Раз за разом. Doing it All over (СИ)

Когда я уже собирался подняться наверх, чтобы принять душ, отец шатающейся походкой зашёл на кухню. На нём был болтающийся халат, его волосы в полнейшем беспорядке, лицо небритое, а в глазах боль и сожаление.
"Ох, Боже", - простонал он от боли, направившись к шкафчику. Когда он прошёл мимо, я учуял запах выпивки. Запах, с которым я, за время своей карьеры фельдшера, стал слишком близко знаком. - "Больше никогда..."
"Слишком много выпил прошлой ночью?", - спросил я его, когда он неуклюже достал из шкафа большой стакан и практически обронил его.
"Уххх...", - прохрипел он, включив воду в раковине и наполнив стакан. - "Никогда не пей, Билл", - наставлял он меня. - "Никогда."
"Приму к сведению", - ответил я ему, наблюдая, как он опорожнил весь стакан воды за три глотка. Он заново наполнил его и вернулся к шкафчику за аспирином.
Когда я закончил принимать душ и вернулся вниз, он лежал на диване, закутавшись в плед, и смотрел футбол. Казалось, он был в полной прострации. Я даже не был уверен, видит ли он что-то на экране. Я весело улыбнулся, думая, что будь я нормальным подростком, меня бы повергла в ужас сама идея, что моя девушка придёт и увидит, как мой отец валяется в халате на диване.
"Нина скоро придёт", - сказал я ему, только чтобы предупредить.
"Угу", - прохрипел он, даже не повернув голову.
Когда пришла Нина, мы пошли в мою комнату. Не из-за желания пообжиматься, и не из-за стыда за вид моего отца, а чтобы не шуметь внизу, где были оба моих родителя. Сейчас они явно не в настроении для разговоров.
Мы сидели на моей кровати и болтали, пока альбом Simon and Garfunkel проигрывался на минимальной громкости. Вернувшись, я пересмотрел свои взгляды на некоторые вещи, и понял, что музыка восьмидесятых по большей части сосёт.
Видимо, дело было в приходе MTV, из-за которого группы старались хорошо выглядеть на камеру, а не создавать качественную музыку. И так как я не мог слушать музыку девяностых, когда всё это движение слегка сбалансировалось, мне приходилось в отчаянии слушать музыку шестидесятых и семидесятых. К моему удивлению и радости, она была вполне себе неплохой. Мне даже удалось заинтересовать Нину в этой музыке.
Мы обсуждали песню, которая играла в данный момент, когда до меня донёсся звонок в дверь.
"Понимаешь", - продолжил я объяснять, - "он музыкант, который пытался пробиться в Нью-Йорке, но у него не получилось. Примерно в этом суть песни. Последний куплет подводит итог, говоря тебе, что он потерпел неудачу, но он продолжит сражаться."
"Это словно поэзия", - сказала мне Нина, большой поклонник поэзии.
"Да", - согласился я, - "как и любой хороший текст в песне. К этому и нужно стремиться. Это то, чего не хватает во всём современном говне. Они просто повторяют одну и ту же фразу, танцуя под бит синтезированных барабанов. Это не музыка, это..."
Я внезапно остановился, услышав разговор на повышенных тонах снизу. Одним из говорящих был мой отец. Он пытался что-то спокойно объяснить, но второй голос постоянно перебивал его. Когда он прокричал "Где она?!", Нина навострила уши.
"Папа!", - внезапно сказала она. - "Это папа!"
"Ох блять", - пробормотал я, слыша, что голос моего отца тоже повышается.
"Что нам делать?", - спросила меня Нина. - "Что мой отец здесь делает?"
"Думаю, нам стоит спуститься и узнать", - сказал я, уже зная ответ на это, - "пока наши отцы не стали друг другу морды бить."
"Билл?", - спросила она, выглядя очень перепуганной.
"Пошли", - сказал я, вставая с кровати. - "Мой папа, конечно, моложе, но твой был на войне. Не хочу, чтобы мой отец пострадал."
"Билл!", - послышался голос отца снизу. - "Спустись сюда с Ниной на минутку."
"Идём", - сказал ей я. - "Похоже, шутки кончились."
 
"Господи, Билл…", - сказала она, покачав головой.
Глава 9. Часть 10.
Спустившись вниз мы увидели, как мой отец, всё ещё в своём халате, небритый и дерьмово выглядящий, стоял напротив отца Нины, который был гладко выбрит и одет в брюки и свитер. Он стоял у входной двери и, заметив Нину, яростно шагнул вперёд.
"А ну тащи сюда свою задницу, девочка!", - прокричал он. - "Как ты могла говорить мне, что идёшь к друзьям, и приезжать на нашей машине к дому этого подонка?!"
"Папа!", - прокричала Нина в ответ, не двигаясь.
"Погодите!", - яростно вставил мой отец. Я слышал, как он начинает выходить из себя. - "Вы приходите в мой дом и называете моего сына..."
"Ваш сын - величайший подонок на свете!", - заявил мистер Блэкмур. - "И Вы, сэр, вырастили эту грязную свинью. С моей стороны Вы ничем не лучше его, и мне больше нечего Вам сказать. Я пришёл сюда забрать свою дочь, прежде чем Ваш сын надругается над ней самым ужасным способом. Я лишь молюсь, что этого ещё не произошло. Нина, иди сюда!"
"Папа!", - прокричала Нина и слёзы потекли по её лицу. - "Что ты делаешь? Я люблю Билла!"
"Любишь?!", - рыкнул он, повернувшись ко мне. - "Вы просто низшая форма жизни на планете, молодой человек. Нина, СЮДА!", - приказал он.
Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но я её опередил.
"Тебе лучше пойти с ним", - сказал я ей.
"Что?", - спросила она, смотря на меня так, словно я предал её.
"Сейчас мы ничего не изменим", - ответил я. – "Плохая ситуация просто станет ещё хуже. Иди с ним и попытайся поговорить. Расскажи ему, какой я."
"О, я знаю, какой ты!", - сказал мне мистер Блэкмур. – "Я прекрасно знаю, какой ты!"
"Так, послушайте!", - крикнул мой отец, делая шаг вперёд. – "Мой сын…"
"Отец", - резко вставил я, используя свой взрослый голос, – "не обращай внимание. Всё будет хорошо."
Отец замолчал с открытым ртом. По нему нельзя было сказать, что он был готов оставить всё как есть, и я был до абсурда тронут этим. Мой отец, самый мягкотелый человек, которого я знал, казалось, был готов дойти до насилия, потому что кто-то оклеветал репутацию его сына.
"Всё в порядке, пап", - сказал я ему снова. – "Забудь."
"Иди сюда, Нина!", - повторил мистер Блэкмур. – "Сейчас же!"
"Билл?", - жалостливо спросила Нина.
"Иди, Нина", - сказал я ей. – "Поговори с ним. Так будет лучше. Только подожди, пока он немного остынет. И помни, я люблю тебя."
"Любишь?!", - повторил он. – "Ты и правда…"
"Эй!", - рявкнул я, делая шаг вперёд и упиваясь в него взглядом.
Это произвело эффект, на который я рассчитывал. Он замолчал и посмотрел на меня.
"Вы получили то, зачем пришли", - сказал я ему. – "Нина уходит с Вами. Да, Нина?"
"Да", - хныкнула она.
"Вам незачем больше стоять здесь и кидаться в меня оскорблениями. Просто уходите."
Мы продолжили молча пялиться друг на друга, и по его глазам я видел, что он начинал понимать, что имеет дело не с обычным подростком. Наконец, он кивнул.
"Пошли, Нина", - сказал он ей. – "Мы уходим."
Она взглянула на меня в последний раз и последовала со своим отцом за дверь. Она села в машину своей мамы, а мистер Блэкмур в свою. Секунду спустя они исчезли, оставив меня и отца стоять в дверном проёме.
Мы взглянули друг на друга.
"Видимо, мистеру Блэкмуру ты не очень нравишься, да?", - мягко спросил он.