Замок янтарной розы. Книга 2 (СИ)

Я медленно повернула голову на Генриха и посмотрела на него новыми глазами. Он же сверлил гневным взглядом усмехающегося бородача и выглядел так, будто борется с желанием выбросить его за борт. Пару мгновений царила предгрозовая тишина, а потом мой Ужасный Принц процедил сквозь зубы:
- Ну, я тебе это припомню…
- Да уж припомни, будь другом! – снова расхохотался Морж, даже не пытаясь сдержать веселья. – И учти, должен будешь! Я ещё придумаю, чего с тебя состребовать, Твоё растудыть мою медузу Высочество! После того, как на свадебке твоей погуляем.
И подмигнув мне, бородач развернулся на пятках и довольно посвистывая, убрался с глаз долой.
А я продолжила остолбенело пялиться на Генриха. Внутри у меня царила полная неразбериха. Я не знала, что и думать.
Он же смотрел куда-то в сторону. Только дышал тяжело, словно бешеный бык, который раздумывает, на кого бы броситься.
- Ты… - начала осторожно я.
- Не было такого!! – рявкнул на меня Генрих. – Мало ли что этому каракатицыну сыну по пьяни послышалось!
- Хорошо-хорошо! Не было, так не было, – поспешно согласилась я, расплываясь в ужасно глупой и до невозможности счастливой улыбке.
- И чего ты улыбаешься? – накинулся на меня Ужасный Принц, грозно хмуря брови. Ох, кажется, я тут осталась единственным громоотводом. Остальные благоразумно сделали ноги. Щекотные мурашки внутри предупредили, что сейчас он будет отыгрываться на мне. Мурашки как обычно не подвели. Они очень чуткие стали с недавних пор.
Одним резким движением меня подхватили на руки.
- А раз уж мы прояснили, Птенчик, что нечего тебе развешивать здесь уши и слушать всяческие пьяные байки… почему бы нам не заняться более насущными вопросами?
- Это какими? – спросила я, смирно складывая ладошки у него на груди и блаженно прижимаясь щекой. Счастье есть, оказывается! И его не испортят даже замёрзшие как ледышки ноги.
- Мне категорически не нравится, как мои матросы смотрят на тебя в этом платье. Всё-таки, единственная женщина на корабле, хоть и без пяти минут капитанская жена.
- Это будут очень долгие пять минут, если ты мне не расскажешь, с чего бы за мной возвра… бу-бу-бу…
Это меня нахально прижали лицом к широкой пиратской груди так, что я вынуждена была временно перестать выводить её обладателя на чистую воду.
- … и поэтому я решил предпринять кое-какие меры! - заявили над ухом таким ковар-рным тоном, что мурашки пустились в радостный предвкушающий пляс.
Очень быстро и без лишних разговоров меня прямо на руках затащили обратно в капитанскую каюту. Бесцеремонно сгрузили в койку. Я приподнялась на локтях, лёжа на спине, и стала с любопытством ждать, что будет дальше. Но даже я недооценила коварство рассерженного Ужасного Принца.
Он снова уселся на край постели, а потом внаглую взял обеими руками мою босую стопу и приподнял её, словно взвешивая. Моей замёрзшей ноге это самоуправство пришлось очень даже по вкусу – такие горячие были у него руки. А потом правая ладонь Генриха, слегка погладив свод стопы, двинулась выше, сдвигая шелестящую золотистую ткань с тонкой щиколотки. И ещё выше, очень-очень медленно… до середины икры…
Серый потемневший взгляд, в котором всё ещё клубились бури, впился в моё лицо.
- Знаешь, что я думаю, Птенчик?
- Боюсь спрашивать… - ответила я, задыхаясь.
- Это платье привлекает слишком много ненужного внимания. Его пора снять.
Глава 19. Железная выдержка
Предатель-Подарок мирно дрыхнет в углу постели и даже ухом не ведёт. Видимо, не считает, что я в опасности. А вот моё несущееся вскачь сердце сильно в этом сомневается.
Пытаюсь выдернуть ногу – получается только со второй попытки, причём отпускают мою многострадальную конечность с видимым сожалением.
- Это… шутка такая? – на всякий случай подтягиваю повыше сползшую с плеча бретельку. Подбираю ноги и надёжнее укрываю их подолом. Ужасный Принц следит за моими манипуляциями довольным взглядом кота, наблюдающего за суетой пойманной мыши.
- Ты при всей команде оспорила слова капитана и тем самым уронила его авторитет. Правда думала, что подобная выходка сойдёт тебе с рук?
 
Нервно сглатываю.
Ужасный Принц выдерживает театральную паузу, за время которой у меня в голове вихрем проносятся всевозможные варианты дальнейшего развития событий, и я успеваю покраснеть до корней волос. А потом продолжает:
- Надеюсь, ты запомнишь этот урок на будущее. А пока, и оцени моё великодушие, обойдёмся устным внушением.
С облегчением выдыхаю. Или рано радуюсь? Больно глаза у Генриха хитрющие. Ох уж этот обаятельный гад с его вечными секретными планами!
- Хотя платье твоё снять всё равно надо, согласна? Так и быть, сегодня не насовсем, а чтобы тебя переодеть. Дай-ка руку!
- То ногу ему, то руку… - бурчу для проформы, но послушно вкладываю пальцы в его большую и тёплую ладонь. Всё-таки, перепугаться толком я так и не успела. Что бы он не делал, как бы не издевался над моими бедными нервами, неизменным остаётся одно – я ему доверяю. Вот прям совсем-совсем – кожей, сердцем, печёнкой и всеми другими внутренними органами доверяю. Через всю его браваду, ухмылки и поддёвки я чувствую его бережное отношение ко мне, которое заставляет таять от нежности и мучительно бороться с желанием броситься ему на шею и разрешить наше противостояние самым простым и приятным способом. Но… пока у меня остаётся надежда в этом противостоянии победить и добиться-таки от него признания, я не собираюсь сдаваться так легко.
Мои пальчики крепко-накрепко сжимают и рывком сдергивают меня с постели. Подводят к большому окованному сундуку, который оказывается, стоял в изголовье и который я не сразу заметила. Генрих помогает мне откинуть тяжёлую крышку, и я с любопытством и нетерпением настоящей девочки заглядываю внутрь. А там меня ожидает многоцветие тканей самых разных оттенков, кружева, рюши и много чего ещё, из-за чего моё сердце начинает биться чаще, и я чувствую себя как ребёнок, которому сунули в руки коробку с праздничным подарком.
Но на самом верху, под крышкой, лежит что-то странное.
- Я подумал, что тебе надо почувствовать себя… немного свободнее. Да и платье – не самая удобная одежда для прогулки по палубе, правда же? Не собираюсь держать тебя в душной каюте всё путешествие. Так что…
Генрих выуживает из сундука и небрежно бросает на постель несколько тряпок. Вижу рубашку из тонкого полотна цвета чайной розы и тёмные брюки… примерно моего размера.
- Я выбирал на глаз, но глаз у меня намётанный, так что надеюсь, подойдёт.
- Может, ты мне и обувь припас? – спрашиваю недоверчиво.
В ответ оттуда же вытаскиваются и ставятся у моих ног аккуратные сапожки без каблука из мягкой кожи.
- Ты меня поражаешь!
Генрих фыркает иронично, но ему явно приятно, что я оценила его усилия. Ещё бы не оценить! Я действительно поражена уровнем проработки плана по моему похищению.
- И если хочешь знать, там на дне еще какая-то дамская дребедень валяется, рассмотришь потом. Мне продавщицы помогали собирать набор юной принцессы-путешественницы, так что там должен быть и гребень, и всякие там баночки-шпильки-заколки. Но бельё я сам выбирал – не отказал себе в таком удовольствии…
Вот на этом месте я не выдержала и закрыла ему рот ладонью.
- Ты самый несносный человек из всех, что я знаю!!
Ответом мне был крайне самодовольный блеск серых глаз. А потом… мою ладонь прикусили, и я отдёрнула её, как ошпаренная.
Отвернулась, чтобы он не видел моих горящих щёк. Много чести будет – и так вовсю наслаждается моим смущением.
Пялюсь на непривычную одежду, не решаюсь примерить. Вот уж действительно крушение привычных устоев – куда там какому-то платью с обнажённой спиной! Это же просто скандал – чтобы женщина надела мужскую одежду… Мужчины привыкли заковывать нас в кукольные корсеты и огромные юбки, чтобы услаждать свой взор. Даже на лошади – не иначе как бочком, в тяжеленных юбках, да ещё умудряйся при этом держать царскую осанку и обольстительную улыбку! А сами наслаждаются свободной и удобной одеждой. В которой, в случае чего, и сражаться, и даже бегать можно – а попробуй-ка побегать в кринолине! Или на то и расчёт – чтобы мы не могли от них убежать?..