Раз за разом. Doing it All over (СИ)

Неужели это было настолько очевидно, что даже мой отец это видел? Почему я сам этого не замечал? И как же может быть жестока судьба, что заставила меня понять это в тот самый день, в ту самую минуту, когда всё разрушилось.
"Не знаю, пап", - честно сказал ему я. – "Может, люди просто идиоты."
Он задумчиво смотрел на меня.
"Может быть", - ответил он. – "И может им следовало бы понять, что делает их идиотами, как думаешь? Может, они могли бы это как-то изменить?"
Я резко взглянул на него. О чём он говорит? Что он знает? Он говорит о моей социальной активности? Конечно, он не мог об этом знать, да? Но, с другой стороны, раньше я предполагал, что Нина тоже ничего не знает, и сейчас эта мысль кажется мне до боли наивной. Неужели моё предположение, что отец или даже мама не знают обо всём, было таким же неверным, как и с Ниной?
Отец вновь вернулся к газете, спрятав ею своё лицо, не давая мне других подсказок по поводу того, о чём он думал. Погружённый в свои мысли, я взял рюкзак и направился к двери. Я даже не удивился, когда понял, что на улице пошёл дождь, именно в тот момент, когда я на своих ногах шёл в школу.
Такой уж этот день.
Мои попытки заговорить с Ниной в школе были холодной, невозмутимой тишиной. Когда наступило время обеда, я уже даже перестал пытаться. Я ел своей обед в столовой и взглянул в ту сторону, где сидела Нина. Ужас накрыл меня, словно одеялом. Она сидела одна за столиком, ела со своего подноса, перед ней была открытая книга. Как в тот день, когда я в первый раз подошёл к ней. Всё именно так.
Джули вновь подвезла меня на практику. Пока мы ехали в госпиталь, меня насторожило, что она спокойно заигрывает со мной. Она клала руку на мою ногу, пока мы разговаривали, или смахивала волосы с моих глаз. Она даже поцеловала свои пальцы и приложила к моим губам. Она всё говорила, как хорошо провела вчера время.
"Не хочешь снова после школы вместе поучиться?", - радостно спросила она.
"Эм... Нет, не сегодня", - ответил ей я. - "Мне нужно работать."
На самом деле, я запросто мог бы выделить на неё время перед работой, но я попросту не хотел. Никогда ещё в жизни я не хотел секса меньше.
Она слегка надулась.
"Ну, может на следующей неделе", - сказала она. - "Мне нужно хорошенько зазубрить пару вещей."
Пока мы работали рядом, я вновь заметил, что она продолжает трогать меня и елозить грудью по моим плечам. Из-за того, что сегодня я был тише, чем обычно, она решила говорить со мной больше, чем обычно. Я вздрогнул, когда она упомянула своего жениха.
"Порой я думаю, сделала ли я правильный выбор, когда согласилась выйти за него замуж", - сказала она мне.
Я взглянул на неё, возможно, немного острее, чем я собирался.
"Ты о чём?"
"Ну", - засияла она, её глаза загорелись, - "я же всё ещё молода, так ведь? Может, я согласилась только потому что он первый, кто спросил. В мире ещё полно парней, которые могут быть лучше него, правда?"
Я попросту не знал, что ей ответить.
Глава 5. Часть 4.
Когда я вернулся домой с работы этим вечером, моя мама сидела на диване и смотрела телевизор, работая над каким-то своим проектом по работе. Я бегло поприветствовал её и направился в свою комнату.
"Билл?", - спросила она. - "У тебя всё в порядке?"
Я остановился и повернулся к ней.
"Конечно, мам", - ответил я. - "А почему должно быть иначе?"
"Твой отец рассказал мне о том, что вы с Ниной расстались", - сказала она. - "Просто хотела узнать, как ты с этим справляешься."
Я даже не пытался объяснить ей, что мы с Ниной даже не были в отношениях, чтобы расставаться. Даже я теперь в это не особо верю.
"Всё хорошо, мам", - убедил я её. - "Я справлюсь с этим."
 
"Надеюсь на это", - сочувствующе сказала она. - "Знаешь, она мне очень нравилась. Мне казалось, вы были прекрасной парой."
Я слабо улыбнулся ей в ответ.
"Билл, я не пытаюсь учить тебя как жить или что-то такое", - продолжила она, - "но я думаю, что она стала для тебя хорошей парой. Будь я тобой, я бы сделала что угодно, чтобы вернуть её. Честно."
"Спасибо, мам", - пробубнил я, не особо понимая, за что именно я ей благодарен.
Почему никто не говорил мне этого месяц назад, или год назад, или даже двадцать четыре года назад?
Конечно, я обманываю себя, потому что мне это, на самом деле, говорили. Трейси сказала это прямо, хотя я и отказывался слушать её. Мать и отец тоже говорили, хоть и были не так прямолинейны.
Как часто они обращались к Нине как к моей девушке в разговоре со мной или с кем-либо ещё? И как часто я огрызался на них за это, порой очень сильно грубя в ответ? Слишком часто.
"Ну, считай это моим материнским советом дня", - сказала она. - "Если ты чувствуешь себя плохо, то, может, это поможет."
Она подняла со стола конверт и передала его мне. Я сразу узнал на нём почерк своей сестры.
"Это от Трейси?", - спросил я.
Когда она уехала в Калифорнию, мы не могли больше нормально контактировать с ней. Она позвонила всего два раза, и один из них чтобы сказать нам, что она нормально доехала, и теперь пришло это письмо. Она жила в общежитии и было практически невозможно общаться с ней.
"Да", - кивнула мама. - "И очень вовремя. Клянусь, вот отправляешь детей в колледж, и они забывают о твоём существовании..."
Я открыл конверт и присел на диван, достал из него исписанный лист бумаги и раскрыл письмо.
"Дорогие мама, папа и Билли", - начиналось письмо. В основном, она писала, чтобы сообщить нам, что она жива, у неё всё хорошо. Она говорила, как ей нравятся её занятия и погода в Калифорнии, как ей нравится жить в общежитии. Рассказывала о своей работе в библиотеке кампуса, которая поможет ей сейчас прокормиться. И в конце она сказала нам, что встретила парня, и что она теперь с ним встречается. Его звали Даррен Максвелл.
Даррен Максвелл. Я никогда в жизни не слышал этого имени. Но по какой-то причине оно вызвало у меня чувство страха. Я продолжил читать её письмо, написанное далеко не женственным почерком, и занервничал ещё больше, осознавая почему.
Он был игроком в бейсбол, поступил в колледж на спортивную стипендию. Игрок в бейсбол. Он спортсмен, как и парень, которому было предначертано стать причиной её смерти. Это же так глупо, я волновался за неё просто потому что она встречается со спортсменом. Но мне не казалось это глупым. Это вызывало у меня сильное замешательство. Мне стало интересно, какую машину он водит и нравится ли ему выпивать на вечеринках.
С этими тяжелыми мыслями я положил письмо обратно в конверт и вернул его на стол.
"Что такое, Билли?", - спросила меня мама. - "Ты прямо побледнел."
"Ничего, мам", - сказал я, поднимаясь с дивана. - "Думаю, я пойду спать."
На полпути по лестнице осознание пришло ко мне. Я понял, почему меня так смутило имя Даррена Максвелла. У него такие же инициалы, как и у Дэвида Митчелла. Эти имена очень похожи. Интересно, похожи ли эти парни внешне? Может, я просто параноик, может, инициалы и любовь к спорту - это лишь совпадение, которое ничего за собой не несёт. Каждый раз, когда я пытался убедить себя, что у меня просто паранойя, я вспоминал о Бейруте, и о том, как Нина сидит одна в столовой, читает книгу, прежде чем она уйдёт в медицинскую школу, одна.
"Господи, это всё так жутко", - пробормотал я.
Я лёг в кровать, но ещё долго не мог уснуть.