Времена года. Золотое лето

Армандо опять все понял. И после еще трех золотых жама Эльза призналась.
– Хозяйка меня посылала на вокзал. Взять билет до Ламермура.
А что до Ламермура она не доедет, сойдя на полпути, ну кто об этом узнает? Получилось чуточку дороже, но безопаснее.
Армандо воодушевился.
Ламермур?
Там-то птичка от него никуда не скроется!
Мысль, что ему могли солгать, даже не пришла в красивую голову. Он же заплатил! Разве ему могут солгать, за его-то деньги?!
Жама Эльза проводила его насмешливым взглядом.
И пожелала, чтобы он не возвращался. И подольше, подольше… пусть найдет себе в Ламермуре какую-нибудь девку и забудет обо всем! Или с семьей будет разбираться. Или…
Да пусть хоть на крышу ратуши залезет и петухом кукарекает! Лишь бы ее хозяйке на дороге больше не попадался! Не нужен ей такой…
Ей нужен защитник и опора, а не эта свистушка в штанах, так-то!
Яна, Русина
Валежный в гневе был страшен.
Он не орал, не топал ногами, не угрожал всех расстрелять и повесить, что останется. Но глаза у него были…
Народу оставалось только разбегаться. Кто успел.
Алоиз Зарайский разбежаться не мог. А хотелось, так хотелось… Но куда там!
Компания была тесная и непринужденная. Генерал Валежный, тор Изюмский, жом Зарайский. И лично ее величество. Валежный попытался было намекнуть, что некоторые сцены не для дамских глаз, услышал пару предложений из «курса экстренного допроса в походно-полевых условиях» и как-то сбледнул с лица. Потом поинтересовался, кто именно говорил о таком рядом с императрицей.
Услышал сакраментальное «освобожденцы» и успокоился.
Действительно, эти могли и ерша засунуть. Именно туда. Или еще чего похуже! А уж облить керосином и поджечь… да, именно ТАМ облить!
Запросто!
Хотя их оппоненты тоже не стеснялись. Аргументация с обеих сторон шла такая, что святая инквизиция бы за голову схватилась. Или спешно помчалась опыт перенимать. На гражданской войне не бывает беленьких и черненьких, обе стороны одинаково серы. И страшны.
Так что…
Потрошить жома Зарайского было необходимо. Но, может, попробовать сначала не калечить? Пока…
Если не будет запираться.
Однако проводить беседу в подвале Валежному это не помешало. В специально оборудованной на скорую руку пыточной камере. С жаровней, крестовиной, палачом и прочими приятными на вид артефактами.
Зарайский храбрился изо всех сил. И ругал себя последними словами.
Дурак!
Какой же он дурак!
Неужели обычная женщина смогла бы проехать в такую пору через половину Русины? Да никогда! А он расслабился, понадеялся на себя, дурак! Баба же! На что она может быть способна?! Тьфу!
Вот и получил. Спасибо, не убила. Или – жаль, что не добила? Меньше бы помучился?
Зависело от того, что ему хотят предложить и что желают услышать. Закладывать жом Зарайский собирался всех. Не одному ж пропадать? Это даже и не комильфо как-то…
Первым начал разговор Валежный.
– Ваше императорское величество, может, все же его повесить? Сразу?
– Повесить всегда успеем, – сыграла доброго следователя Яна. И тут же разрушила это впечатление: – Сначала поспрашиваем. Потом пытать будем, чтобы убедиться, что негодяй все рассказал. А потом и повесим.
– Ваше императорское величество, с мертвого пользы мало. А вот живой он может пригодиться, – вступился тор Изюмский. – Вдруг какая польза будет? Докажет жом, что он полезный, так и убивать не будем? Сразу-то?
– Он, кажется, говорил, что тор, – «вспомнила» Яна.
Валежному она пересказала все. И разговор, и обстоятельства похищения. И мужчина взвился.
Хотя с чего бы?
Одно дело – воевать. Другое – охранять. Силовик и телохранитель – это не одна профессия, это очень разные специальности.
Воевать – оно как? На врага, вперед, в атаку…
Телохранитель же должен и заметить опасность для клиента, и прикрыть его, может, даже и своим телом, если понадобится. Это другая выучка, другие навыки. И вообще разделение бы провести по специальностям.
Спецназ там, антитеррористическое отделение, телохранители… а то – что? Жандармы одни зашиваются. И тех грязью закидали и заплевали. Самое обидное – за что? За то, что псы режима? Ну так у них работа такая. Или за то, что каждый пламенный революционер от них по зубам получал? И все равно – работа! Небось как сами во власть пролезли, так тоже себе полицию завели? То-то и оно…
 
Так что генерал слегка полютовал, влепил всем уснувшим по десять нарядов вне очереди на чистке нужников и успокоился. Действительно…
Даже собак учат, что из чужих рук ничего брать нельзя.
А людей учить не надо? Они, типа, умнее? Ну-ну… не при кинологах будь сказано. Да и не при военных. Если кто имел дело с новобранцами…
Весь гнев Валежного вылился на бедолагу Алоиза. Что выразилось в лишней дюжине пинков и паре-тройке падений.
– Предлагаю сначала выяснить, кто именно послал сего жома по моему следу, – предложила Яна. – А уж потом…
– И кто же? – Тор Изюмский был сама доброта.
Алоиз поежился.
Принцип «двух следователей» он понимал и не слишком обманывался возможной добротой, но… как-то оно иначе воспринимается, когда под следствием именно ты.
А чего ему скрывать?
– Лионессцы. Есть там такой, тор Дрейл. И тор Вэлрайо.
– Ясненько, – хмыкнула Яна, подумав, что она правильно ориентировала Дмитрия, даже не зная всех обстоятельств. Но… – Подробности?
Подробности Зарайский выложил. И кто, и сколько, и за что именно. И на Яну косился… странно. Правду сказать, не воспринималась Яна как императрица.
Вот в другой обстановке, может быть… а тут?
Сидит девчонка, верхом на стуле, облокотившись на спинку, с простой прической, в брюках и рубашке, хоть и из хорошего полотна, но все же – мужская одежда. Два украшения – серьги в ушах, простые золотые капельки, еще с Зараево остались, еще от той Анны, и кольцо на пальце. Ни тебе драгоценностей, ни шика, ни лоска, ни краски, ни платья, ни фрейлин… собственно, ничего!
Зато револьвер висит на поясе.
И судя по тому, как он висит… его не раз применяли.
Зарайский закончил ответ и не удержался:
– Ваше императорское величество, револьвер у вас – заряжен?
Своего рода провокация. Он еще и успокоился слегка, пока рассказывал, и прощупывать почву начал…
– Вопросы здесь задаем мы, – надавил голосом Валежный.
Яна хмыкнула. Достала из кобуры револьвер, прокрутила его на пальце, не хуже иного ковбоя, убрала обратно.
– Ради вас я стены портить не буду. Могу вам попасть по выбору, куда захотите. Только чтобы пуля в мясе застряла, а то ремонтируй потом подвал.
Звучало это совершенно серьезно. Алоиз сбледнул, сглотнул и решил не задавать глупых вопросов. Потому как нож он у императрицы тоже видел. Ножны четко выделялись под тонкой рубашкой, на руке. И клинок тонкий, острый… отлично вонзится хоть между ребер, хоть в ухо…
Стилет, скорее.
– Вы ехали через Звенигород? – уточнил тор Изюмский.
– Я бывал там.
– Подробности? – оживились мужчины.
На подробности Зарайский тоже не поскупился. Знал он неожиданно многое. Укрепления, пулеметы, отряды…
Просто так столицу будет не взять. Это понимала Яна, это понимал Валежный. И сколько человеческих жизней придется положить? Сколько людей не вернется в свои дома ради символа победы? Кто владеет столицей, тот владеет Русиной. Но…
Какой ценой это оплатит страна?
– Нам бы пятую колонну, – мечтательно протянула Яна.
– Пятую колонну? – не понял Валежный.
Яна вздохнула.
Ну да, в этом мире данное выражение не употребляли. Не родился пока еще генерал франкистов Эмилио Мола. И не сказал свою знаменитую фразу про Мадрид, мол, мы пойдем четырьмя колоннами, а пятая ударит изнутри… Точнее Яна не помнила. Но смысл был этот.
Пришлось объяснять.
– Это сберегло бы нам время и силы, – согласился Валежный. – Пламенный власть не отдаст, вцепился когтями и клыками…