Эвакуатор (СИ)

— Брось чепуху молоть. От ядерного удара таких землетрясений быть не может. А ураганов тем более. Там волна, а не постоянные толчки. Ты в учебке и на инструктаже спал, что ли? — фыркнул начальник станции с некоторым облегчением в голосе. Кажется, отчитывая подчиненного, он успокаивался сам. Его тон становился все уверенней.
— Извиняюсь, тащ старший лейтенант. Виноват, — ответил, понурив голову, полицейский.
— Все нормально, — повторил начстанции. — Если бы это был удар врага — давно выли бы сирены. Да и дозиметры в норме. Нет. Это естественный процесс. Наверное.
Последнее слово он проговорил совсем не так уверенно, как предыдущую речь. Но спорить никто не осмелился. Ветер по-прежнему выл в щелях. Пробирался холодными пальцами под двери и между створками. Но буран перестал быть белым. Снег будто окрасился едва заметным оранжевым оттенком. И в самом деле начал стихать.
Видимость с каждой минутой улучшалась. И хотя мне с моей позиции было видно только краешек стеклянных дверей, за ними уже начали проступать очертания соседних зданий. Из любопытства я выглянул из-за ступеней и тут же напоролся на колючий взгляд начальника станции.
— Подслушиваешь, гад? — спросил он, хватая меня за шкирку. Поднять не смог, я хоть и легкий, но не пушинка. Легким движением высвободившись из его хватки, я отряхнул куртку. — Ловко. Пошел вниз.
— Так я и так внизу был. А тут вроде уже безопасно, — заметил я, вглядываясь в стеклянную дверь. — Ветер же стихает.
— Не думаю, что надолго, — сказал стоящий к нам спиной полицейский. — Тащ старлей, там какое-то движение.
— Люди? — спросил начальник станции, теряя ко мне интерес.
— Не похоже. Вроде… Тени? — ответил мужчина, суеверно перекрестившись. — Хотя, может, и показалось.
— Ты чепухи-то не мели. Точно показалось, — сказал начальник станции, подойдя вплотную к двери.
Я завороженно смотрел, как мимо проносится нечто серое. Может, облако пыли, принявшее причудливую форму с руками и звериным оскалом. Слишком быстро, чтобы нормально разглядеть. А вот валяющиеся посреди трассы машины виднелись отчетливо. И во многих из них были люди.
— Там дети, — заметил нач станции. — И женщины. Так, орлы. Быстро в подсобку за веревкой. Надо втащить внутрь кого успеем.
— У меня есть страховка, — сказал я, скинув рюкзак и достав набор из веревки и навешанных на нее карабинов. — Что? Промышленный альпинизм. Окна моем, а я снарягу на всю группу везу.
— Да нет, ничего. Все профессии важны, — ответил, усмехнувшись, начальник станции. — Но одной веревки нам точно не хватит. Сколько тут? Метров пятьдесят?
— Сорок пять метров десятки. Девятки — сотка, но без нормальных перчаток с ней лучше не работать. Давайте покажу, как делать страховочные узлы, — сказал я.
Помогать полиции не слишком хотелось. Сталкивался в студенчестве и по крайней нужде, а попадались мне в основном равнодушные чинуши или полные отморозки, готовые за деньги на все. Но люди в машинах ни в чем не провинились. Да и эти служивые были вроде нормальными. Скоро все пятеро полицейских были нанизаны на веревки и закреплены с помощью карабинов. Концы привязали к железным турникетам всверленным в пол.
— Все. Дальше узла не улетите, — сказал я, чуть отступив.
— Сам не пойдешь? — удивленно и несколько презрительно спросил начальник станции, будто обвиняя меня в малодушии. Этот взгляд одновременно взбесил меня и пристыдил.
Какого черта? У меня, может, такого приключения никогда не будет. А на станции неизвестно сколько торчать. Отношение людей с оружием тоже может быть ценно. Я демонстративно достал перчатки и тонкий шнур восьмерку. Закрепил себя и вместе с остальными вышел наружу.
Ветер мгновенно начал вгрызаться в открытые участки тела. Рвал одежду. Колючими иглами осыпал щеки. Крупные градины били по машинам, словно камни, запущенные из пушки. Пригибаясь к самой земле и держась плотной кучей, мы добрались до первой из перевернутых машин. Семье в этом авто повезло. Сработали подушки безопасности, к тому же все они оказались пристегнуты.
 
Я разбил карабином и выдавил лобовое стекло. После чего все трое перекочевали в объятья полицейских. Держась за натянутую ветром страховку, они двинулись к станции метро, а мы пошли дальше. Ветер вновь начал усиливаться. Серые силуэты — проявляться более отчетливо. Сквозь порывы слышался нечеловеческий вой. Я не успел сообразить, что происходит, когда один из бойцов, вскрикнув, рухнул на лишенный снега асфальт. Его мгновенно потащило в сторону, перекатывая словно шарик, но двое других успели поймать мужчину.
— Там! Смотри! — выкрикнул начальник станции, и я с удивлением увидел, что он показывает на стоящее напротив здание. На высоте третьего этажа, держась за решетку, висел ребенок в розовой курточке.
Выругавшись про себя, я примерно оценил маршрут. Проскользнуть мимо двух машин. Укрыться за ними от ветра. Обойти столб, получив новую точку страховки. Затем наверх по решеткам и водосточной трубе. В обычный день — пара пустяков. А сегодня это тянуло на настоящий подвиг.
Ураган нарастал, его око уходило к центру Москвы, и у меня оставалось всего несколько секунд, чтобы действовать. Думать некогда, прыгать надо!
Рывками перебегая между укрытиями я уже через мгновение был у стены дома. Накинул веревку на столб. Закрепил шнур карабином и помчался дальше. Ветер чуть не снес меня на уровне второго этажа, но пальцы в шершавых перчатках привычно выдержали нагрузку. На секунду меня дернуло так, что я повис параллельно земле. Затем подтянулся, выкидывая тело вверх и чуть в сторону. И оказался прямо на зарешеченном окне.
— Все в порядке, теперь обними меня, и я нас отсюда спущу. Эй, слышишь меня? — дернул я за плечо ребенка, мертвой хваткой вцепившегося в прутья. — Очнись уже! А, черт! Ладно!
Выругавшись, я навис над ребенком, отгородив его от улицы своим телом, и начал перевязывать страховку, опоясывая мальца веревкой. Но когда петля уже перехватила его пояс и ноги, что-то толкнуло меня в спину.
Оглянувшись из-за внезапного порыва сильного ветра, я заметил приближающуюся черную пасть. Два ряда призрачных игольчатых зубов. Растянутый в жуткой улыбке рот. Мгновение, и тварь вонзилась в меня. Тело свело судорогой. Карабин звякнул, удерживая меня у решетки. А затем я впервые увидел лицо ребенка. И крайне удивленный взгляд алых глаз. Словно разом полопались все сосуды.
Я вздрогнул, отметая лишние мысли. Напрягся, прогоняя судорогу. Ничего. На тренировках бывало и не такое. Оглянулся, выискивая опасность, и, убедившись, что все чисто, спрыгнул, держа ребенка в объятьях. Может, мне показалось? Черт его знает, но пора было выбираться отсюда. За то время, пока я ползал за альпинистом, унесенным ветром, полицейские смогли вытащить несколько пассажиров и сейчас втягивались в метро.
Тело отказывало. Я несколько раз чуть не упал, пока добрался до спасительных дверей станции. Но ребенка не отпустил. Он тоже вцепился в меня клещом, держался и руками, и ногами. Наконец, оказавшись внутри, я рухнул без сил на пол, освобождая спасенного. К нему тут же подбежала какая-то женщина. Я не стал вникать, кем она ему приходилась. Перед глазами все плыло. Голоса доносились словно из глухого подвала.
— А ты молоток. Прям герой, — весело сказал нач станции, хлопнув меня по плечу. А затем опустился на корточки, вглядываясь в мое лицо. — Эй, ты чего? Парень! Блядь… Доктора сюда!
Я в ответ смог лишь улыбнуться. Через несколько минут — или секунд? — ко мне подошла женщина в белом халате поверх куртки. Разобрать ее слов я уже не мог. Как и выражения лица. А чуть позже перед глазами появилась маленькая требовательная ладошка, на которой лежало крохотное золотое яблоко.
 
Ребенка попробовали отогнать. Перед глазами все темнело. И когда я вновь открыл глаза — мог видеть только его. Яблоко. Золотое. Чуть крупнее вишни. Оно манило, подавая неестественный приказ. Оно желало быть съеденным именно мной. Поддавшись требовательному жесту, я открыл рот. По языку потек ядреный едкий сок. Дыхание окончательно перехватило. Все тело свело судорогой, и я понял, что умираю.