Никогда_не... (СИ)

— Вы? Вы для себя узнаете… или для ребёнка? — озадаченно спрашивает он.
Так, приехали. Как всегда, мне сейчас навешают лапшу на уши о том, что у них здесь только детские секции. И это при том, что они явно находятся на самообеспечении, а значит, должны развивать коммерческие направления.
— Помилуйте, для какого ребенка? — развожу руками в стороны в притворно беззащитном жесте. — Только для себя! Я слишком люблю спорт, чтобы делить эту любовь с кем-то еще.
Главное, чтобы мятная жевачка хорошо забила в моем дыхании следы вчерашних возлияний, несовместимых с таким громким заявлением.
— Для взрослых у нас есть пилатес и аэробика, — как заведённый твердит тренер, но глаза опускает. Он понимает, что его отказ ранит меня. И я постараюсь раниться как можно трагичнее.
— Но как же так! Теннис — это вся моя жизнь! — вновь говорю полуправду я, добавляя напора в голосе. Теннис на самом деле и есть моя жизнь — последние пять лет, с тех пор как я купила квартиру рядом с парком с различными спортплощадками. Но это низменное уточнение совершенно не нужно тренеру, глядящему на меня сочувственным взглядом.
— Что, тоже из старых резервов? — говорит он какие-то непонятные для меня слова. — Вы из какого города будете? Сразу видно, что не здешняя. В какой школе занимались?
— В столичной, — брякаю ему первое, что приходит на ум, и понимаю, что опять не вру. Просто не проговариваю всю правду. Недоговаривание правды — это еще не ложь. Это, скорее, таинственная недосказанность.
— Да вы что? — заметно оживляется тренер и берет меня под локоть, проводя мимо. Мимо входа на корт. Черт, как же все сложно. Я-то наделась уже сегодня поиграть. — Какими судьбами у нас?
— По семейным обстоятельствам, — снова совсем немножко кривлю душой я. — Ненадолго. Буквально на пару недель. Очень бы хотелось не терять форму и не выпадать надолго из тренировок.
— Что, не отпускает старая любовь-то? — сочувственно говорит тренер, доводя меня по дорожке к входу в здание спортивно-художественного центра.
— Нет… Никак не отпускает, — и вновь я почти искренна. — Так что вы мне скажете? Смогу я походить к вам на тренировки? Временно? Я понимаю, что теннис у вас почему-то только для детей. А почему, кстати?
— Да кому он нужен-то здесь, кроме нас? Взрослые, в основном, платно все в бассейн ходят и на пилатес. На кружок, в основном, только дети. У нас тут очень хорошие условия, как видите.
— Да, условия неплохие. А у нас, вы знаете, совсем по-другому. В столице интерес к теннису среди взрослых давно возрос, особенно среди любителей. Очень популярное развлечение. Надо бы и вам тут тоже… развивать, — желая намекнуть, что новым шагом с их стороны будет запись меня на часок тренировки, добавляю я.
— Так то у вас, а то у нас, — погрустнев, отвечает тренер, и спрашивает: — Кофе хотите?
Четвёртый стакан не очень хорошего кофе — а именно такой делает автомат на первом этаже спортшколы — не то, что мне нужно именно сейчас, но ради поддержания разговора…
А, была-ни была! В конце концов, тут какое-то очень сюрпризное место, может и кофе окажется хорошим, как и добротное состояние этого корта.
— Угощайтесь, — подаёт мне одноразовый стаканчик тренер, а следом, небольшую печенюшку. Поедаю ее с огромным аппетитом, вспоминая, что сегодня, кроме антипохмельного коктейля Наташки ничего не ела. — Мы, знаете, взрослых, если и начнём пускать, то только разрядников. Чтоб со знаниями и с умениями уже. А то знаю я, как оно бывает — придёт сюда всякая шваль без понятий, что и как, инвентарь попортит, корт загадит. Ихних денег потом никаких не хватит, чтобы все это поправить. Одна теннисная ракетка, знаете, сколько стоит? Мы в области заказываем, ещё не самые дорогие… И то едва из штанов не выскакиваем из-за этого. Последние продать скоро придётся! — смеётся тренер. — Ну, так что? Разряд-то есть, если долго занимаетесь?
Кивнув, прежде чем успеваю понять, что это действие печеньки еще не отпустило, и теперь я конкретно наврала, спешно стараюсь вспомнить, какие бывают разряды по теннису. И какой стоит выбрать мне, чтобы не показаться совсем уж чемпионкой мира, но и не аматором с уровнем умений вроде моих настоящих. Поэтому номер разряда выбираю тоже — средний. Чтоб не первый, и в то же время — не последний.
 
— Второй, — говорю, подкрепляя свои слова важным кивком.
— Какой второй? — уточняет тренер, внимательно глядя на меня.
— Второй! — опять повторяю я, не понимая, что там можно не понять. Больше в моем арсенале нет никаких знаний, поэтому свою позицию я предпочитаю подкреплять по-старому — уверенным взглядом сквозь темные стекла очков и широкой улыбкой.
— Да я понял, что второй! У нас у Артура Борисовича, вообще, первый, и что? У вас детский или взрослый?
— В… взрослый, — вовремя опомнившись, что настаиваю я на тренировках для взрослых, говорю я, боясь выбрать детский. А вдруг в ответ на такое тренер мне скажет — а, детский? Ну и катитесь отсюда, детство давно прошло.
— Что, даже так? — глаза тренера оживлённо зажигаются и по одному только их выражению я понимаю, что хватила лишку. Надо было говорит третий взрослый. Или хотя бы второй юношеский. — А приходите к нам завтра! — и тут мои сомнения разом спадают.
Значит, можно таки прийти. Это уже хорошо. Куплю у них сразу тренировок десять, чтоб сильно к моему разряду не придирались.
— А сегодня никак нельзя? — раз уж меня пустили в святая святых, обсуждение вариантов вполне возможно. — Я бы и сегодня поиграла, и завтра. И, вообще, пока здесь, могу к вам каждый день ходить. И услуги ваши оплатить тоже хочу — наперёд.
Несмотря на всю выгоду моего предложения, тренер не слишком озабочен финансовым вопросом — по крайней мере, ни оживления, ни готовности выставить счёт за услуги, я не вижу. Что ж, если он занимается здесь развитием новых программ, то на его место надо срочно найти хорошего менеджера. А то школа так и будет существовать на спонсорские вливания, которые сегодня есть, а завтра нет.
— Потом заплатите, — словно в подтверждение моих слов, говорит он. — Тут же не в деньгах дело. У нас сейчас дети через пятнадцать минут идти начнут. А потом групповые игры. А потом и взрослые придут поиграть, от предприятия одного. С пяти вечера и до десяти каждый будний день тут все занято — у нас же и волейбол и гандбол на этом поле. По утрам юниоры занимаются. А вот с двенадцати — приходите в любое время. Как раз в такое время и наш Артур Борисович разминается тут, по старой памяти. Познакомитесь, может, и сыграете партию. Шутка ли — у него первый взрослый, а у вас второй! Понимаю, что вы, конечно, не КМС, — с внезапным сожалением смотрит он на меня. — Но у нас тут днём с огнём никого не найдёшь из тех, кто из штанов школьных вырос, и умеет ракетку правильно держать! Вот разве я… но что я? Со мной Артуру Борисовичу давно не интересно.
Такое настойчивое желание впихнуть меня в пару какому-то Артуру Борисовичу, начинает слегка раздражать, но я по-прежнему изображаю практически спортивное спокойствие и выдержку.
— Хорошо, после двенадцати так после двенадцати. К сожалению, не обещаю прийти как раз на время Артур Борисыча… Могут быть дела. Кстати, а кто это? Один из ваших спонсоров?
— Ну как… из спонсоров, — тепло улыбается тренер. — Можно и так сказать. Даже больше! Тут многое его руками, как есть, сделано. Школа-то у нас небогатая, без излишеств, не чета столичным. Но все, что есть — все на совесть. И Артура в этом большая заслуга. Любую свободную копейку — всю сюда вкладывает. Покрытие у нас вот новое, не заметили?
 
— Почему же, заметила — говорю. — Хорошее покрытие, универсальное. Я-то на траве больше привыкла играть.
— Э-э, если на траве, то придётся вам чуток переучиваться! Отскок мяча тут совсем другой, подачу потренировать надо будет.
О чем он говорит, господи? О чем он говорит?
Но лицо, несмотря на замешательство, стараюсь держать достойное взрослого второразрядника. В крайнем случае, если начну слишком уж косячить, спишу это на непривычное покрытие, спасибо тренеру за подсказку.