Никогда_не... (СИ)
— У меня туева куча пропущенных, бля!!! — страшно кричит он, потрясая мобильным. — Все как сговорились! Они чувствуют, что я могу исчезнуть навсегда! И хотят проводить меня в последний путь! Даже Николя-бля-бля-бля из Франции звонил! Тот самый, прикинь? Динамщик! Три месяца от него ни слуху ни духу, а тут тоже — нарисовался!
Удивлённо приподнимаю брови — странный заказчик, с которым Вэла свёл один из его постоянных клиентов, пару раз срывался с крючка без объяснений, чем доводил дизайнера до белого каления. И вот теперь он опять появился — в самое неудобное для переговоров время.
Внезапно мне становится очен жаль Вэла. Зная, как он хотел заполучить свой «французский проект», не могу даже представить глубину его страданий, если все сорвётся просто из-за того, что он был вне зоны.
Может, действительно, он был прав, и нам нужно было вернуться в наш городок, пока не поздно?
Но чудо происходит тут же, на моих глазах.
— Пошла! Пошла связь! — взволновано вращая глазами, хрипит Вэл, и мы с Артуром умолкаем, превращаясь в слух, как будто даже разговорами можем помешать ему. — У меня десять минут еще на роуминг, давай, давай… Соединяй, ты, уебищный спутник!
На фоне нашего тяжёлого, выжидательного молчания как-то особенно отчётливо и громко начинают каркать пролетающие над полями вороны. Все происходящее напоминает мне эпизод из сюрреалистического фильма — стоя на краю кукурузного поля, отбиваясь рукой от внезапно атаковавших его мух, Вэл с чувством кричит трубку: «Алло, Николя!» после чего взволнованно жестикулируя, переходит на чистейший французский, словно заблудившийся во времени аристократ из прошлого.
В этих широтах его слова звучат так удивительно, что в шоке умолкают даже вороны.
— Фигассе, — еле слышно шепчет мне Артур. — Вот это он даёт. Прямо Люк Бессон какой-то.
— Вэл учился во французской спецшколе, — так же таинственно сообщаю ему я. — И стажировался по спецпрограмме в Тулузе — маркетинг в сфере дизайна и архитектуры. Так что он у нас творец подкованный. Сам может себя продвигать.
— А-а… А то я думаю… Чего он так на своём пиаре повернут.
— Зерна упали в благодатную почву! — добавляю я, стараясь не хихикать. Очень уж чудно начинается наше путешествие.
Мы едем в посёлок, в котором живет Гордей Архипович, на два дня и две ночи. И рано утром на третьи сутки возвращаемся обратно. После чего пакуем необходимые вещи, отдыхаем, а потом, когда спадёт жара, уезжаем. Все вместе. В этот раз навсегда.
Мой несмелый оптимизм подогревает счастливое лицо Вэла, снова появившееся в поле зрения. Отвлекаясь от своих мыслей, смотрю, как он несётся навстречу, размахивая мобилкой и выкрикивая:
— Зашибись! Зашибись, бля! Нехуево так поездка началась!
— Неужели договорились? — отпуская руку Артура, я делаю шаг навстречу дизайнеру. Он тут же налетает на меня, хватает за плечи и радостно трясёт, издавая счастливый вой.
— А-а-а-а!!! — кричит он. — Вселенная любит меня! Блядский Николя любит меня! Я сам люблю себя!
— Я… блин… я рада! Вэл, перестань щипаться… Да успокойся ты! — в приступе счастья Вэл не чувствует, что делает, и поэтому его артистические тонкие пальцы пребольно щиплют меня за кожу.
— А нихрена! Не буду я успокаиваться! — теперь он скачет вокруг меня, приплясывая кругами. — Потому что я — красавчик! Кто уломал Николя-бля-бля-бля на выездную консультацию, мать его? Кто? Кто этот богический гений?
— Да, наверное, ты! — решаю не играть в долгие загадки, глядя, как Артур, вернувшись к машине и оперевшись о нее спиной, наблюдает за нами, как будто мы два расшалившихся детсадовца.
— И правильно, Полина, правильно! Это я! Самый лучший в мире промоутер себя же! Кто летит в Париж сразу после ебеней? Я! Я лечу в Париж! Вот так, да! Уметь надо! Сегодня я коровам хвосты кручу, а завтра пью шампанское на Монмартре! Все, я готов! Я готов даже перетерпеть эти скотские условия без связи в зоне отчуждения, или куда там мы премся!
Пытаюсь утихомирить его, чтобы Вэл не принижал места, которые Артур любит и считает особенными, но и тому, и другому, кажется, все равно. Все время до заправки дизайнер в красках вещает о своём скором французском будущем, я же, устав беспокоиться, просто любуюсь красотой окружающей нас природы.
Если во время прошлой поездки за город мы с Артуром добрались до ближайшего посёлка и прилегающего к нему базарчика, то сейчас то, что мы отъехали от города очень далеко, чувствуется во всем — в том, как свободно и без страха над нами носятся целые стаи птиц, какие высокие, непримятые человеческий ногой травы стелятся по обе стороны дороги, а когда снова начинаются поля, мне начинает казаться, что им не будет конца-края. И что вся предыдущая жизнь мне просто-напросто приснилась. Что нет больше в мире ничего, кроме этих ярко-желтых, впитавших солнечных свет подсолнухов, высоких тополей и шороха гравия под колёсами.
Смотрю на экран мобильного — по-прежнему не вижу ни сети, ни индикатора интернета и, вздохнув, прячу его на дно моей сумки-рюкзака. Ну что ж, ментальный детокс так ментальный детокс. В конце концов, не часто выпадет такая возможность испытать себя — пробыть пару суток оффлайн.
Даже здорово, что местные жители, поддавшись приступу мракобесия, снесли эти чертовы вышки. Меньше отвлечений будет, решаю я, подобнее устраиваясь на сиденье, и глядя на Артура, который, поймав мой взгляд, весело подмигивает в водительское зеркальце. Настроение у него все лучше и лучше с каждым километром. А значит — мы приближаемся.
То, что до места прибытия остаётся совсем немного времени, замечаю еще и по скоплениям маленьких, словно бы игрушечных домиков, все чаще попадающихся нам на горизонте. А еще — по фигуркам животных, которые вблизи, уверена, представляют собой целые стада, но с такого расстояния кажутся элементами конструктора Лего из серии «Собери свою ферму».
— Сколько нам еще осталось?
— Сколько нам с тобой-ой! Теперь оста-алось! Лишь ма-алость! — тут же начинает коверкать мои слова Вэл, напевая когда-то популярную песню, которую он обожает со школьных лет, но стесняется ее петь при посторонних, потому что «это выдаёт его возраст».
— Вэл, прекрати! Не перебивай! Тем более, этим плагиатом!
— Сама ты плагиат! Это творческая переработка!
— Да конечно! Если бы ты так перерабатывал чужие проекты, или я, нам давно уже физиономии начистили. Все, тихо! Артур? Так сколько?
— За час будем на месте, — кажется, его снова забавляет наша перепалка, теперь уже по поводу музыки, и следующие минут двадцать мы продолжаем откровенно собачиться с Вэлом, привлекая Артура в свидетели — я громко включаю скачанные в телефон треки, которые в сотый раз за все годы нашего знакомства предъявляю дизайнеру как доказательство своих обвинений, а он упорно уворачивается от правды. Сейчас же, я понимаю, что за этой привычной возней мы оба прячем свой страх и смущение перед скорой встречей с совершенно незнакомым миром.
Теперь ставшим ближе еще на четверть часа.
— Слушай, а почему именно хутор? Это что, как у Гоголя, что ли? Вечера на хуторе близ Диканьки? — стараясь перекричать Вэла, упорно дерущего глотку вместо отсутствующего радио, интересуюсь я первым, что приходит в голову.
— Это местная фишка такая. Старое название, хутор Тенёвка. Так что, если хочешь сойти за свою, называй только хутором и никак иначе. А вообще это посёлок, понятное дело, — он снова успокаивающе проводит рукой по моим волосам, глядя как вытягивается мое лицо от узнавания новой традиции. Как бы запомнить это все, господи. Я же себя знаю, обязательно ляпну что-то такое, чего нельзя говорить. Еще и с такой кучей условностей.
— Не бойся, не ляпнешь. Тут все просто, не запутаешься, — продолжает Артур в ответ на мою мысль, которую, от волнения я тут же выбалтываю. — Дед рассказывал, что когда-то тут козачьи хутора были, и названия сохранились старые, козацкие. Власти их много раз меняли — и при царях, и при Советах, но наши держатся, упорно за своё. Тут много таких поселков рядом — Привольное, Телиговка, Воеводка, Максимовка. Некоторые на картах одним пунктом давно обозначаются, только этих новых названий никто знать не хочет и админ деления тоже. Никто им не указ, короче. Вольные люди, сами все решают.