Никогда_не... (СИ)

Воодушевленная быстрой находкой, хватаю его и, одёргивая руку назад, неожиданно сильно бьюсь локтем о металлическую балку. От удара в глазах сначала светлеет, потом темнеет, а руку простреливает как будто током. Громко ругаясь, отскакиваю вбок, и тут же ударяюсь мизинцем о небольшую деревянную тумбочку рядом — ту самую, где Вэл оставил мне бутылку Джека, который я пила здесь в первый день.
— А-а-а! Да что же это такое! — теперь я ещё и прыгаю на одной ноге, не зная, то ли смеяться, то ли плакать. Если только это не… В голову внезапно закрадываются очень глупые, идиотские мысли и за сознание они цепляются липко и противно, как надоедливые пиявки.
— Всё-всё… Все нормально, — сжимаю зубы и со свистом втягиваю в себя воздух. Мои ушибы не сильные, они просто дурацкие — так нарочно по попасть по болевым точкам — это надо ухитриться. Или все же… А вдруг это Тамара Гордеевна уже навела на меня порчу через лифчик и сейчас все земные стихии пытаются меня наказать? — Мне совсем не больно… — выдавливаю из себя, глядя, как Артур подходит ко мне и, взглянув на ушиб, быстро приподнимает и направляется к кровати.
— Нет, Полина, мы так не договаривались, — говорит он, опуская меня на матрас. — Наставить себе кучу шишек — так себе идея. Лежи и не шевелись, — в ответ на попытку привстать, он опрокидывает меня на спину. — Не дергайся, сказано тебе.
Решив смириться, я больше не протестую и прикрываю глаза. Ладно, пусть покомандует мной. Мне это даже нравится.
— Спирт есть? — достав из моих сжатых пальцев ключ, Артур отходит вглубь помещения, и по грохоту предметов я понимаю, что он что-то ищет у меня на полках. — Я приделаю его к твоей связке, чтобы ты больше ничего не искала и ничего себе не разбила.
— Окей! — говорю я насчёт ключа. А вот насчёт спирта… — Артур, я не знаю… Знаю точно, что виски мог остаться, вторая бутылка… Вот там, в тумбочке!
— А йод, вата, бинт — этого нет? Из этого же коктейль не сделаешь, да, Полина? — поддразнивает меня он.
— А вот и нет! — раздаётся сверху голос Вэла и я разочарованно вздыхаю. Ну, что же он так быстро справился, ему же было так плохо!
— Все есть! Я сам оставлял здесь аптечку, потому что это важно! Таким нельзя пренебрегать! Это жизнь спасти может, понятно?!
Оказывается, в ещё одной тумбочке возле ориентального светильника, Вэл и вправду оставил мне коробку, в которой собраны средства первой помощи — найдя, Артур ставит ее на кровать, пока дизайнер взволнованно ходит вокруг, и я слышу его нервный топот.
— Ух ты, витамины? — открыв пузырёк со спиртом, — я понимаю это по запаху, — Артур перебирает пачки с таблетками, и они забавно шелестят.
— Это снотворное! — нервно уточняет Вэл, и я не могу понять, почему он так психует — кажется, успокаивающий душ ни капли его не успокоил.
— Может, выпьешь? — предлагает Артур, тоже замечающий его нервозность. — Что-то тебя до сих пор колбасит, ты не заснёшь так.
— А ты мне не указывай! — огрызается Вэл и я прямо-таки ощущаю новую волну его приближающейся паники. — Я без тебя разберусь, что мне делать!
— Вэл, тогда успокоительного? — подаю я голос, совершенно не горя желанием усмирять новую атаку друга. Я всегда рада его поддержать, как и он меня, но два приступа за вечер — это уже слишком.
Тут же чувствую жжение в разбитом мизинце — Артур прикладывает к нему ватный диск, обильно смоченный спиртом, — и громко втягиваю в себя воздух. Его руки, чтобы успокоить, начинают мягко и в то же время с какой-то упругой силой разминать мои ступни, и следующие слова Вэла доходят до меня с каким-то замедленным эффектом.
— … чтобы он уехал! Это жилье не предназначалось для толпы народа! Здесь, в конце концов, функциональное пространство, которое…
Тепло, идущее от рук Артура, медленно поднимается вверх, к коленям и рассыпается на бёдрах колючими искрами. Я слишком глубоко погружаюсь в это ощущение, чтобы понять, что происходит.
— Что он… — кажется, я даже не почувствовала того, как Артур приложил йод к моей ране, и снова слышу это только по запаху. — Что он хочет, я не пойму?
 
— Чтобы я уехал, — его голос такой же приглушённый, как и у меня, и на какую-то долю секунды я просто боюсь смотреть ему в глаза — если к этим ощущениям добавится ещё и зрительный контакт, мои мозги отъедут окончательно. А тут же ещё Вэл, я не могу о нем забывать. Мы в ответе за тех кого приручили… Или позвали к себе решать проблемы. Мы в ответе…
И тут я понимаю, что ответил мне Артур.
— В смысле — уехал?! — рывком сажусь на кровати, как раз для того, чтобы увидеть дизайнера, облаченного в кофейного цвета эко-пижаму, с возмущённо вздыбленными волосами, стоящего за спиной Артура. — Ты чего это, Вэл? Совсем офигел?!
— Это ты! Это ты офигела! — снова идёт в наступление дизайнер. — Я хочу, чтобы ты меня комфортила, берегла и охраняла, а не бросала, игнорила, а потом приводила в дом всяких мужиков!
В этот момент он как никогда похож на маленького обиженного мальчика — и я понимаю, что этого не было бы, не наступи ему Артур на какую-то очень больную мозоль. И рассчитывать я могу сейчас только на него и его умение обращаться с капризничающими детьми, которого у него после общения с племянницами побольше моего. Идея, которую он предлагает Вэлу, тут же доказывает мне это.
— Может, мне тебя назад отвезти?
— Да! Отвези меня! Верни в мою нормальную жизнь — туда, куда от вас не летают нормальные самолёты, а вместо поездов ходят грохочущие корыта!
— Ну, это ты далеко размахнутся, — по иронии в голосе Артура я понимаю, что колкости Вэла по-прежнему не пробивают его. — Я тебя назад заброшу. К себе домой. Чтоб тебя там комфортили и охраняли. Мама такое любит, ей сейчас куда-то свои силы девать надо. Может, даже клаустрофобию твою вылечит.
Понимаю, что в ответ на агрессивные попытки дизайнера выжить его, Артур принимается за свою игру — куда более тонкую. Он хочет внушить Вэлу, что у Никишиных ему будет лучше, чем здесь, и желательно, чтобы он сам запросился к ним.
Вот хитрец. Игрок всегда игрок, да, Артур Гордеев?
— Это как — вылечит? — очарованность матерью Артура снижает все критические пороги Вэла и он даже не язвит по поводу отсутствия у неё медицинского диплома.
— А вот так. Народными методами, — продолжает Артур и я помимо воли вздрагиваю. — Она там какие-то секреты знает, нервных детей с заиканием не раз лечила, с бессонницей. А потом накормит тебя, спать уложит — завтра проснёшься как новый. Я сам не раз такое видел, пока у родителей жил.
Если бы я не знала, что Артур шутит, то сама бы ему поверила, с такой уверенностью он говорит.
Ведь он же шутит, да?
— Это что… — Вэл и вправду озадачен. — Ворожба какая-то, что ли?
— Она самая, — подтверждает Артур, располагаясь рядом с мной, в то время как Валенька продолжает стоять перед нашей кроватью словно школьник у доски — руки по швам, подбородок приподнят, взгляд в одну точку.
— Хорошо… — выдавливает из себя он. — Договорились.
И я не знаю, чего во мне больше сейчас — радости, что мы с Артуром останемся вдвоём, или стыда от того, что я так воспринимаю согласие Вэла. Эгоистка. Ужасная влюблённая эгоистка. Мне все ещё очень тяжело контролировать себя с этим чувством, которое берет надо мной верх и управляет всеми реакциями и жизнью. Почему на такие случаи не оформляется страховка? Это же какое-то чрезвычайное происшествие, помешательство, выходящее за рамки адекватности. Но какое же крутое помешательство, самое лучшее из всех возможных.
— …Договорились, что когда я брошу дизайн, стану этнографом и поеду собирать народные суеверия и сказочки, тогда и отвезёшь! А это случится… никогда! — неожиданно обламывает нас Вэл и, демонстративно разворачиваясь, с очень довольным видом, направляется к бескаркасному дивану, чтобы постелить свой комплект белья. — Чтобы я бросил дизайн! Чтобы я дал выжить себя из своего интерьера! А вот хер!
 
— Ну что ты с ним сделаешь? — говорю Артуру, поворачиваясь к нему, и медленно провожу пальцем по его бровям, скулам, очерчиваю линию губ — он расслабленно улыбается, ловит мою руку и небольно прикусывает зубами. Смеясь, я одергиваю палец, понимая, что самое трудное на сегодня нам только предстоит.