Никогда_не... (СИ)

Вэл высокопарно матерится в стакан с водопроводной водой, принесённый ему Сережкой, правда без того энтузиазма, с которым начинал — за это время поток его познаний очень сильно иссяк.
— Хуёво! Охуенно! — повторяет он, пока я быстрым движением откупориваю еще шампанское. — Невъебенно-заебенно! Жопа! Жопа! Хотя, бля, это не мат… — устало вздыхает Вэл, на секунду отрываясь от трубочки из-под коктейля, сквозь которую он орет в стакан. — Поебень! — смачно заканчивает дизайнер, после чего обращается к Денису: — Хорошо, я готов выйти и произнести еще одну речь. Воду мою не трогать. Я в неё столько вложил, что к моменту моего возращения она должна превратиться в бухло. Как минимум в винишко, а лучше — в вискарь. Он нам понадобится. Бухать я сегодня собираюсь всю ночь.
Поняв, что мы уходим, я соскальзываю на пол и передаю ему шампанское, чтобы сделал еще один глоточек. Сережка убеждает нас взять открытую бутылку с собой — по его мнению, мы такие важные птицы, что нам никто ни слова не скажет. Разве что спонсоры обидятся, что пьём не их продукт.
— Ничего! — гордо воздевая подбородок и приосаниваясь, Вэл снова готов явить себя публике. — Мы и с ними бухнем. Все будет довольны! Веди нас, Рестик! — добавляет он свою любимую фразу, а у меня в кармане вдруг негромким звуком смс-ки дзинькает мобильный. Достаю на ходу — и тут же останавливаюсь.
«Я тут, возле Дэна. Стою за кофейней, со стороны парка»
Черт. Это безумие. Артур приехал, когда тут полно народу, среди которых его знакомые, и Наташка, и…
Я очень хочу увидеть его. И увижу. И пусть только кто-то попробует мне помешать.
Тут же быстро отвечаю ему:
«Через пару минут буду».
«Я возле шахматного клуба»
Отлично. Хоть у кого-то голова работает из нас двоих. Заброшенный шахматный клуб — странной формы здание, напоминающее то ли ферзя, то ли слона-мутанта, стоит в самой заброшенной части парка, где шахматами никто не занимается уже более двадцати лет. Там почти всегда пусто, даже собачники своих питомцев не хотят выгуливать — сразу за клубом виднеется городская больница, а рядом с ней — морг. Как ни крути — не самое романтичное место.
Только меня это, опять же, не волнует. Совсем не наличие или отсутствие морга является для меня мерилом романтики.
Гордо явившись вместе с дизайнером в общий зал, где нас встречают аплодисментами, оставляю Вэла блистать перед благодарной публикой, сама же делаю многозначительные знаки руками и показываю, что мне надо отлучиться и я скоро вернусь.
Обеспокоенным взглядом меня провожает только Денис — Наташка по-прежнему прячет лицо за спинами подружек, а все остальные так увлечены особой Вэлиала Донцова, что почти не обращают внимания на мое исчезновение.
Выскальзываю за двери кофейни, замечая, что на улице уже темнеет — оказывается, мы просидели в подсобке у Дениса гораздо дольше часа. По небу, истошно крича, носятся ласточки, которым вторит визжащая детвора, расслабленные мамочки катают коляски по аллеям парка, оставшиеся подростки то тут, то там, что-то обсуждают и слушают музыку из переносных колонок.
Все как обычно. Жизнь идёт своим чередом. Вот только мне надо в другую сторону от этих летних, заполненных людьми аллей. Артур не зря выбрал шахматный клуб — отсюда к нему очень неудобно добираться. Так что я ничем не рискую. Вряд ли кто-то любопытный сможет увидеть нас. И сгущающиеся сумерки, как всегда, наш верный помощник.
Быстро оглянувшись, чтоб не вызывать лишних подозрений, ныряю в кусты, растущие сразу за кофейней, и пересекаю небольшой пустырь, примыкающий к центральному парку. Еще один густой и разросшийся кустарник, я предпочитаю не обходить, а продраться сквозь него — и перед моими глазами — шахматный клуб, сооружённый из больших железных листов, а рядом — заброшенная мусорка, за которой вкрадчиво проступают силуэты морга. Но мне эта картина кажется удивительно красивой — потому что рядом стоит припарковавшийся автомобиль Артура, и он сам, прислонившись к нему спиной, задумчиво смотрит в телефон, листая сообщения на экране и… курит при этом.
 
Черт. Что-то часто он стал курить, пока общается со мной. Вот и сигареты собственные появились. Не хочу быть мамочкой и читать ему морали, но… может… всё-таки не надо?
Перепрыгивая через еще один колючий куст, налетаю на него, щелчком выбиваю сигарету из пальцев и целую со всем хмельным безумием, которое вызвал во мне сегодняшний день. Он пытается что-то сказать, но мне все равно, я перекрываю ему любую возможность говорить и даже сделать новый вдох. Не хочу ничего слушать, ни о чем думать, хочу только целоваться с ним, и чтобы это никогда не кончалось.
Если Артур и думал возмущаться моему самоуправству, то очень быстро это проходит — его руки обхватывают меня, не дав окончательно хлопнуться на землю, а губы с терпковатым привкусом табака такие тёплые, такие мягкие и упругие, что у меня просто подгибаются колени, и его в дыхании я вдруг слышу… что-то… что-то подозрительно знакомое…
— Коньяк? — отстраняюсь от него, продолжая принюхиваться. — Ты что, пил, а потом сел за руль?
— Вишня в коньяке. Конфеты, — поправляет он меня. — Я же не идиот, Полин. А вот у тебя точно — коньяк и… и еще что-то.
— Брют, — признаюсь я, понимая, что скрываться не имеет смысла. Да и зачем? Перед ним?
— Тебя шатает, — констатирует Артур с улыбкой, придерживая меня за плечи, в то время как мне кажется, что я стою абсолютно ровно.
— Нет. Или, может, да, — просто из духа противоречия начинаю спорить я. — А! Я поняла! Это от того, что ты рядом! — и снова лезу целоваться. Окей, шампанское и коньяк пусть будут мне оправданием, могу приставать к нему беззастенчиво и откровенно.
Артур, хоть и утверждает, что не пил, тоже какой-то… хмельной. Я чувствую это по тому, как он отвечает на мои поцелуи, как рукой пробирается под майку, как подаётся вперёд, прижимаясь своими бёдрами к моим.
— Стой, стой, а где это конфетки такие подают? Точно безалкогольные? А то что-то тебе совсем крышу сносит, друг мой, — отстраняюсь, чтобы остановить его, пока он не начал меня раздевать.
— Я нашёл покупателя, — выдыхает он мне прямо в губы, и приходится сделать над собой усилие, чтобы не повестись на это, не пытаться снова ловить каждый его вдох и выдох, и…
— Что? Покупателя? Это как?
— Я нашёл, кому продать станцию.
— То есть? Свой автосервис?
Я не верю своим ушам. Не может быть — так быстро! Или может? Может быть, это очередной знак, в которые я не верю, но сейчас готова поверить, Может, нам сама удача в руки идёт? Может, так и есть?
— Ага. Вообще неожиданно. Сам на меня вышел. Причём, я еще не говорил никому. Сейчас не то время, чтобы трепать языком.
Ох, как же он прав, вспоминая, сколько народу уже вычислило нас, думаю я.
— А как вы тогда друг друга нашли?
— Один из моих ребят предложил его как партнёра. Он хотел или в долю войти, или что-то совместное замутить. Сегодня мы встретились, я взял и предложит ему все дело, целиком. И он его берет, Полин. Представляешь? Берет! Платить, правда, частями будет, плюс расходы на документы поделим, пока все оформим… Да, время займёт, но…
— Но ты будешь полностью свободен от всего здесь, — шепчу, перебивая его и не скрывая волнения. — Не важно, сколько это будет длиться, Артур. Главное, что ты уже передаёшь дела другому. И тебя здесь точно ничего не держит.
Он не отвечает, не желая обламывать мое восторженное настроение, что не все так быстро, что вся волокита с передачей дела только начинается, но я это и так понимаю. Только главное же — что и этот вопрос сдвинулся с места. И что через пару-тройку дней, когда мы вернёмся в город за моими вещами и двинемся в направлении нашего нового дома, он будет знать, что ему есть кому оставить то, во что он вложил так много сил и времени.
 
— Полина…Тихо-тихо. Все, остановись. Давай не тут. Я через час уже дома буду.
Ловлю себя на том, что от эйфорических предвкушений нашей будущей жизни, совсем не контролирую, что делаю. От переживаний, как бы он не начал меня раздевать, сама перехожу к тому же — забираюсь под его одежду, пропихиваю пальцы за пояс джинсов, дурачась, покрываю поцелуями его плечи и грудь, спускаюсь вниз и прикусываю край футболки, после чего зубами клацаю о пряжку ремня, собираясь расстегнуть его таким новым способом, пока Артур, смеясь, поднимает меня на ноги раз за разом, а я упорно сползаю вниз и принимаюсь за свое.