Сама дура виновата (СИ)
Никто. Потому что никто не узнает.
В мои личные фавориты последнего часа вырвался ролик, в котором Егор обнимался с огромной, как медведь, кавказской овчаркой. У него было такое счастливое выражение лица, он так ее тискал и тормошил, что мне тут же захотелось стать большой мохнатой собакой.
Все мои проблемы сразу решены — это не я толстая, это у меня кость пушистая! А еще красивые видеоблогеры смотрят на меня с умилением и зацеловывают в мордочку.
— Дарина! — Элка дернула меня за руку, вытаскивая на остановке из закрывающихся дверей. — Ты хоть иногда оставляй своего героя-любовника ради реальности. Уже досмотрела до его детсадовских утренников? Он их наверняка выложил.
— Нет! Он всего три года как блогер, — спалилась я по полной программе. — Ты посмотри, он когда начинал, был такой няша! С другой прической и не такой раскачанный. Совсем пацан, хочется спросить: «Мальчик, а мама знает, что ты тут со взрослыми тетями делаешь?»
Элка закатила глаза под череп — но посмотрела.
— Да, забавный. Одобряю. Но ты все-таки далеко не отматывай, на школьников дрочить запрещено законом.
— Смотри, смотри! — делилась я своими сокровищами, пропуская ее подколки мимо ушей. — Он раньше курьером работал и снимал смешные ролики про странных клиентов. Вот, например, как ему девушка дверь голой открыла…
— Постановка.
— Ну, конечно, постановка, но история реальная! А тут приставал к прохожим на Арбате, требовал рассказать смешной анекдот. Если улыбался хоть раз — дарил им шоколадку.
— Общительный парень и без комплексов, — одобрила Элка.
— А вот посмотри, он иногда с такими же тиктокерами сталкивался и они друг друга снимали, — я ткнула в следующий ролик, даже звук погромче сделала.
— Ты бы стал встречаться с рыжей девчонкой? — спросила у него симпатичная девушка с темными волосами.
— Конечно! — ответил Егор, а она стащила с головы парик, оказавшись рыжей.
В следующем ролике она же поинтересовалась:
— Ты бы переспал с шестидесятилетней женщиной за десять тысяч евро?
— Понятия не имею, как выглядят шестидесятилетние. Покажи фотку!
Девчонка показала ему фото Моники Белуччи на Неделе Моды — в черном платье прям как у меня, только еще более открытом.
— За десять тысяч евро? — уточнил Егор. — Нет, не переспал бы. У меня нет таких денег.
Тут даже Элка заржала и скользнула пальцем по экрану, открывая следующий ролик.
Все с той же девчонкой-блогершей.
Я собиралась уже найти что-нибудь новенькое, но первая фраза была:
— Тебе могла бы понравиться толстая девушка?
— Насколько толстая? — уточнил Егор двухлетней давности.
— Ну-у-у… килограмм… восемьдесят! Или больше! — девчонка аж зажмурилась от такого ужасного предположения.
— Нет, вряд ли.
— А если бы она была красивая?
— Как такая может быть красивой? — пожал он плечами, криво улыбаясь.
Я вырубила телефон и быстро спрятала его в карман, не глядя на Элку.
Она тоже промолчала.
До возвращения домой мы больше не перемолвились ни единым словом и так же молча разошлись по своим комнатам.
Я швырнула пакет с ботинками на пол и упала на постель лицом вниз.
Хорошо, что не стала покупать то платье.
Глава двадцать вторая, в которой мы очень много узнаем о Питере — но не зря!
— О, привет, Мить!
— Привет, давно не виделись. В отпуске была?
— Да вроде на той неделе встречались…
— Ты изменилась, светишься, что ли? Ник, скажи?
— Ай, отстаньте, я занята! Да, светится. Дарин, похудела?
— Да нет же!
Почему они все говорят, что свечусь?
Я и раньше не была девственницей, не мог же меня изменить один хороший секс.
Ну, ладно, не один.
Два.
Или четыре?
Или, если считать по оргазмам…
Ой, все.
Следующие полторы недели я усиленно работала.
Брала все экскурсии, которые предлагали, заменяя заболевших по случаю пришедшей в Питер осени коллег. Противный моросящий дождик разгонял туристов по уютным барам и кофейням, поэтому большие экскурсии превращались в камерные, только для самых любопытных. С ними было интереснее всего.
Но проводила я и стандартные автобусные обзорки для «гостей города».
Посмотрите налево — угловая башня с часами выполняла роль пожарной башни…
Посмотрите направо — в этом доме в тысяча восемьсот тридцать седьмом году Александр Пушкин провел свои последние дни…
И все с большим интересом разглядывают обозначенный дом, словно и правда надеются раскрыть какой-нибудь секрет воскрешения солнца нашей поэзии. Может быть, если бы это была панельная девятиэтажка, он бы передумал стреляться?
Куда интереснее экскурсии на самокатах по самым необычным дворам Петербурга — мозаичному, мультяшному, гвардейскому. Я показываю еще не замазанные граффити в тайных уголках города тем, кому интересны более свежие достопримечательности, чем домик Петра.
Хотя больше всего я люблю Васильевский остров — для меня его расчерченные улицы все еще тени задуманных Петром Первым каналов, как в намечтанном им русском Амстердаме. Я даже вожу туристов по тротуарам вдоль домов — мне все чудится темная вода вместо прогулочной дорожки между 6-й и 7-й линиями. Пару раз даже снилось, как я катаюсь зимой по ней на коньках.
Ела я все это время на бегу, засыпала, кажется, уже в тот момент, когда открывала дверь квартиры, а до постели добиралась сомнабулой на автопилоте.
Поставила себе твердое условие заглядывать в телефон только по делу.
А на Егора смотреть не чаще раза в день!
Но, разумеется, нарушала все зароки.
Пока туристы стояли в очереди, чтобы сфотографироваться со скульптурой бегемотихи Тони во дворе филфака, я вытаскивала телефон, чтобы посмотреть, не написала ли мне что-нибудь координатор Ника.
А приходила в себя в двадцатый раз пересматривая свежее видео того, как Егор встает утром с постели и раздвигает занавески.
Просто встает. И просто раздвигает.
Но как у него при этом перетекают мышцы на спине! Как широкие плечи удивительно изящно переходят в узкую талию! Как спортивные штаны ловко сидят на крепкой мускулистой…
Многозначительно терпеливые взгляды туристов, в общем, я замечала далеко не сразу.
Одной из наших самых популярных экскурсий была «Исполнение желаний» — подержаться за палец атланта, потереть нос Остапу Бендеру и кинуть монетку коту Елисею и кошке Василисе, поселившимся на карнизах друг напротив друга на Малой Садовой.
И загадать что-нибудь заветное.
В Питере вообще, какой памятник ни возьми — обязательно можно что-нибудь потрогать, чтобы сбылось желание. А если потрогать нельзя — то можно бросить монетку.
Люди на эту экскурсию приходят целеустремленные. Они словно не город хотят получше узнать, а по всем правилам бюрократии подать заявку во все окошки, открытые Вселенной для тех, кто никак иначе со своей жизнью не справляется.
Женщины бросаются к памятникам и фонтанам сразу, стараясь успеть первыми, будто мистической силы Петербурга может на всех не хватить.
Мужчины чаще стесняются, мнутся в сторонке, мол, они не такие. Но тоже сдаются — когда мы уже отходим, они быстренько, оглядываясь по сторонам, трут маленькую саламандру на памятнике Василию Корчмину, обещающую много-много денег.
Не знаю, не знаю… Если бы они повнимательнее слушали, что я говорю, то предпочли бы потереть дворец Меншикова. В отличие от саламандры, тот реально разбогател на застройке Васильевского острова. Не то чтобы честно, но кто теперь считает? А дворец — вот он.
Но Питер на то и Питер, что в нем есть не только затертые до дыр пятки памятников, но и куда более загадочные места.
Вроде Духова дворика — тайного местечка в доме, где когда-то жил Рерих. Говорят, он так часто обращался к потустороннему миру, что некоторые его обитатели так и остались жить в узком световом колодце, куда можно попасть, только если точно знать, за какой из дверей его искать.