Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

– Ты со мной или убегаешь? – интересуюсь у парня, по какому-то поводу вышедшего в фойе.
– Теперь точно с тобой, – задорно лыбится Соколов. – Я же спать спокойно не буду, пока не узнаю от тебя и о тебе все последние новости. Потому после мероприятия идем в кафе, и это не обсуждается.
***
– Да ладно? Марь Дмитриевна, реально Сулик? – хмыкает удивленно-весело Соколов средний, когда понимает, на кого смотрю я, и кто смотрит на меня.
Мой невозможный кошмар из прошлого под веселые вопли ведущего эффектно и неторопливо появляется в зале, а дойдя до ринга, скидывает капюшон, а потом и халат.
– Сулиииик!!!
– Давай, брата-а-ан!!!!! Порви всех!!!!!
Свист, визг и вопли толпы, среди которой нахожусь, как селедка в бочке, оглушают, заставляют вжать голову в плечи и скривиться.
Бедные мои барабанные перепонки. Прикрываю правое ухо пальцами, чтобы вконец не оглохнуть от какого-то не в меру активного оруна сбоку.
– Сулик что? – интересуюсь, включая непонимайку, когда становится возможным продолжить разговор.
– Твой парень, что же еще?
Кривлю моську, а-ля «шутишь что ли?», и отрицательно качаю головой. Однако, Пашка отказывается верить.
– Да брось! Я тебя отлично знаю, ради левого чувака ты бы в это «злачное» место по собственной воле ни за что не пришла.
– Самый умный, да? – хмыкаю.
– Не без этого, – и не собирается отказываться от похвалы рослый подхалим.
– Он – просто старый знакомый, не придумывай ничего лишнего, – шиплю, делая моську плугом.
Тем более, даже не вру.
И нечего на меня так пялиться, добавляю мысленно, стараясь сдержать улыбку и не заржать. Ну невозможно по-другому на Соколова реагировать. Да и вижу же, что он слегка ошалевает от понимания, по какой причине я тут.
Ну да, сама тоже в шоке.
Дурында, она и в Африке дурында.
Что уж поделаешь?
– Ой, врешь, Марь Дмитриевна, – продолжает стебаться Павел Егорович, прищуриваясь, – ни разу он тебе не знакомый. Ну, или ты ему. Так на чужих баб... сорри, девушек не смотрят.
– Как? – свожу брови вместе.
– А так, будто сожрать хотят или спрятать ото всех. И вообще, мне от твоего… э-э-э… старого не прилетит по маковке, что я рядом стою? А-то, кажись, у меня в одном месте подгорать начинает, – указывает глазами в сторону ринга ерничающий плут.
Перевожу взгляд в нужном направлении и сглатываю. Султанов, игнорируя абсолютно всех, раскачивается на носках и смотрит в нашу сторону.
На меня.
– Привет, – медленно выговариваю одними губами, решая не дрейфить и поздороваться первой, и, не удержавшись, добавляю, – удачи.
Кивком Сулейман показывает, что услышал, а в следующую минуту уголки его губ дергаются в чуть заметной улыбке, сразу смягчая и преображая резкие черты лица.
И я не могу не ответить.
– Вау, вот это жаришка, мне срочно нужен кондиционер, – присвистывает стоящий рядом Соколов.
Я же с трудом разрываю зрительный контакт с Султановым и предупреждающе грожу кулаком ни в меру разговорившемуся другу:
– Сейчас как дам подзатыльник, так всю дурь на раз выбью. И язык укорочу, если не умолкнешь. Поверь на слово, Саныч мне за это только спасибо скажет.
– И премию выпишет, – ржет почти двухметровая зараза. – Хорош угрожать, язвочка. Лучше посмотри, с каким бугаем твоему парню придется драться. Же-е-есть. Он же монстр. Порвет Сулика и не заметит.
– Что?
Резко оборачиваюсь, чтобы своими глазами увидеть страшилу, которого, заливаясь соловьем, представляет ведущий, и слышу тихий смех Соколова над ухом.
– А то старый знакомый, старый знакомый. Эх, Марь Дмитриевна. Ну, раз не умеешь врать, голубушка, так и не берись.
– Убью, студент, но позже, – обещаю, скрестив руки на груди, и, игнорируя все его последующие слова, сосредотачиваюсь на ринге.
А туда действительно выходит громила, демонстративно разминающий запястья и шею так, что слышатся четкие щелчки. Или это мое буйное воображение уже рисует дикие картины, как под ударами кулаков-молотов трещат и ломаются кости, и лопается кожа на лице?
Бр-рррр!
– Боже мой, боже мой, боже мой, – бубню под нос, наблюдая, как бойцы сходятся в первом раунде, и прикусываю губу до боли, фиксируя остекленевшими глазами пробные обмены атаками. – Ты обещал драться хорошо. Ты обещал драться хорошо, – твержу, как мантру, одно и то же предложение, стараясь вложить его в голову Султанову.
 
А то фиг его знает, вдруг он уже подзабыл?
С силой сжимаю кулаки и вдавливаю ногти в кожу ладоней, чем причиняю себе боль, но это помогает хоть немного держаться в норме и не трястись, как зайцу, потому что, на мой взгляд, оба бойца одинаково сильны, серьезны, собраны и хорошо профессионально подготовлены.
– Давай, Сулик, мочи его, – оглушает новая порция воплей от болельщиков, когда последняя серия ударов Султанова достигает цели, заставляя соперника отступить.
Синий боец, встряхивает головой, группируется и начинает контратаковать, но мой личный кошмар, пританцовывая и мастерски маневрируя, ускользает в сторону. И как только противник, подчиняясь логике, следует за ним, резко наскакивает и наносит быстрый прямой удар в челюсть.
– Ёж твою налево, нокаут, – выдыхает Соколов в на секунду притихшем зале, а потом начинается светопреставление.
Фанаты и болельщики во всю свистят и улюлюкают, хлопают в ладоши и топают ногами. Рефери проверяет синего бойца, а Султанов уходит в свой угол, дожидаясь решения судей.
Я же не свожу с него глаз. И он словно чувствует, поворачивается и глядит в ответ.
– Как обещал, – читаю по его губам.
И улыбаюсь, как дурочка.
Не обманул.
Не рисковал и не красовался на публику. Только дрался.
– Победа, – выкрикивают сразу несколько человек, замечая жест рефери.
И трибуны снова ликуют, что естественно, ведь местных здесь намного больше, чем приезжих. Оттого и поддержка ни в пример громче и масштабнее.
– Ну что, подруга, пойдешь поздравлять своего чемпиона? – подкалывает сбоку Соколов средний, легонько толкая локтем в бок.
Поворачиваюсь к нему, чтобы ответить. И зависаю, потому что не знаю, что сказать. Такую ситуацию даже мысленно не рассматривала. И что делать дальше, не представляю.
Но Пашка отчего-то вдруг начинает хмуриться, глядя мне за спину.
– Маааш…– тянет он удивленно.
И я помимо воли напрягаюсь, потому что парень впервые называет меня только по имени.
Кручусь, чтобы понять, что его так удивило, и наблюдаю, как по соседнему проходу к уже спустившемуся в зал Сулейману, чуть прихрамывая, подбегает малышка.
Девчушка лет двух или чуть постарше широко улыбается, глядя на мужчину, и протягивает к нему руки. А по ее губам я отчетливо читаю слово: «Папа».
Султанов буквально расцветает, подхватывает темноволосую, как и он, кнопку на руки и крепко ее обнимает, целуя в щеки. Следом же за малышкой неторопливо идет светловолосая нимфа в прекрасно подчеркивающем ее худенькую фигурку вязанном платье. И последнее совершенно не скрывает заметно округлый животик.
– Вот это страсти, – звонко выдает Ниночка, непонятно откуда нарисовавшаяся рядом. – А я и не знала, что Султанов у нас женат.
Вздрагиваю и оборачиваюсь, чтобы услышать продолжение…
– Грешным делом думала, что он тебе глазки строил.
Коллега смотрит на меня хитровато-изучающим взглядом, но я лишь пожимаю плечами и отрицательно качаю головой.
– Ошиблась, Нина, я приходила только чтобы встретиться с Павлом. И, кстати, мне уже пора, – киваю любопытной «Варваре» и разворачиваюсь к выходу. – Счастливо оставаться.
Произношу вроде как Степановой, а заодно желаю того же и Султанову.
Рано я поверила его словам.
Ох, рано.
Эх, Машка, как была умной, но дурой, так и осталась. Ничему жизнь не учит. Костерю себя почем зря, пока продвигаюсь к выходу.
– Марь Дмитриевна, погоди! Ты меня забыла, – несется вслед жалобный вопль Соколова среднего, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как парень улепетывает от уже протянувшей к нему загребущие лапки Степановой.