Ожесточи меня (ЛП)
Как только я собираюсь взять телефон, чтобы проверить список, который прислал мне Лука, открывается дверь ванной. Выходит Тиана, одетая в леггинсы и простую черную футболку. Оно сидит плотнее, чем моя рубашка, и видно, что на ней нет лифчика.
Когда я говорю "плотнее", я имею в виду обтягивающе.
Я вижу очертания ее ареол и твердые соски, и, конечно же, мой член меньше чем за секунду становится по стойке смирно.
— Ты принял душ? — спрашивает она, убирая свою косметичку обратно в шкаф.
— Да. — Я указываю на косметичку. — Оставь свои вещи в ванной.
Она делает, как я говорю, затем обходит кровать и забирается под одеяло. Ее взгляд устремляется на меня, хотя она сохраняет между нами зияющую дистанцию.
— Я не кусаюсь.
Она придвигается ближе, на ее губах играет улыбка.
Я выключаю лампу и поворачиваюсь на бок лицом к ней.
— Ты нервничаешь?
— Нет.
На моем лице расплывается ухмылка.
— Я собираюсь обнять тебя. Не паникуй.
— Хорошо.
Пока мои глаза привыкают к темноте, я придвигаюсь ближе, просовываю руку под ее голову и притягиваю ее к себе. Тиана прижимается щекой к моей груди, и я чувствую ее руку, лежащую на моей талии.
— Устраивайся поудобнее, bella. Было бы здорово, если бы ты обняла меня, — бормочу я.
Ее пальцы касаются моего бока, затем она обнимает меня, кладя ладонь мне на середину спины.
— Так-то лучше.
Она прижимается к моей груди, отчего моя улыбка становится шире.
Ей хорошо в моих объятиях. Словно она создана для меня.
— Армани, — шепчет она.
— Да?
— Работа, которую ты собираешься выполнить, опасна?
Да.
— Нет. — Ложь легко слетает с моих губ. — Просто придется много попутешествовать.
Она откидывает голову назад, и я вижу, как сияют ее глаза.
— Будь в безопасности.
Это последнее, что я могу сделать, но я не собираюсь говорить ей об этом. Вместо этого я сокращаю расстояние между нами и прижимаюсь губами к ее губам.
С каждым поцелуем во мне растет чувство собственничества и защиты, которые я испытываю к этой женщине.
Я уже могу сказать, что буду ревнивым мужем.
Не желая рисковать потерять контроль, я не углубляю поцелуй.
Пытаясь отвлечься от своего желания к ней, я спрашиваю:
— Какие у тебя мечты?
Она снова прижимается к моей груди, и я слышу улыбку в ее голосе, когда она отвечает:
— У меня есть три мечты. Я всегда мечтала о доме, который смогу назвать своим, о муже, которого смогу любить, и о детях, которым смогу подарить весь мир.
Мои руки сжимаются вокруг нее.
— Ты что-то упускаешь.
— Что?
— Мужа, который тебя любит.
Она на мгновение замолкает, затем отвечает:
— Будучи принцессой Братвы, меня учили не ожидать этого.
Я хмурюсь.
— Чему еще тебя учили?
— В основном всему, что нужно, чтобы быть хорошей женой.
Да, мне любопытно узнать, что именно. У меня такое чувство, что мне ничего из этого не понравится.
Решив оставить этот разговор на потом, я целую ее в волосы и шепчу:
— Сладких снов, bella.
— Тебе тоже.
Прижавшись щекой к моей груди, я чувствую ее дыхание на своей коже. Я концентрируюсь на ощущении ее миниатюрного тела, пока не погружаюсь в сон.
Глава 19
Тиана
Я просыпаюсь от того, что тело Армани полулежит поверх моего, его лицо прижато к моей шее, а руки сомкнуты вокруг меня.
В комнате все еще темно. Я хотела встать пораньше, чтобы приготовить кофе и посмотреть, как оживает город вместе с ним, но не смею пошевелиться.
Не потому, что боюсь разбудить его, а потому, что наслаждаюсь моментом. Я впервые просыпаюсь рядом с мужчиной, который не является моим братом, охраняющим меня, и мне это нравится.
Если Армани так крепко обнимает меня во сне, это значит, что я ему нравлюсь, верно? Может быть, он научится любить меня, а не просто думать обо мне как о младшей сестре Миши, с которой он застрял.
И он поцеловал меня три раза по собственной воле.
Руки Армани сжимаются вокруг меня, и его пах прижимается к моему бедру. Все мои мысли внезапно обрываются, когда я чувствую его твердость. Мое сердце колотится в сумасшедшем ритме, глаза широко открыты.
Хотя я знаю, что это типичная утренняя реакция мужчин, моему телу, кажется, все равно. Мой живот сжимается, и жар разливается внутри.
Мои мысли улетучиваются, и я представляю, как Армани ползает по моему телу, и, глубоко целуя меня, занимается со мной любовью.
Мои щеки краснеют, а сердце колотится быстрее. Между ног возникает жаждущее ощущение.
Да, я не думаю, что консумация брака будет проблемой. По крайней мере, не с моей стороны.
Он снова шевелится и издает тихий стон, его твердость трется о мое бедро. Он отводит руку назад, и его ладонь ложится на мою правую грудь.
О, Господи.
Затем он сжимает мою грудь, и это посылает волну покалывания по моему телу. Я задыхаюсь от приятных ощущений, борясь с желанием пошевелиться.
Когда он еще раз крепко сжимает мою грудь, я начинаю дрожать, желая, чтобы он снова сжал или погладил меня.
Вместо того, чтобы исполнить мое желание, его рука опускается к моему животу. Я чувствую, как меняется его дыхание у моей шеи и как напрягается его тело.
Закрыв глаза, я притворяюсь спящей, что на самом деле глупо, потому что я почти уверена, что он чувствует мой учащенный пульс.
Армани не отстраняется от меня, а вместо этого снова расслабляется.
— Доброе утро, bella.
Мой голос звучит хрипло, когда я шепчу:
— Доброе утро.
— Я тебя лапал?
От прямого вопроса на моем лице появляется румянец.
— Нет.
— Либо мне приснился чертовски хороший сон, либо ты лжешь.
Желая успокоить его, я говорю:
— Ничего страшного, если ты прикоснешься ко мне. Мы помолвлены.
Армани поднимает голову, его взъерошенные волосы выглядят опасно горячими с раннего утра.
Я могу привыкнуть к такому пробуждению.
Его глаза изучают мое лицо, затем уголок его рта приподнимается.
— Я запомню это в следующий раз.
Я начинаю вырываться из-под него, говоря:
— Солнце встает. Я быстро приготовлю кофе. — Выбираясь из постели, я думаю спросить: — Какой ты любишь?
— Такой же сладкий, как и ты. — Улыбка расплывается на его лице, когда он потягивается. — Два кусочка сахара и сливки.
Выходя из спальни, я чувствую прилив счастья в груди. Это настолько редкая эмоция, что на глаза наворачиваются слезы.
Я нахожу дорогу на кухню в трехэтажной квартире и, проверяя все шкафы, пытаюсь вспомнить, где что лежит.
Внезапно я замираю от нахлынувшей волны счастья. Поворачиваясь по кругу, я смотрю на прекрасную кухню. Я вдыхаю новый запах моего дома.
Дом.
Меня пробирает сильная дрожь, и я делаю прерывистый вдох.
Благодарю тебя, Господи, за то, что ты ответил на мою молитву.
С широкой улыбкой на лице я беру две чашки из буфета. Приготовление кофе всегда было рутинным делом, но этим утром я проявляю особую заботу. Пока я размешиваю теплую жидкость, сильные руки обхватывают мою талию, и он целует меня в шею.
Я даже не слышала, как Армани вошел в кухню.
Боже, это похоже на сон. Если это так, я вообще не хочу просыпаться.
Я откладываю ложку, и тут Армани спрашивает:
— Которая из них моя?
— Та, что справа.
Он берет чашку и делает глоток. Я смотрю на него, пытаясь понять, правильно ли я все сделала.
Армани подмигивает мне.
— Идеально.
С кружкой дымящегося кофе в руке я следую за ним во внутренний двор и сажусь на одну из скамеек, пока он открывает главную дверь, ведущую на набережную, и садится рядом со мной.
Мы пьем кофе, когда начинает всходить солнце, и когда гондола проезжает мимо нашего входа, я говорю:
— Венеция кажется волшебной.
— На земле нет места лучше, — шепчет Армани. Подняв руку, он обнимает меня за плечи. — Здесь холодно.