Ночь до дедлайна (СИ)

Я скрыла предыдущий слой, создала новый, и стала набрасывать самолёт, может быть, даже грузовой. Вспомнила, как при первой встрече с Мишей подумала, что ему надо строить самолёты - что только ни стукнет в голову от такого стресса.
Скрыв и этот слой, я создала новый и стала рисовать Мишу. Всё равно концепция готова, там десяток скрытых слоёв, я раскидала по листу квадраты и линии, выбрала цвета, осталось только дождаться от Миши решения, что мы, собственно, будем рекламировать. Он сейчас сидел за Людиным компьютером и изучал рекламные контракты, надеясь найти там что-нибудь подходящее, выглядел хмуро, я старалась на него даже не смотреть, чтобы не отвлекать.
Когда он резко отодвинул клавиатуру и встал, я вздрогнула, он виновато улыбнулся и рассеянно пощупал карман, как будто искал телефон, сказал мне:
- Слушай, я выйду на минуту… в смысле… ты кофе не хочешь? Тут внизу есть автомат.
Я вскочила:
- Сиди, я сделаю и принесу.
- Не надо, я просто хочу выйти отсюда и воздухом подышать.
- Ну пойдём, - я осмотрелась, пошла к окну и открыла его, впуская ночной влажный холод с запахом реки, - пусть проветрится, пока нас не будет, придём - закроем.
Он кивнул, захватил наши куртки и вышел следом за мной. Коридор уже был залит малиново-оранжевыми лучами, здесь окна выходили на северо-восток, и за этими окнами было индустриально-природное буйство серого и зелёного, и небо на фоне, почти как я рисовала, полоски облаков, косые лучи солнца и ослепительный блеск влажных от тумана стальных труб, стальных уголков на крышах, сталь умеет быть красивой…
Миша остановился и обернулся, я поймала его вопросительный взгляд, он посмотрел в окно, как будто пытаясь понять, что я там увидела, повернулся обратно с лёгким недоумением на лице, я смутилась и пожала плечами, с улыбкой шепнула:
- Красиво.
- Что красиво? - он смотрел на меня так, как будто хотел пощупать лоб, я захихикала и опять пожала плечами:
- Всё. Картинка просто красивая, сочетание цвета и света. И формы. Такие линии.
Он опять посмотрел за окно, на меня, опять за окно и на меня, медленно глубоко вдохнул и медленно тихо сказал:
- Алиса ты моя Бойцова-Стажёр, ты, может, не видишь, но за окном - жопа города, ободранные здания, которым скоро стукнет сотка, и которые наспех криво-косо переделали под современные нужды, ещё при союзе, и с тех пор не трогали, потому что это никому нафиг не сдалось, там внутри заводы и склады.
Я улыбнулась шире и вздохнула - это опять происходило, как тогда на балконе, я смотрела на небо, а Миша - на мусорные баки. Я протянула к нему руку и позвала:
- Стань сюда, где я стою.
Он изобразил безгранично терпеливую ироничную улыбочку, намекающую, что кое-кто здесь ерундой занимается, но руку взял и подошёл. Я развернула его лицом к окну, стала вести рукой вдоль линии крыш:
- Смотри и считай. Две трети неба - одна треть крыш. А теперь слева направо, треть неба, потом труба вон та, и потом ещё треть, и вон там ступеньки пожарные в самом низу, зигзаг такой, и он отражает зигзаг вон там на лифте. Лужа на крыше красивой формы, и она отражает небо, и вон там стальные трубы отражают, галерея сейчас в тени, но скоро она будет сверкать, солнце пойдёт вот так, и когда дойдёт на уровень той лестницы, будет офигенно.
- Когда это будет? - Миша стал серьёзным, наклонился, чтобы наши глаза находились на одном уровне, достал телефон и стал целиться камерой, я отобрала и сняла сама, получилось отлично.
- Это будет часа через полтора-два.
- Отлично, успеем кофе выпить. Пойдём, - он спрятал телефон и пошёл дальше уже совсем не такой мрачный, как минуту назад. Не знаю, что было причиной, хотелось верить, что я подала ему гениальную идею, хотя гораздо вероятнее, я просто в который раз развеселила его своей глупостью и наивностью, но об этом я старалась не думать.
Мы спустились на первый этаж, взяли в автомате кофе, и поднялись обратно, Миша захотел ещё раз посмотреть на эстетику жопы города, звучало обидненько, но я всё равно смеялась, он очень забавно это говорил. Мы остановились у широкого гранитного подоконника, я провела по нему пальцем, убеждаясь, что он настоящий - это здание тоже было старой постройки, тех времён, когда не скупились на толщину стен и натуральный камень.
 
Миша открыл окно, сказав мне надеть куртку, сам тоже оделся, опёрся о подоконник и стал задумчиво смотреть на свой мотоцикл на парковке. Я тоже посмотрела - такой же драный и грязный, как и вся индустриальная эстетика вокруг. Я осторожно спросила:
- Нашёл что-нибудь?
- Ни-че-го, - медленно выдохнул он. - Старые контракты закончились, новый подписан криво, пьяной рукой, но он подписан, на нём печать, ему надо следовать. Рекламировать марку, которая не давала нам на это разрешения, мы не имеем права, это подсудное дело. Взять рекламу из другого издания тоже не имеем права - во всех контрактах чётко указано, где будет рекламный материал. Найти нового заказчика и согласовать дизайн до семи утра - задание на миллион, я даже пытаться не буду, тем более, что нужна будет подпись и печать учредителя или ответственного, тоже до семи. В итоге, у меня есть офигенно дорогое рекламное место, но нет покупателя. Думаю поставить там социальную рекламу от "Стима", что-то типа "пристёгивайся или сдохнешь", или выдумать марку одежды, только надо точно убедиться, что такой не существует, чтобы никто не предъявил претензий. Что думаешь?
Я вздрогнула и отвела глаза, когда он резко на меня посмотрел - я не думала о рекламе, я думала о том, какой у Миши красивый профиль, позор мне. Вот именно из-за этого обществом не одобряются романы на работе - сначала никакой работы, потому что в голове романтика, а потом никакой романтики, потому что в работе аврал.
Попытавшись вспомнить, что он говорил, я кивнула:
- Да, можно. Выдумать марку одежды - хороший вариант. Там как раз джинсы рядом, можно что-нибудь для контраста. Найдём модель на стоках, кадрируем так, чтобы лица видно не было, и всё.
- Модель со стока, - медленно повторил он, качнул головой, потом вдруг хитро улыбнулся и заглянул мне в глаза: - А может, тебя? Будем рекламировать твой костюм. Мне нравится. Ты же в нём была в первый день?
Я замерла с раскрытым ртом, он рассмеялся, посмотрел на часы, развёл руками:
- Время есть, сейчас посадим тебя на этот офигенный подоконник, сфоткаем, обработаем. Даже гонорар заплатим, по контракту, хочешь?
Он смеялся, я продолжала стоять с отпавшей челюстью, потом закрыла рот, посмотрела на свой рукав, на Мишу, шёпотом уточнила:
- Тебе правда нравится этот костюм?
- Ага, ещё в первый день понравился, тебе идёт. Что за фирма?
Я решила промолчать о том, что фирма, скорее всего, называется как-нибудь со словами "красная" или "комсомолка", Миша не стал добиваться ответа, рассмеялся громче, обнял меня за плечо:
- Ну хоть не известная какая-нибудь марка, чтобы они не узнали свой дизайн и в суд не подали?
- Нет, - наконец выдавила я, - это ателье в подвальчике, они вряд ли читают "Стим".
Он рассмеялся ещё довольнее, отпустил моё плечо, допил кофе и поставил стаканчик на подоконник, стал смотреть в окно. Я подвинула стаканчик на правильное место, отошла и сфотографировала Мишу, окно и стаканчик. Подошла и показала ему экран, и спросила:
- А может, тебя?
Он коротко глянул на экран, на меня, улыбнулся и качнул головой:
- Я, мягко говоря, не модель.
- Модели бывают разные. Ты видел того парня, который на девятой странице?
Миша сначала изобразил на лице то же желание вымыть липкие пальцы, которое владело мной при просмотре этой страницы, потом сделал равнодушное лицо и пожал плечами:
- Работа у него такая.
- А у тебя другая работа, гораздо более подходящая концепции "Стима". А давай "Стим" прорекламируем? Или… Нет, подожди, давай твои домики! Как называется твоя фирма?