Межгалактическая Академия Псиона Курсантка по приказу (СИ)

Ох ты! Какой ценитель ароматов! Эмпат, к дарглу. Есть хоть что-то, что он вообще не умеет делать?
Чуть прохладные гладкие пальцы кибер-руки коснулись плеча. Теперь, когда я знала…
— Как так вышло?  — Спросила внезапно для себя — Если император настолько могуществен, почему руку не спасли?
— Потому что… — пауза затянулась. Мою талию обхватили крепче, удерживая — или стараясь не дать волю своим чувствам?  — или потеря руки — или жизни. Как понимаешь, я выбрал первое. А император все же не бог.
Судя по всему, подробностей он вспоминать не хотел. А мне… хотелось узнать о нежданном муже хоть что-то. И пусть я воспринимала его скорее как боевого товарища — что ж, это не отменяло того, что, кроме имени и службы у императора, о нем не было известно почти ничего.
— Господин адмирал предпочитает отмалчиваться? К слову, адмирал чего именно? – Приподняла я бровь. Вернее, попыталась гордо приподнять. Подозреваю, что это больше походило на конвульсию.
Завозилась — и резко выпуталась из чужих рук
— Адмирал имперского флота, разумеется, — меня все-таки отпустили, позволяя пересесть на постель и обернуться.
Каэртан снова  был в образе Ниала, и только изредка в светлых глазах мелькали янтарные  блики его огня.
— И чем ты занимаешься, кроме выполнения особых поручений императора, господин адмирал?
— Я командир боевых псиоников, — спокойно, словно и не он признался в том, что возглавляет элиту элит, заметил мужчина, чуть хмурясь, — как понимаешь, это государственная тайна. Клянясь императору в верности, ты  обязалась блюсти его…  и мои интересы.
Я коротко кивнула. Что тут обсуждать? И так все ясно.
Интереснее то, что за окном стоит день, на улице тихо, как  и в общежитии, а вокруг слишком спокойно. Сама я переодета в форму академии, как  и Ниал. Лучше для собственного спокойствия звать его именно так, не дай космос оговориться.
Мое же состояние,  на удивление, было неплохим. Только ныло солнечное сплетение, и ощущалась некоторая слабость.
— По-хорошему, — сверкнул глазами Роас, — надо бы тебя наказать за неподчинение командиру. Но, поскольку этим ты спасла  наши жизни…
— Как это было вообще возможно? — Перебила решительно. Выговорить он мне сможет и потом, если так хочется. — Как, к бездне, на самый защищенный в империи объект затащили эту тварь? Это вы можете внятно объяснить, господин адмирал?
Мне подарили мрачный взгляд совершенно прекрасных глаз.
— Самый защищенный объект — это дворец Руаррата на Колхине  — столице Даграта. Хоть сам он и думает иначе, — неохотно ответили. Мужчина вздохнул, поднимаясь. Сжал и разжал пальцы левой, настоящей руки, шагая по комнате, — но ты совершенно права, это переходит всякие границы. Руаррат не мог не почувствовать нападение этой твари, но на помощь нам не пришел — значит, его отвлекли. Сейчас выяснить подробности я не могу — до посольства ехать слишком далеко, энергию на прямой телепорт тратить я просто не имею права — это собьет настройки личины. Да и на возвращение и скачки туда-сюда уже нет времени.
— Что это значит?  - Резко уточнила.
Вскочила сама, наблюдая, как псионик мечется, словно зверь в клетке.
— Значит?  — Остановился. Кривая бешеная улыбка скривила  губы. На мгновение сердце сжал томительный страх — он приближался ко мне, как зверь, уже загнавший свою добычу. — Все очень просто, Иори, — пальцы коснулись растрепавшихся волос, заправили прядь за ухо. Сердце почему-то бешено забилось. Понадобилась вся сила воли, чтобы не  отступить и прямо посмотреть в светящиеся глаза, — Это значит, что кто-то обнаглел настолько, что связался с чистильщиками, — то, каким тоном была сказана это фраза…
Когда так говорят — хотят убивать. Долго, медленно и мучительно. И сейчас в замершем  напротив меня мужчине не  было ничего человеческого. От него веяло яростью. Первобытной, жестокой, всепоглощающей.
Он желал уничтожать — и я не могла его осудить.
Чистильщики — это проклятье всех псиоников галактики. Не зря в древности говорили  — что посеешь, то и пожнешь. Из искры часто разгорается всепожирающее пламя. Многие столетия назад Орден Контроля создали для помощи псионикам с нестабильной энергетикой. “Контрольщики”, которые тогда ещё не  были чистильщиками, помогали юным дарованиям, тренировали их, заставляя держать себя в руках, и не позволяли причинять боль другим существам. Когда же уровень контроля над силой повышался — их отпускали, отыскивая следующего трудного “пациента”.
 
Так  было до тех пор, пока они однажды не ошиблись. Одну девушку уже нельзя было спасти. Она обладала уровнем Зет по нынешним меркам — тогда и уровней, как таковых, ещё не было. Была полным стихийным псиоником и телекинетиком. История не сохранила её имени или описания внешности, но в народе её прозвали Синей ведьмой — за мертвенного оттенка пламя энергии. Та “ведьма” сошла с ума, не выдержав давления силы, но оказалась достаточно хитра и умна, чтобы  это скрывать. Она притворилась нормальной. А потом взломала ментальные щиты наблюдающего за ней контролера  и подчинила его. И его, и, затем, многих других. Она собрала целую армию “последователей” прежде, чем её сумели уничтожить.
После  этого псиоников начали бояться. После этого их начали уничтожать за малейшее подозрение в неадекватности. Тогда, в первые века после победы над Ведьмой, их осталось ничтожно мало. А Орден превратился в карательную организацию. В тех, кого назвали чистильщиками — за рейды, в которых зачищали всех непокорных. Сейчас считается, что от его прежней мощи ничего не осталось. Что псионики снова “на коне”, а за ними лишь приглядывают незаметные люди в серых мундирах. Но…
— Значит, чистильщики существуют, — поневоле мой голос дрогнул.
— О да, — улыбка у него была нехорошей. Злой и горькой.
Глаза мужчины смотрели пусто и холодно — он быстро взял себя в руки, закрываясь от меня.
— Существуют и прекрасно себя чувствуют, можешь мне поверить.
И в этот момент на кухне что-то грохнуло. Да с такой силой, что мы оба аж подскочили.
Призрак? Неужели это он?
Я бросилась вперед, но в дверной проем смогла войти только после оттеснившего меня Ниала.
Налетела на  спину мужчины, едва успев притормозить. Он замер, внимательно вглядываясь вперед.
— Что случилось?
Огромная кастрюля, в которой планировалось сварить суп, валялась на полу. Разлившаяся вода растекалась по паркету. Да, о «призраке»  я так и не рассказала. Похоже, сейчас самое время.
— Ка… Ниал…
— Тише! — Прошипели недовольно.
— Ниал, прекрати. Я знаю, кто это сделал, но надеюсь, что это не повторится. Похоже, его что-то разозлило…
Так пылко в мои объятья ещё ни один мужчина не стремился! Ниал обернулся настолько быстро, что буквально вжал меня своим телом в стену, нависая сверху.
Почему-то вдруг стало жарко. Он близко. Совсем близко — и теперь лицом к лицу. Даже в  этом обличье не казался мальчишкой — только мужчиной.
— Кажется, ты мне о чем-то забыла рассказать… — протянул задумчиво, не отводя глаз.
— Ты мне не дал шанса, — возразила спокойно, отпихивая его рукой, — и не нависай надо мной.  Так неудобно разговаривать, знаешь ли…
И почувствовала смутное облегчение, когда меня без вопросов отпустили.
Он молча поднял кастрюлю, поставив её у мойки, а затем провел руками над разлитой водой. Я завороженно наблюдала, как вода скрутилась в один большой комок, медленно проплыла, повинуясь дирижирующему жесту — и обрушилась в раковину.
— Потрясающе…
— Рад, что сумел развлечь, — откликнулись сухо, — так откуда ты знаешь, что это призрак? Что за детские сказки?
Я выдохнула. Терпение, только терпение и спокойствие.  Хладнокровие. Что-то внутри встрепенулось, улавливая резкую вспышку обреченной усталости, привычной, как ноющая много лет рана.
Скрывать смысла не было — может, хоть он посоветует что-то стоящее.
Я рассказала обо всем. О своих подозрениях по поводу Цветочника, о слухах, гуляющих про эту комнату. О своих собственных невысказанных подозрениях. О происшедшей много лет назад здесь трагедии и о возможной связи погибшего молодого псионика и этого призрака.