Вечность без Веры

– Сати твои конспекты ни к чему, – заявила она наконец. – А теперь иди и не путайся под ногами.
С этими словами она двинулась вперед и, оттеснив Веру в сторону, вышла в коридор. Прежде чем дверь за спиной Катрины окончательно закрылась, Вера успела заметить, что на смятой постели стеганое одеяло больше не лежит. Как странно…
Вера поплелась к лифту, поднялась в детское отделение и проведала Киру. Та сладко спала и, исходя из протокола, даже дала себя покормить. Похоже, Кира начала адаптироваться.
На двадцатом этаже Вера зашла в свою комнату, положила папку на стол и села на кровать. Включила коммуникатор. Последнее сообщение, которое она отправила Сати до экзамена, так и осталось непрочитанным. Вера набрала ее номер, но в ответ раздались лишь длинные гудки. Вера попыталась припомнить детали их последнего разговора. Сати нездоровилось. Могла ли она попасть в больницу? Вечные – обычно – не болели, поэтому в первом округе стояла единственная больница, в которой, однако, в первую очередь проводились пластические операции. Можно, конечно, туда позвонить, но вряд ли сотрудники с готовностью расскажут незнакомой девчонке о своих пациентах и раскроют врачебные тайны.
Бросив взгляд на папку, Вера нажала на иконку с именем Сати на коммуникаторе. После небольшой паузы вновь раздались длинные гудки. Один, два, три.
– Возьмите трубку, – взмолилась Вера.
Она закинула ногу на ногу и стала нервно дергать белой балеткой в воздухе.
Звонок оборвался, автоответчик так и не включился.
– Ответьте мне, пожалуйста, – пробормотала Вера, снова нажимая на экран коммуникатора.
Послышались новые гудки, такие же длинные и безнадежные. Никакого другого способа связаться с Сати у Веры не было. Она даже не знала, есть ли у нее жилье за пределами ПЭЦ, куда она могла бы уехать.
Вдруг гудки прекратились, и через динамики коммуникатора донесся смутно знакомый мужской голос:
– Алло? Вера?
Вера обрадовалась, но чувство это продлилось недолго. Почему по номеру Сати отвечает мужчина?
– Вера? – повторил голос.
Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, где слышала его. Низкий, уверенный, нетерпеливый.
– Вера?
– Да? – отозвалась она автоматически. Откуда этот человек знает ее имя? Ах да, у него в руках коммуникатор Сати, имя высветилось.
– Больше не звони сюда.
Связь прервалась, и экран погас.
Вера заморгала. Это не тот ответ, на который она надеялась. И принимать его она не намеревалась. Ей должны объяснить. Она вновь набрала номер. На этот раз вместо гудков роботизированный голос сразу же объявил:
– Абонент временно недоступен.
Что все это значит? Вера вскочила с кровати, метнулась к двери и замерла. Куда она собралась бежать? К Катрине? Та явно ничего ей не расскажет. Пойти к директору и спросить у него? Он же должен знать, куда делась его подчиненная. Нет, Вера покачала головой: директор ее просто не примет. Она не могла вспомнить, чтобы хоть раз поднималась на двадцать первый этаж. До сих пор она считала это большой удачей – к директору вызывали, только чтобы отчитать и пригрозить отчислением. Пару раз эти угрозы становились реальностью. Нет, к нему она не пойдет. Да и как объяснит интерес к Сати? Дело же не только в папке, которую Вера привезла для нее из зоны. Дело в их взаимоотношениях, в том, как Сати называла ее «моя кызым», как они по воскресеньям вместе занимались с детьми. Но какое директору до этого дело?
Однако ей нужно с кем-то обсудить происходящее! К Максу идти не хотелось. Слишком странно закончился их последний разговор.
«Жду вас в столовке. Срочно!» – бросила Вера сообщение в общий с девочками чат и выскочила из комнаты.
Обед уже начался, и большинство столиков были заняты. Не обнаружив девочек, Вера собрала шесть тюбиков с розовыми наклейками и три батончика с мягкой злаковой массой в охапку и побежала вниз по траволатору на первый этаж. Когда спустя минут десять Ида и Таня наконец показались в кабине правого лифта, Вера не дала им выйти. Вместо этого заскочила к ним и локтем нажала на светящуюся кнопку десятого этажа. Там находилась терраса – единственное безопасное место во всем ПЭЦ, где можно было спокойно поговорить. Под дверью ее комнаты всегда мог стоять кто-то слишком любопытный, а в других помещениях были камеры наблюдения, возможно с микрофонами.
 
– Вера, ты чего? – опешила Таня.
– Нужно кое-что обсудить, – ответила она, вручая девочкам по два тюбика и батончику.
– Хорошо… – протянула Ида, бросая на Таню взгляд, который красноречивее любых слов говорил: «Вера спятила».
Когда лифт остановился, Вера первой направилась по коридору, из которого вели всего три двери. Слева – в прачечную, справа – в помещение, доступное только воспитателям, кажется, там был их личный лифт, ведь в центральных двух Вера их никогда не видела, а прямо посередине – на террасу. Вера слышала, что Ида с Таней идут следом, поэтому не оборачивалась до тех пор, пока не оказалась под открытым небом. Солнце слепило глаза. Воздух укутал Веру, словно одеяло, удушающее и тяжелое. Полноценно заделать озоновые дыры ученым до сих пор не удалось.
По всему периметру террасы на произвольном расстоянии друг от друга стояли бетонные кубы. Они заменяли скамейки из металла – на солнце он страшно нагревался – или пластика – он мог расплавиться и изменить форму. Воспитанники приходили сюда обычно вечерами, когда солнце скрывалось за складом биоотходов, поэтому сейчас, кроме Веры и ее подруг, на крыше никого не было.
Вера села на бетонный куб у самого края крыши, как можно дальше от двери, ведущей обратно в коридор. Девочки сели на соседний и, прикрыв ладонями, как козырьком, глаза от солнца, уставились на Веру.
– Ну? – Ида подняла одну бровь. – Что случилось?
Весь пыл, который гнал Веру, вдруг угас. С чего начать? Чем закончить? Хотелось выложить все начистоту, но существовала одна тема, которую она боялась поднимать – ее удивительным образом зажившая кожа. Вера не знала, как объяснить произошедшее, и это пугало. Вдруг, вместо любопытства и восторга, девочки испытают отвращение и станут смотреть на нее как на какого-то мерзкого мутанта? Решив, что признается им, когда во всем разберется, Вера принялась пересказывать события вчерашнего дня. На моменте с убийством молодой матери она запнулась – не только чтобы избежать лишних деталей, но и чтобы сдержать подступившие слезы. Глаза заблестели и у Тани.
– Бесчеловечно, – прошептала она и потерла ладонями лицо.
– Этому должно быть логичное объяснение. – Ида замотала головой.
Вера и сама была убеждена в этом, только вот найти это логичное объяснение ей до сих пор не удалось. Рассказывая про гвардейцев, вместо злости Вера вдруг почувствовала прилив теплоты, ведь благодаря их самоуправству она в конечном счете оказалась в машине Аарона. Вера на секунду прикрыла глаза и буквально почувствовала завораживающий запах мандаринов и миндаля. Как бы она вновь хотела встретить Вечного…
– Вера? – позвала Таня.
Вера встрепенулась и открыла глаза. Таня с недоумением разглядывала ее.
– Ты о чем таком прекрасном замечталась?
Вера почувствовала, как запылали щеки. Про себя она мысленно поправила Таню: «Не о чем-то, а о ком-то прекрасном». С большим трудом она подавила улыбку. Если дать себе волю в подробностях рассказать про Аарона, она, во-первых, нескоро перейдет к важной части разговора – пропаже Сати, а во-вторых, она и сама толком не могла сказать, почему уголки ее губ так и норовят приподняться от одного воспоминания о Вечном с ярко-зелеными глазами.
В итоге она описала своего спасителя в самых общих чертах.
– А как его звали-то? – спросила Таня.
– Аарон, – ответила Вера и заметила, что голос ее стал неожиданно робким.
– Один Аарон помогал выводить евреев из египетского рабства, другой – Веру из зоны. Вот так совпадение, – едко заметила Ида.
– Ой, я придумала! – Таня замахала руками. – Слушайте!
 
 
В зону Верочка ходила,
 
Под колеса угодила.
 
Аарон Веру отряхнул,
 
Невредимой в ПЭЦ вернул.
 
Где бы принца взять и мне
 
На серебряном коне?