Сама дура виновата (СИ)

Есть, кстати, у баров и кофеен в этом городе одно интересное свойство. Какими тайными и секретными они бы ни были, они всегда выглядят так, словно только тебя и ждут.
Ни в одном другом городе такого эффекта нет.
В снобской Москве, например, даже дешевые сетевые столовки кажутся закрытыми клубами мафии, где тебя пристрелят прямо на входе и заходить туда стремно.
Официанты смотрят сверху вниз, посетители тем более не рады видеть, и как ни пытайся перенести питерскую атмосферу, где-то на полпути между двумя столицами она дохнет.
Давясь льдом, я допила первый коктейль и с такой радостью стукнула стаканом о стол, что Элка посмотрела на меня с укором. Нечего! Уговор есть уговор.
— Кто пойдет за следующим? — С намеком спросила я. — Чур, кто-нибудь другой! Пока я в туалет ходила, меня три раза за жопу полапали. Ваша очередь.
За те полчаса, что я боролась с айсбергами и льдинами, бар заполнился не просто под завязку, а еще чуть-чуть и в зале воцарилась та самая атмосфера, за которую мы любили это место. Всем было немножко жарко, очень весело и приходилось чуть-чуть перекрикивать окружающих. Уютно, хорошо — как будто тут все друзья.
— Хорошо! — Вскочила Элка. — Я пойду, вы пока поворкуйте!
Вообще-то я планировала ворковать как раз с ней — может быть, немножко еще поторговаться.
Но — увы…
Мы остались вдвоем с Андрюшей, и неловкость, повисшая между нами, стала совершенно очевидной. Вот как люди на первом свидании в постели оказываются? По-моему, это ожидание и знание, к чему все должно прийти, замораживает все эмоции. Как будто собак на вязку привели, загнали в комнату и сидят рядом на диванчике, смотрят — ну? Давайте уже, мы уже прибыль от щенков распределили, не подведите мамочку!
Обычно это я тот человек, который разбивает неловкое молчание в любой компании. Иногда я думаю, что за этим меня на вечеринки и зовут. Но сейчас…
Эх, сейчас я тоже сдалась первой.
— Вы давно с Эллой знакомы? — Вежливо спросила я Андрюшу, краем глаза высматривая, как там у подруги дела в районе бара.
В районе бара пробка была на двадцать баллов из десяти. Спасение не придет.
— Неделю назад на спид-дейтинге пересеклись, — отчитался Андрюша.
— Спид-дейтинг — это как в американских фильмах? Три минуты на разговор и все меняются партнерами по кругу? — Уточнила я. — Очень смешной формат, современная кадриль такая.
— Кадриль? — Нахмурился Андрюша.
— Французский танец восемнадцатого века, там тоже… — начала я объяснять и тут же сдалась. — Забей. Вы понравились друг другу?
— Мы… — Андрюша посмотрел на меня задумчиво и, видимо, как и я несколько секунд назад, понял, что дело безнадежное.
Только я поставила крест на нашем интеллектуальном родстве, а он — на эротической инициативе от меня.
Потому что придвинулся поближе, наклонился через стол и накрыл мою руку своей.
Пристально глядя мне при этом в глаза.
Я помедлила на полсекунды дольше, чем стоило, борясь с собой и решая — может, все-таки ага?
Но все же выдернула пальцы.
Однако он заметил эту паузу и улыбнулся с предвкушением.
— Ты такая напряженная… — сказал он, наклоняясь еще ниже.
В принципе, в баре было шумновато. Так что, может, я и зря себя вела как девственница во время той самой кадрили.
— Зато ты… — я поискала слово. — Разболтанный!
— Ты хотела сказать — расслабленный? — Понизил он голос и практически уже перелез через стол, пытаясь догнать меня, пока я отклонялась все дальше.
— Я филолог! — Гордо сообщила я. — Что хотела сказать, то и сказала.
Андрюша прицокнул языком.
Тяжелый случай, мол.
И пересел ко мне на диванчик. Тесноватый для нас двоих.
— Знаешь… — сказал он, устраивая руку на его спинке, словно ловелас из американских комедий. — Ты совсем не в моем вкусе.
Ну приехали!
Это из пикаперских приемов, что ли? Кто-то еще ведется на эту седую древность? Даже с нами, провинциальными дурнушками, такое уже не прокатывает.
— Ты тоже не в моем, — сообщила я, отодвигаясь к стеночке.
— Но я люблю вызовы… — промурлыкал Андрюша, медленно скользя взглядом вниз от моих глаз к моему декольте.
 
— Может, лучше с парашютом прыгнешь? — С надеждой предложила я.
— Недостаточно экстремально по сравнению с тобой.
— Тогда без парашюта!
Я бы отодвинулась еще дальше, но там была уже стена.
Андрюша раздвинул губы и слегка высунул свой раздвоенный язык. Словно хотел что-то попробовать на вкус. Кого-то.
— Обожаю таких скромниц, — сообщил он, приближая свое лицо к моему. — Таких любопытных скромниц, как ты. Признайся, ты сейчас подумала, как это — целоваться со мной?
Самое страшное, что да, подумала!
И не только целоваться!
Оторвать взгляд от двух кончиков языка, которые действовали независимо друг от друга, было почему-то невозможно. Это как смотреть видео с восковой эпиляцией очень волосатых мужиков. И страшно, и притягательно, и противно одновременно.
И, конечно, я подумала, что опыт был бы уникальный…
— Когда я закончу с тобой, тебе будет очень стыдно смотреть на себя в зеркало, Дарина, — выдал еще одну явно заготовленную фразу Андрюша.
Вот где-то на этом месте все прочитанные мной любовные и эротические романы, вошедшие в мировую сокровищницу литературы, начиная с богини нашей Джейн Остин и заканчивая Эдичкой Лимоновым, разом взбунтовались в организме.
Когда филолога тошнит от пошлости — никто и ничто не может его остановить!
А когда центнер массы набирает ускорение, согласно физическим законам, даже равная масса не может его остановить. Если я все правильно запомнила в школе.
В общем, Андрюша отлетел в сторону, я выскочила из-за стола и понеслась к выходу, уже не вспоминая про Элку с блудным коктейлем.
«Всем могла бы быть для него — но ты осталась дома!» — издевательски проорала мне в левое ухо колонка песню этого вечера.
Лучше бы осталась дома!
Вернусь — буду весь вечер читать Лотмана!
Нет, Шопенгауэра!
Нет, лучше Кьеркегора!
Чисто чтобы снять отравление реальностью.
Я с такой яростью распахнула дверь выхода, что вообще не заметила, что кто-то в этот момент пытался войти.
И-и-и-и-и со всей дури впечаталась лицом в пушистый белый свитер, под которым пряталась твердая мужская грудь.
Ужасно твердая — я аж взвыла.
Владелец свитера даже не покачнулся, хотя мы с моей массой уже хорошенько разогнались и, согласно физическим законам…
— Эй, ты куда так спешишь? — владелец твердой груди оказался еще и обладателем глубокого голоса. Он не пытался перекричать музыку в баре, но я почему-то отчетливо услышала каждое слово.
Подняла глаза, открыла рот, чтобы извиниться…
И замерла.
  
Глава четвертая, в которой прошибает даже Андрюшу
 
Не то, чтобы я никогда не встречала ослепительных красавчиков. Питер вообще щедр на отлично выглядящих мужчин в прекрасной форме и с отпечатком интеллекта на лице. Словно и вправду настоящий европейский город, в котором замешан густой коктейль из лучшего, что могут предложить нации и страны этого кусочка мира. Высокие голландцы, породистые скандинавы, улыбчивые итальянцы, обаятельные французы — смешать, но не взбалтывать, перелить в отечественную посуду.
А может быть, это сам город набрасывает на вполне обычных в других краях мужчин этакий флер загадочности. Что ж, спасибо ему за это. Любоваться красивыми мужчинами полезно для женского здоровья, я где-то читала.
Этот красавчик был какой-то особенно выдающийся. Прямо ненастоящий. У живых-то людей на коже есть поры, под глазами синяки, тут прыщик, там шрам, нитка из свитера вылезла, джинсы плохо сидят, ботинки грязью забрызганы. Даже модели и актеры в реальности не высыпаются, бывают с похмелья и выходят в магазин с немытой головой.
Мой же Обладатель Твердой Груди и Глубокого Голоса выглядел как страничка из мебельного каталога для олигархов. Этакий безупречно вылизанный интерьер, залитый ярким светом, с идеально подобранной цветовой гаммой и тщательно выверенными деталями — даже плед на кресле лежит красивыми складочками, а чашка чая добавляет яркий цветовой акцент.