но оно того стоит.
— А кормить ты их чем будешь? Если в мире станет много людей, то возникнет проблема с ресурасами! 
— Да тем же, чем кормят здесь! Замкнутые циклы производства и переработки органики. Закроем заводы, уберём загрязнения, перейдём на альтернативную энергию, тот же энергон. Вариантов, куда повернуть планету, не прибегая к тотальному геноциду, много. Нужно только включить голову.
— Я рада, что ты вернулся, — если бы Лиза могла показывать эмоции, её лицо растянулось бы в искренней улыбке. Она боялась, что Артём изменился, что истинные цели его проекта скрыты, но за то время, что она жила вместе с Кучаевым, Лиза научилась понимать своего мужчину. Любимый не лгал — он действительно верил в то, что собирался сделать. И это означало только одно — ему нужно помочь.
Следующие три дня заставили попотеть всё научное сообщество тюрьмы — Лиза развернулась на полную катушку. Работали все — даже наёмники, дожидающиеся встречи с Игнатовым. Рылись ямы, создавались устройства, с нижних ярусов переносилось оборудование — подземный этаж, где находился спуск в горизонт энергона, находился вне периметра лаборатории. Оставлять Игнатову хоть что-то Лиза не собралась. После того, как наёмники удалили блокираторы, наладилась связь с внешним миром. Артём пообщался с Коршуновыми и выяснил, что Текшин чувствует себя прекрасно, а присланные Соколом программисты творят настоящие чудеса, подготавливая «Мир изменённых» к новым участникам. Лиза попыталась перенести своё сознание за пределы тюрьмы, но только обломала виртуальные зубки — несмотря на достаточно дорогое оборудование, его ресурсов оказалось недостаточно, чтобы принять в себя чужой разум. Перенос же управляющего контура «Мира изменённых» на сервера лаборатории никто не рассматривал — до тех пор, пока тюрьмой заведует Игнатов, делать этого не стоило.