Преподша в неволе (СИ)

 - Потому что это девушка-катастрофа. Настоящая беда. Два раза меня чуть не угробила.
Я хотел спросить подробности, но услышал звонкий голос своей мечты.
 - Я здесь уже почти два года работаю в штате. Я хочу призваться.
Рядом с ней стоял пузатый и невысокий мужчина. По погонам я понял, что это подполковник.
 - Хм, - совсем не добрым тоном начал он, - ты же понимаешь, что тебя ждет полгода в части для новобранцев? К тому же, у тебя нет военного образования, всего колледж за плечами, даже не высшее образование.
 - Но я всегда мечтала об этом, - начала мямлить Яэль.
 - А мне некем тебя взять сюда после призыва. Так что или продолжай обслуживать нашу программу, именно для этого тебя и брали, или иди гуляй на все четыре.
Офицер резко развернулся и оставил опечаленную девушку с ее мыслями наедине. Я уж было хотел к ней подойти, как она снова резко рванула с места.
Именно в тот момент я понял, что буду военным. Я непременно найду свою козочку.
Еще год мне снилась моя козочка. Только сон был странным. Я – взрослый, статный мужчина, в полевой форме капитана, и она – такая хрупкая и ранимая, стоит передо мной, и плачет, пытаясь заглянуть прямо в глаза. Конечно, не об этом мечтает подросток. А потом мысли о ней ушли на задний план, я узнал слишком тяжелую для восприятия информацию о себе.
Моя мама умерла в родах, и я оказался в детском доме. Не знаю, почему меня не забрали другие родственники, да и были ли они – это не важно. Наш детский дом ломал все стереотипы, ведь нас старались не только сытно накормить, но и по возможности баловать вкусностями. Например, по сей день помню вкус блинчиков с яблочным повидлом. Наверное, я женюсь на той девушке, которая сумеет повторить те мои ощущения. Казалось бы, блинчики. Что тут такого? А попробуйте накормить целую ораву блинами, сколько ж часов их надо жарить! Нянечки никогда нас не били, даже практически голос не повышали, а одна часто читала нам библию, говорила, что мы непременно должны вырасти чистыми людьми. Ага, выросли, особенно я. В два года я уже не только хорошо разговаривал, но и философски рассуждал о жизни, счастье, предназначении. Но был еще и тем сорванцом. Со мной не брезговали возиться взрослые ребята.
Мне не исполнилось еще 4 года, когда на пороге нашей обители появилась семейная пара Никитиных, Ольга и Владимир, они очень хотели усыновить ребенка. Рассматривали самых маленьких. Но та пара никак не могла выбрать.  Я решил им помочь. Они хотели девочку, я знал, что им могла бы понравиться годовалая Зоя, но то была слишком скромная девочка, всех боялась, поэтому ее и не стали показывать. Я же принес эту кроху на руках потенциальным родителям и сказал, что это та, кого они ищут. Через пару месяцев усыновили нас обоих. Не прошло и года, как моя новая мама смогла сама родить ребенка. Она так плакала от счастья, и говорила, что мечтала об этом почти 10 лет, что это мое появление её благословило.  
Если Зоя всегда считала себя в семье родной, то я никогда не забывал о том, что приемный. И все вранье, что маленькие дети забывают. Но меня искренне любили здесь, как и Зою, как и нашего братика. Я любил в ответ.
Едва мне исполнилось 16 лет, я стал случайным свидетелем ссоры между родителями. Младшие были каждый на своем кружке, а я вернулся раньше домой с тренировки. Если в тринадцать лет я был мелким шкетом, то теперь мой рост дошел до 190 см, а вес уже перевалил за 70 кг, поэтому я много времени проводил за тренировками на школьном стадионе. Естественно, там всегда присутствовали зрители, точнее зрительницы. Как всегда, мини-юбки, вырезы чуть не до пупка, все что можно напоказ, чтобы привлечь внимание. Кроме спорта я и учился хорошо, многие стремились привлечь мое внимание. Но мои мысли занимала совсем другая девушка.
 
Я рано вернулся домой, так как на стадионе подрался, и хотел обработать свои боевые шрамы, пока родителей нет. Оказалось, я был не прав. Тихо зашел в дом, и уже хотел обозначить свое присутствие, как услышал мамины зазывания.
- Да как ты мог мне изменить?!
- Олечка, пожалуйста.
- Что?! Мы были женаты уже 5 лет! 5! Я никогда тебя не прощу!
- Родная, но у нас же дети…
- Дети? У нас? У меня только младший сын.
- А Зоя, Дима?
- Дочку я тебе тоже не отдам. А старшего видеть не могу. Он же твоя точная копия, только крупнее! Живое напоминание измены!
- Родная моя…
- Володя, замолчи! И не смей меня так называть! Я вчера подала ваши с ним волосы на ДНК-тест, если всё подтвердиться, я с тобой разведусь.
- Оль, послушай, я...
 - Что ты?! Лучше сейчас признайся, что изменял, что бросил сына в детдоме, а потом притащил его мне на воспитание! Ненавижу вас обоих.
Дальше я слушать не стал, меня разрывало от противоречивых эмоций. Подхватил назад свой рюкзак, в котором лежала сменка, швырнул ключи, подаренные мамой на день рождения часы и телефон на тумбу и громко хлопнув дверью покинул помещение, бывшее мне домом.
Я знал куда пойти. Такого бугая как я, несколько раз зазывала парочка банд в свои ряды. А почему собственно и нет? Малых не бросят, я знал, а мне больше идти некуда. На вольных хлебах я провел почти два месяца, естественно, ни в какую школу я не ходил. За это время улица меня научила многому: пить, курить не только сигареты, и использовать женщин по прямому назначению. Я понял, что они все шлюхи, только у каждой своя цена. Тогда же мне и перестало сниться мое видение. Я забил и на мечту о погонах. На самом деле, изначально это была мечта женщины, что заменила мне маму, её отец был военным летчиком. А потом еще и моя Яэль… Всё это стало не важным, ведь меня быстро научили угонять машины и помогать их разобрать. Несколько раз я пригодился во время разбоев, парни решили обнести десяток складов, кое-где нам оказывали сопротивление. Мне было плевать, что я мог кого-то покалечить или убить. Никто не думал о моих чувствах, о моей боли. А потом я попался. Точнее, меня слили. Из СИЗО вытаскивал дядя Витя. Потом привез к себе на дачу. Мы с ним, наверное, сутки пили и разговаривали по душам. Я выложил все.
Будучи опытным мужчиной, дядька быстро поставил мозги на место. Разрешил месяц пожить на его даче, при условии, что я поставлю новый сарай. Из вредности я согласился, хотя не знал, что и как. Дней 10 я не знал, с какой стороны подойти к инструменту, с чего вообще начать. На 11-й день заглянула соседская бабушка, принесла мне домашних продуктов, говорит, вижу, внучок мается, дай зайду. А уже тем же вечером я помогал её старику деду Федоту перепахивать их огород. Он же научил меня косить, пилить, колоть и, самое главное, строить. Когда сарай был готов, я решил заменить крылечко, потом еще поправить забор, две старые яблони вырубил. Наконец в голове наступила полная ясность, а душе разлился покой.
Дядька приехал и почти не удивился, только соседям пакеты занес. Вечером, когда младшие спали, я уже был дома, Ольга валялась у меня в ногах, просила простить, а Владимир был молчалив и хмур. Позвал на кухню, поговорить.  Оказалось, тест подтвердил его отцовство. У него была однодневная интрижка с моей родной мамой, которая была юной и чистой, но с ведьмиными глазами. Владимир не устоял перед прекрасной Анютой, а на утро, вспомнив, что женат, сбежал в свой город. Больше в наших краях он не появлялся. В детдом я попал в районный, поэтому не удивительно, что семья Никитиных приехала именно в него. Этим же вечером я узнал мамину фамилию, и сказал, что хочу именно её. Так я перестал быть Никитиным, а стал Башметовым.